Сегодня скончался итальянский художник-постановщик, режиссёр и по совместительству любовник Лукино Висконти Франко Дзеффирелли. Он дважды номинировался на премию «Оскар» (за «Ромео и Джульетту», получил премию BAFTA, пять раз — премию Давида ди Донателло, дважды — премию «Эмми». Дзеффирелли был последним представителем поколения прославившихся после войны итальянских кинорежиссеров, которое включало Федерико Феллини, Лукино Висконти и Витторио Де Сику.

В середине 1990-х российская пресса была выжженным полем. Помню, валявшиеся дома несколько журналов с женскими именами вроде «Лизы», «Даши» или Бурды с неизменными выкройками, газету о бизнесе «Коммерсант» и первый отечественный тяжеловесный глянец «Империал». Из-за рубежа просачивались The Face, Wired и i-D. Но наших изданий о современной культуре не было, пока в сентябре мрачного 94-го не вышел журнал «Птюч» – рупор наступившей эпохи российского рейва, первый постсоветский музыкальный глянец.

«Птюч» рассказывал о только что народившейся в смутной, перестроечной России клубной культуре; о том, где и что слушали и во что были одеты настоящие тусовщики. Героями журнала были диджеи и электронные музыканты, рейв-культура, со всеми вытекающими атрибутами: наркотики (и не всегда в положительном свете), секс, кислотная эстетика. В результате получались фантасмагорические эксперименты вроде интервью с диджеем Иваном Салмаксовым «Как голова провалилась в трусы» или репортажа с богемной тусовки глазами гопника.

Осенью 1994 года открылся одноименный «Птюч-клуб» (на 5-ом Монетчиковском), ставший культовым и просуществовавший до 1997 года. Клуб не только сделал электронную музыку модной, но и стал чем-то вроде центра арт тусовки: на сцене играл «Ночной проспект», читал стихи Дмитрий Пригов, а среди посетителей можно было найти Владимира Сорокина и Галину Старовойтову.

«Птюч» в кислотных обложках авторства Андрея Бартенева или Владислава Монро покупали те, кто в теме. Журнал закрылся в 2003 г., не дотянув год до первого юбилея.
По словам главного редактора Игоря Шулинского, «Птюч» исчез вместе со своим временем».

Известный искусствовед Катя Дёготь написала в своей книге, что люди, которые были в «Птюче», проживали жизнь. Дёготь ещё всё удивлялась, ну как это так: «Они веселятся, кушают наркотики, трахаются, ходят на вечеринки, ходят на выставки, ездят в разные страны и пишут об этом — какой ужас! И где же интеллигентский аскетизм?!».

Мы с нашим поколением подобных культурных феноменов лишены. Вряд ли танцы на веранде «DFF» и чтения брусникинцев под аплодисменты студентов театрального в «Кисе» можно назвать элементами времени - слишком они редки и локальны. Дух модных журналов уплыл в инстаграм, где в ленте у каждого второго московского модника идеальный фудблогинг Лены Кончаловской перебивается кадрами полицейских облав в «Яме» и ностальгическими мемасами «Луча». Но в воздухе что-то витает. И мы, словно Мамардашвилевское абортивное существо, просто всё ещё ждём своего разрождения: мы чувствуем, что живы, но не чувствуем, что осуществились во всей полноте своей потенции, как поколение мефедрона и латте на кокосовом молоке.

Большое событие в отечественной культуре – 19 июня в Государственном музее имени Пушкина открывается беспрецедентная по своим масштабам выставка — "Щукин. Биография коллекции".

Дореволюционный московский купец Сергей Щукин собрал крупнейшую в мире коллекцию искусства европейского модернизма конца XIX — начала ХХ века. В советское время коллекцию разделили пополам между музеями Москвы и Ленинграда. И вот теперь собрание знаменитого русского мецената на время воссоединяется. На выставке представлены около 150 произведений живописи и скульптуры из коллекции Щукина (Клод Моне, Сезанн, Ренуар, Гоген, Матисс, Пикассо и Ван Гог).

Щукин не просто чувствовал время — опережал его. "Танец" и "Музыку" Матисса освистали на Парижском салоне. Сергей Иванович смутился, но все же повесил панно на лестнице. И изменил историю. "Танец" стал самым тиражируемым произведением искусства после "Джоконды".

Разорванная в 1948-м между Москвой и Ленинградом и собранная теперь на три месяца во всей своей полноте коллекция Щукина ведь и есть первый в мире музей современного искусства. И это, конечно, больше, чем Сезанн или Гоген, — это вкус и выбор одного человека.

Билеты уже в продаже!

https://pushkinmuseum.art/events/archive/2019/exhibitions/shchukin/index.php?lang=ru

Karma police

«Гулял ли Тептелкин по саду над рекой, играл ли в винт за зелёным столом, читал ли книгу,- всегда рядом с ним стоял Филострат. Неизреченной музыкой было полно все существо Филострата, прекрасные юношеские глаза под крылами ресниц смеялись, длинные пальцы, унизанные кольцами, держали табличку и стиль»,- писал в 1928 году воспеватель декадентской прозы Костя Вагинов в своей «Козлиной песне».

Осталось теперь найти своего Филострата.