Недавно закрыла канал.

Теперь он доступен только по ссылке-приглашению.

Я всегда делилась и своими радостями, и своими переживаниями, потому что не считаю это стыдным. Быть живым человеком, показывать не только благополучный фасад, но и подгнившую крышу — нормально. Мне вот эти истории про «я заработал/достиг/вышел на пробежку в 5 утра/а что ты сделал для хип-хопа в свои годы?» вообще никогда не были близки.

Но случаются эпизоды, когда хочется ограничить пропускную способность своих каналов связи, сейчас именно такой. Не потому, что плохо, и не потому, что меньше готова рассказывать.

Время от времени хочу свернуться в клубок, чтобы прислушаться к себе, приберечь что-то даже от очень близких людей.

Последние не всегда принимают это желание, как и не всегда принимают правду о том, что где-то бывают неправы и делают тебе больно. Разговоры об этом напрямую провоцируют конфликты, тихое закрытие канала тоже спровоцировало. Все дороги ведут... ну вы поняли.

Удивительно, кстати, что некоторыми вещами проще делиться вообще с другим кругом.

Что это, эффект попутчика?

Еду на работу. На выходе из метро толпятся люди, переминаясь с ноги на ногу. Они похожи на осторожных воробушков. Что там, думаю, неужели ливень?

Нет, редкие тёплые и очень ласковые, почти невесомые капли.

Впечатлило, насколько сильно многие боятся настоящей жизни. Это для меня из разряда историй, когда родители одевают детей на площадку в светлое и не позволяют им пачкаться.

Друзья, буду в отпуске с 18 по 31 августа, а это значит, что я с радостью вас поснимаю, и состыковаться нам будет куда проще, чем обычно.

Одну съёмку уже взяла, маякните, если вам тоже нужны свежие фотографии.

Мы привыкли думать, что озарения похожи на резкие вспышки света, а я всё больше склоняюсь к другому.

Ответы на любые вопросы у нас всегда под рукой. Внутри и снаружи.
Тело подсказывает, события складываются и не складываются. Видеть не хотим сразу — страшно, не вовремя, нелогично, и вообще нас не учили, интуиция это что-то оставленное людьми за пределами больших городов перед тем, как мы все вошли туда.

Когда-то очень давно в прошлой жизни я ушла от человека, с которым была обручена, хотя давно вместе-совместные планы-пылинки сдувает-чего тебе ещё нужно.

Он был замечательный. Только в момент предложения единственной мыслью было «ну всё, пиздец». Ещё помню, слегка мутило.

Где-то в глубине души шевелилось подозрение, что это как-то иначе, с другими ощущениями должно происходить, но всё же мы провели вместе ещё год. Зачем и почему? Потому что не было, как мне казалось (внимание) объективных причин.

Объективных, понимаете? Тошнота для меня не была аргументом.

Когда впоследствии я разбила его ожидания про долго и счастливо, он меня, понятное дело, ненавидел. А потом как-то очень быстро, радостно и, кажется, навечно женился на девушке, которую я мельком видела один раз на общей тусовке, пока мы ещё были вместе. Тогда он сказал «ну она и странная, просто жесть». Но позже, наверное, рассудил — уж точно не страннее меня, которая сбежала спасибо что не из ЗАГСа хотя бы.

Ни разу я не пожалела об этом решении. Когда я всё рубанула, мне стало легко — под гору покатился груз, который я тащила наверх по инерции. Но до сих пор мне жалко того потерянного года, потому что я намного раньше знала, на самом деле, что мне нужно и не нужно, без озарений и вспышек.

Тихо внутри меня теплились ответы на этот и другие вопросы, всегда. И сейчас теплятся. А я нет-нет, да еду по старым рельсам.

Но ничего, совсем скоро я с них сойду.

Хотела хипстерскую рубленую чёлку, но не решилась на радикальный срез сразу и в итоге превратилась в реинкарнацию Джейн Биркин.

Если и существует в этом безумном мире что-то стабильное, так это желание женщин непременно делать что-нибудь с волосами.

Фото by девятилетняя племянница, конкурент подрастает

Раньше я писала стихи, а потом надолго запрятала их в глубине своих заметок и дневников, потому что поэзия, по моим ощущениям, более хрупкая, уязвимая субстанция, с которой я сама не всегда знаю, как стоит обращаться.

Тексты, какие бы они не были искренние, всё же рациональны: я наспех собираю скелет, оцениваю на глаз особенности его строения, потом в несколько заходов обклеиваю его деталями и метафорами как фигурку в технике папье-маше, прокрашиваю хорошенько в несколько слоёв, ну всё, вроде готово, можно показывать.

Стихи же — это как вытащить своё бессознательное и окликнуть толпу, чтобы та обернулась посмотреть, а тебе и самому смотреть страшно, хочется стыдливо прикрыть его занавесочкой. Здесь сложно подправлять, подмазывать, подмалёвывать — как вышло, так вышло.

Но чувствую в последнее время, что многое просится наружу, хочет так же, как проза, показаться на свет, лечь в публикации, развернуться, вздохнуть.

Буду иногда выкладывать, старое и новое, стройное и бесформенное.

В поэзии, в конце концов, нет правил, это мы, люди, придумываем и суём их везде и всюду, зачем только, кто бы знал.

В запасе ещё две недели, но лето истончилось, выдохся его зной, а пышное цветение сменяется сладкой увядающей полудрёмой, поэтому прощаюсь с ним заранее.

***

и воздух зазвенел прохладой

это сентябрь отзывает лето
школьным колокольчиком

14.08.25

***

лето скользнуло

запахом дыма,
обрывком из песни,
травинкой,
щекочущей по плечу.

август'23