Можно ли объединить в себе образы «мирового зла» и секс-символа столетия? Именно с этого, по его собственному утверждению, начался путь главного имперсонатора русского искусства Владислава Мамышева-Монро.

О Гитлере художник мечтал ещё в 9-ом классе — мечты, кстати, закончились КГБшными обвинениями в создании неофашистской молодёжной организации и исключением из школы. А в Мэрилин Монро он облачился во время военной службы на Байконуре (но на самом деле он там не служил, конечно же, а занимался художественной самодеятельностью), после чего и был комиссован по психиатрической линии.

Понятно, что для 90-х Мамышев-Монро стал настоящим героем: психоделия «Пиратского телевидения» (один видеоарт сейчас в музее Помпиду), сожжённая квартира дочки Березовского, модные съёмки в Воронежской области превратившиеся в многодневную криминальную разборку, первая обложка с драг-квин «Птюча», «Поп-механика» и море долгов. Все эти образы ведь и есть сам Монро — Пётр I и Иисус Христоc, Богоматерь и Любовь Орлова, Бен Ладен и Достоевский, Владимир Путин и Горбачёв. Дионисийский карнавал в эпоху политической чехарды и бытового абсурда. Ну и, безусловно, такие герои нашего времени, как Филипп Киркоров, Борис Моисеев, Серёжа Зверев, Верка Сердючка и иже с ними — ретрансляция фигуры Монро, её адаптирование к публике «Комсомольской правды».

К наступлению заморозков режима художник ретировался. В 2007 году он попрощался с Россией и уехал в Юго-Восточную Азию: «Россия, которую мы потеряли» называлась его предпоследняя персональная выставка. Последняя была уже посмертной: в 2013 году, вскоре после участия в постановке «Полоний», объединявшей в себе «Гамлета» и аллюзию на отравление радиоактивным веществом оппозиционера и экс-сотрудника ФСБ Александра Литвиненко, Владислав Мамышев-Монро утонул в бассейне на острове Бали.

Касательно личной жизни Мамышева-Монро подробностей не нашла. Кроме секс-скандала с несовершеннолетним сыном смотрящего по Воронежской области, которого он то ли соблазнил, то ли изнасиловал. После чего художник из области этой свалил с выпрыгиваниями из окон, погонями на тачках и прочему подобному.

Ну и употреблял естественно Слава вообще всё, что горит, курится и меняет сознание. А ещё никогда не стриг ногти и при ходьбе стучал ими по полу.

Посмотрела тут интервью с Черниговской и подумала, она тоже ведь мошенница. Никакой она не учёный. Такой же особый тип мошенника, как Катя Шульман (при всём уважении к очаровательным кудряшкам) только от нейронауки — всё по верхам и как бы не говорит ничего неправильного, не говорит и правильного. Но при этом говорит постоянно! Изморная убедительная псевдонаучная болтовня.

Причем, если верить свидетелям, на круглых столах и прочих научных заседаниях она впадает в гибернацию, ничего не видит, не слышит и молчит, пока ей не подадут команду говорить или рядом не окажется камеры. Будто бы рефлекс у неё, как от опытов Павлова. Для полного набора Черниговской не хватает вести курсы и продавать тренинги в инстаграме.

Лучше пойти Малышеву посмотреть, ей Б-гу.

Вот это обложка, вот это я понимаю: Мик Джаггер, Уильям Берроуз и Энди Уорхол за одним столом. Le magazine du Monde.

Веня Ерофеев в окружении друзей, Рождественский бульвар. Странным образом не вижу бутылей с алкоголем на столе!

Офигенный Павел Пепперштейн прямо сейчас в роли модели на показе Ульяны Добровской на крыше Северного Речного вокзала

Литературный стол был чрезмерно обутылен. Кусиков в чем-то уговаривал косенькую брюнетку. Оркестр играл беспрерывно. Рядом был А. Толстой. Напротив — Н. Крандиевская и Есенин, с повисшей со стола рукой. Она что-то говорила Есенину. Но Есенин не слыхал. Он вскидывал головой, чему-то улыбался и синими глазами смотрел в пьяное пространство. Сильно глушил оркестр. Бутылки шли на стол, как солдаты. Было уже поздно. Есенин обводил сидящих и уставлялся, всматриваясь. Бутылки. Руки. Стаканы. Стол. Цветы. Алексей Толстой. Кусиков с брюнеткой. Лицо Есенина. Все дробилось картиной кубиста.

Р. Гуль «Жизнь на Фукса», зарисовка из жизни берлинской эмиграции.
Обутыленный стол. Хм, не слышала раньше такого!