Ну а теперь перейдём к делу.

Спецпроект к 800-летию Нижнего это, конечно, хорошо, но вы пробовали не писать провинциальные штампы в статье о городе-миллионнике? Опустим, что VOGUE со своей претензией на всеохватность, не смог даже крупными штрихами набросать общий план культурной жизни Нижнего. Ведь понятно, что среднестатистические москвичи до Нижегородской волны стрит-артистов ничего о городе не знали, да и узнали только благодаря книжке Алисы Савицкой, изданной «Гаражом».

А тут вообще-то поэтическая столица, почти десятилетняя история фестиваля «Стрелка», важнейшая платформа современной поэзии «Полутона», а также одна из лучших в России консерваторий и вменяемая сцена современной академической музыки. Хотя это всё не важно, потому что под культурой в Воге понимают совриск и дизайн, всё остальное мимо.

Но даже здесь есть своя история, и ориентироваться на мнение приезжей из Питера Ксюши Ласточки в определении местного контекста, несколько странно. Нет, здесь нет монолитной арт-среды и не все друг друга знают, уж тем более не все дружат. В нулевых стритартеры с Автозавода прижимали центровых. Уютное буколистическое описание из статьи выдаёт нахальных приезжих, которые вливаются в элитную тусовочку (не всегда самых талантливых) и искренне считают что кроме них никого больше не существует. Легко сделать выводы, почему в конкурентных мегаполисах этот вид дауншифтера обычно не выживает.

Самая тусовочная улица города это не Рождественка, а «Покра» (Покровская). Это нижегородский Арбат, который, в отличие от московского, действительно самое живое место в городе. В любом случае, даже если Вог делает обзор исключительно контемпорари арт-среды, нельзя пройти мимо таких столпов нижегородского искусства как ПровМыза, работы которых находятся в Центре Помпиду, музее Пушкина и ГЦСИ.

В общем, москвичи как всегда, колонизировали колонизировали, да невыколонизировали. Прежде чем советовать другим внутренний туризм, сперва попробуйте его сами, может, хоть что-то про страну узнаете.

В 2001 году, когда «ПММЛ» уже отгремел, а «14 недель тишины» был ещё в планах, Земфира выпустила пару странных треков — «Антананариву» с дурацкой, но привязчивой фразочкой «романтика и сЭрфинг и оушен» и «Ждать» с дебильным рефреном «хали-гали дождик, хали-гали хлещет». Тогда эти песенки воспринимались как переходные и проходные — от старой девочки из подворотни к новой, которую услышали уже в «Неделях».

Сегодняшний релиз «Ах» идёт по похожему пути — непонятно кого может впечатлить тейк «ах, какое здесь море» или бумерский гитарный бой и обещание «ночью вычистить всю почту» (кто в 2021 году на полном серьезе этим занимается?) «Гудбай» о том же — будто Зема вспомнила себя образца начала нулевых и сыграла «на аккордах на блатных» на кухне для своих.

Серьезно этот релиз воспринимать вряд ли стоит. А вот повод задуматься, что будет после такого проходного материала действительно есть.

https://news.1rj.ru/str/sncmag/23311

Можно ли объединить в себе образы «мирового зла» и секс-символа столетия? Именно с этого, по его собственному утверждению, начался путь главного имперсонатора русского искусства Владислава Мамышева-Монро.

О Гитлере художник мечтал ещё в 9-ом классе — мечты, кстати, закончились КГБшными обвинениями в создании неофашистской молодёжной организации и исключением из школы. А в Мэрилин Монро он облачился во время военной службы на Байконуре (но на самом деле он там не служил, конечно же, а занимался художественной самодеятельностью), после чего и был комиссован по психиатрической линии.

Понятно, что для 90-х Мамышев-Монро стал настоящим героем: психоделия «Пиратского телевидения» (один видеоарт сейчас в музее Помпиду), сожжённая квартира дочки Березовского, модные съёмки в Воронежской области превратившиеся в многодневную криминальную разборку, первая обложка с драг-квин «Птюча», «Поп-механика» и море долгов. Все эти образы ведь и есть сам Монро — Пётр I и Иисус Христоc, Богоматерь и Любовь Орлова, Бен Ладен и Достоевский, Владимир Путин и Горбачёв. Дионисийский карнавал в эпоху политической чехарды и бытового абсурда. Ну и, безусловно, такие герои нашего времени, как Филипп Киркоров, Борис Моисеев, Серёжа Зверев, Верка Сердючка и иже с ними — ретрансляция фигуры Монро, её адаптирование к публике «Комсомольской правды».

К наступлению заморозков режима художник ретировался. В 2007 году он попрощался с Россией и уехал в Юго-Восточную Азию: «Россия, которую мы потеряли» называлась его предпоследняя персональная выставка. Последняя была уже посмертной: в 2013 году, вскоре после участия в постановке «Полоний», объединявшей в себе «Гамлета» и аллюзию на отравление радиоактивным веществом оппозиционера и экс-сотрудника ФСБ Александра Литвиненко, Владислав Мамышев-Монро утонул в бассейне на острове Бали.

Касательно личной жизни Мамышева-Монро подробностей не нашла. Кроме секс-скандала с несовершеннолетним сыном смотрящего по Воронежской области, которого он то ли соблазнил, то ли изнасиловал. После чего художник из области этой свалил с выпрыгиваниями из окон, погонями на тачках и прочему подобному.

Ну и употреблял естественно Слава вообще всё, что горит, курится и меняет сознание. А ещё никогда не стриг ногти и при ходьбе стучал ими по полу.