Продолжаем разбираться в работах Ирвина Ялома. На очереди "Палач любви и другие психотерапевтические истории" – следующая (хронологию позволю себе немного нарушить) художественная книга, вышедшая из-под пера (клавиатуры) Ялома и занявшая спустя три с лишним десятилетия свое почетное место в #dsбиблиотека (коллеги не в шутку называют её "танатотекой") и в моём сердце🖤

В книге раскрываются четыре данности, которые легли в основу экзистенциального консультирования.

Для психотерапии имеют особое значение четыре данности: неизбежной смерти каждого из нас и тех, кого мы любим; свобода сделать нашу жизнь такой, какой мы хотим; наше предельное одиночество; и, наконец, отсутствие какого-либо очевидного значения или смысла жизни. Какими бы мрачными не казались эти данности, они содержат в себе семена мудрости и избавления.

Ялом пишет о свободе как о трудностях принятия решения – отказа от множества альтернатив ради единственного утверждения, которое останется после "отсечения" всех остальных возможностей.

Решение неизбежно содержит в себе отказ: у любого "да" есть своё "нет", каждая принятое решение уничтожает все остальные возможности. Корень слова "решить" (decide) означает "убить", как в словах "убийство" (homicide) и suicide (самоубийство).

При этом Ирвин Ялом открыто говорит и о сожалении, которое неизбежно может появляться и появляется при выборе одной альтернативы из множества выборов (это как выбрать в кофейне булочку с корицей, не попробовав при этом "Анну Павлову" и шоколадный эклер, только лишь с той разницей, что в жизни встречаются выборы во много раз сложнее, а альтернативы могут быть не только между "плохим" и "очень плохим", но и выбором "лучшего из лучшего").

Про смерть и одиночество (данности, друг друга усиливающие) Ялом пишет пронзительно, отрезвляюще и больно, особенно если вдумываться в эти слова (особенно применительно к более старшим родственникам):

Знаете, не осталось живых никого из тех, кто был взрослым, когда я был ребёнком. Так что как ребёнок я мёртв. Когда-нибудь, лет через сорок, не останется в живых никого, кто вообще когда-либо знал меня. Вот тогда я умру по-настоящему – когда больше не буду существовать ни в чьей памяти. Я много думал о том, что какой-нибудь очень старый человек является последним из живущих, кто помнит другого человека или целый круг людей. Когда этот человек умирает, весь этот круг тоже исчезает из живой памяти. Я спрашивала себя, кто будет тот последний человек, чья смерть сделает меня окончательно мёртвым?

Наверное, это одна из тех самых книг, которую я бы с огромным удовольствием растащила по листочку на "цитаты на все случаи жизни".
Особенно рекомендую к чтению тем, кто так или иначе сталкивается или недавно столкнулся с осознанием тех самых экзистенциальных данностей. Терапевтично.

Friendly reminder! Сегодня читаю лекцию в "Екатерингофской" ❤️

Внеочередные #dsмероприятия, делюсь анонсом лекции, которая пройдёт в уютной библиотеке «Екатерингофская» на Циолковского, д. 7, 29 апреля в 18:30.

«Танатология: зачем нам знать о смерти?»

Как, а главное зачем изучать смерть?
Кто такие танатологи?
Представители каких профессий работают с мертвыми или изучают их?
Как исследования умерших могут помочь ныне живущим?

Ответы на эти, и другие вопросы о смерти ждут Вас на лекции
от Мусс Дарьи Александровны, психолога, суицидолога, магистранта института философии СПбГУ, автора канала о науке и смерти.

❗️18+
Записаться на мероприятия можно по ссылке или по телефону 251-22-63 ✨

Рано или поздно я все-таки дочитаю "Узус Танатоса" А. Демичева (а читаю я не то чтобы с "карандашом в руке", но с блоком закладок и отдельным блокнотом для заметок), а пока продолжаем: #dsбиблиотека — Ирвин Ялом и его "Дар психотерапии"🕊

Помимо очевидного разбора экзистенций в психотерапевтических беседах решила поделиться с читателями deathandscience занятными находками, связанными с важными фигурами в нашей жизни (значимыми близкими) – теми, кто в силу родственных связей, общностей и определенных межличностных отношений становится важным для нас.

Наш воображаемый образ строится на выраженных оценках, которые нам дают важные фигуры нашей жизни.

