Художественная секта «КОЛХУи» (колдовские художники)

Благотворительный фонд "Я есть!", помогающий детям с синдромом Дауна, замечательных Егора Бероева и Ксении Алфёровой отмечает седьмой день рождения. По этому случаю сегодня в Зеленом театре на ВДНХ пройдет большой концерт.

Под сенью столетних дубов парка Останкино будут звучать Полина Гагарина, группа Pizza, Дискотека Авария (а вот это совсем хорошо!), Николай Фоменко, группа Мураками и другие музыканты. А талантливые дети с особенностями развития также проявят себя в роли артистов!

Такие дети нуждаются именно в нашей психологической поддержке. Для нас важно дать им почувствовать, что между нами не так много различий, как кажется. Лозунг фонда: «Каждый человек имеет право жить обычной жизнью, заниматься любимым делом и чувствовать себя нужным. Каждый может сказать: «Люди, посмотрите на меня. Я тут, рядом с вами. Я есть!».

Поэтому давайте поддержим ребят! Начало в 19.30, Зелёный театр ВДНХ, вход свободный

Пожили нормально и хватит. Теперь можно и по автозакам за бутылку пива маленьких девочек хуячить


https://news.1rj.ru/str/mudak/27845

Сегодня скончался итальянский художник-постановщик, режиссёр и по совместительству любовник Лукино Висконти Франко Дзеффирелли. Он дважды номинировался на премию «Оскар» (за «Ромео и Джульетту», получил премию BAFTA, пять раз — премию Давида ди Донателло, дважды — премию «Эмми». Дзеффирелли был последним представителем поколения прославившихся после войны итальянских кинорежиссеров, которое включало Федерико Феллини, Лукино Висконти и Витторио Де Сику.

В середине 1990-х российская пресса была выжженным полем. Помню, валявшиеся дома несколько журналов с женскими именами вроде «Лизы», «Даши» или Бурды с неизменными выкройками, газету о бизнесе «Коммерсант» и первый отечественный тяжеловесный глянец «Империал». Из-за рубежа просачивались The Face, Wired и i-D. Но наших изданий о современной культуре не было, пока в сентябре мрачного 94-го не вышел журнал «Птюч» – рупор наступившей эпохи российского рейва, первый постсоветский музыкальный глянец.

«Птюч» рассказывал о только что народившейся в смутной, перестроечной России клубной культуре; о том, где и что слушали и во что были одеты настоящие тусовщики. Героями журнала были диджеи и электронные музыканты, рейв-культура, со всеми вытекающими атрибутами: наркотики (и не всегда в положительном свете), секс, кислотная эстетика. В результате получались фантасмагорические эксперименты вроде интервью с диджеем Иваном Салмаксовым «Как голова провалилась в трусы» или репортажа с богемной тусовки глазами гопника.

Осенью 1994 года открылся одноименный «Птюч-клуб» (на 5-ом Монетчиковском), ставший культовым и просуществовавший до 1997 года. Клуб не только сделал электронную музыку модной, но и стал чем-то вроде центра арт тусовки: на сцене играл «Ночной проспект», читал стихи Дмитрий Пригов, а среди посетителей можно было найти Владимира Сорокина и Галину Старовойтову.

«Птюч» в кислотных обложках авторства Андрея Бартенева или Владислава Монро покупали те, кто в теме. Журнал закрылся в 2003 г., не дотянув год до первого юбилея.
По словам главного редактора Игоря Шулинского, «Птюч» исчез вместе со своим временем».

Известный искусствовед Катя Дёготь написала в своей книге, что люди, которые были в «Птюче», проживали жизнь. Дёготь ещё всё удивлялась, ну как это так: «Они веселятся, кушают наркотики, трахаются, ходят на вечеринки, ходят на выставки, ездят в разные страны и пишут об этом — какой ужас! И где же интеллигентский аскетизм?!».

Мы с нашим поколением подобных культурных феноменов лишены. Вряд ли танцы на веранде «DFF» и чтения брусникинцев под аплодисменты студентов театрального в «Кисе» можно назвать элементами времени - слишком они редки и локальны. Дух модных журналов уплыл в инстаграм, где в ленте у каждого второго московского модника идеальный фудблогинг Лены Кончаловской перебивается кадрами полицейских облав в «Яме» и ностальгическими мемасами «Луча». Но в воздухе что-то витает. И мы, словно Мамардашвилевское абортивное существо, просто всё ещё ждём своего разрождения: мы чувствуем, что живы, но не чувствуем, что осуществились во всей полноте своей потенции, как поколение мефедрона и латте на кокосовом молоке.