Порассуждать над этим мне бы хотелось с позиции экзистенциальной психологии и танатологии, а именно – в рамках темы моей дипломной работы (когда-нибудь я опубликую по этому исследованию достойную статью в какому-нибудь научном журнале). Изучая образ умершего значимого близкого, я обратила внимание, что не только помнящий воспроизводит важные моменты (внешность, поведение и личностные особенности), делающие умершего значимым, но и застряет внимание на тех оценках, которые ушедший близкий давал респонденту. При этом образ, сложившийся у респондента под влиянием высказанных оценок умершего близкого может быть согласованным или несогласованным с другими оценками. Это, в свою очередь, может приводить к попыткам "соответствовать" образу через определенные действия (поступать так, а не иначе или же убеждать себя в том, что умерший значимый близкий одобрил бы то или иное действие), или же, напротив, "искоренять" образ – например, менять поведение, корректировать внешность.

Это как бы разрывает нить забвения в фактической смерти и позволяет умершему "жить" не только в наших воспоминаниях, но и в формировании собственного образа, и, тем самым, будущего.

Саму же книгу крайне рекомендую для чтения, в том числе для отдыха от сложной научной литературы по теме экзистенциальной психологии и наших любимых философских изысков❤️

Поговорим о вечном за чашкой кофе?

Death-кафе – формат, который пришёл к нам из Британии: Джон Андервуд, вдохновленный рассказами знакомого антрополога Бернара Кретта (он занимался погребальными ритуалами), придумал встречи, формат которых позволяет говорить о табуированной теме и обсуждать как философские вопросы жизни и смерти, так и открыто высказываться на тему утраты и переживания собственного столкновения со страхом смерти.
Формат подразумевает свободное общение в рамках темы, возможность высказаться или же молча наблюдать за процессом.

К слову, один из самых интересных, на мой взгляд, форматов, особенно если есть желание поделиться чем-то, что наболело...

Делюсь форматом я не просто так: поговорить и послушать о смерти можно будет не где-то, а 17 мая прямо в "Музее мировой погребальной культуры" на "Ночи музеев", куда меня позвали в качестве со-ведущей!

Помимо этого формата всю ночь будут проводить интереснейшие экскурсии и другие необычные форматы (о некоторых я расскажу чуть позже🤔)

Делитесь событием с друзьями из Сибири ❤️

— Иди, чего медлишь?
— Я могу медлить. Но труднее будет медлить тебе, ожидая Моего прихода

Готовлю лекцию про цифровое бессмертие (май в этом году ❤️‍🔥горящий❤️‍🔥), конечно же, залезла в бессмертие "обыкновенное", на легендах основанное.

Как итог, нашла, как минимум, две распространённые легенды, связанные с бессмертием.

Первая связана с именем Агасфера – иудея-ремесленника, который не позволил Христу, несущему крест на Голгофу, прислониться к стене его дома, чтобы перевести дух.

И ты будешь вечно идти, и не будет тебе ни покоя, ни смерти

ответил ему Христос.
Так Агасфер обрек себя на (вечные) скитания по земле до второго пришествия.

Вторая легенда – греческий миф – о Сизифе, строителе и царе Коринфа, который заковал в цепи Танатоса (по другой версии – самого Аида) и тем самым нарушил естественный порядок цикла жизни: люди перестали умирать.
Боги, увидев непорядок, освободили Танатоса, и забрали душу Сизифа в царство умерших. Но Сизиф запретил своей жене проводить погребальные обряды, и, боги, так и не увидив погребальных жертв, позволили Сизифу вернуться на землю, чтобы вразумить жену.
Вместо этого Сизиф стал праздновать свое триумфальное возвращение "с того света", чем окончательно разгневал богов и обрек себя на вечное испытание – закатывать тяжелый камень на гору, с которой он каждый раз падает вниз, и приходится начинать все заново.

Обе легенды подчеркивают то, что бессмертие в данном случае является не даром, а проклятием за нарушение правил (или жестокость). Бессмертный при этом обречён на одиночество, он не может поделиться с кем-то своим бессмертием, по-сути, он – Другой.

Рассказывала тут на днях про "Ночь музеев", а "Музей мировой погребальной культуры" представил анонс! 🖤

Будем говорить про горевание, думать над образом умершего близкого и рассуждать о том, может ли наука помочь в переживании утраты.

📍17 мая, 19:00. Военторговская ул. 4/16, Новосибирск.

Обещанный, и, ожидаемо, хвалебный обзор #dsбиблиотека на книгу-сборник А. Демичева "Узус Танатоса. Патафизика смерти"

мысль и поэзия А.Д. вечной эротической тягой «в жизненочи» вращает колесо жизни и возвращает философии её вечные темы

Валерий Владимирович Савчук

Так получилось, что именно с текстов Андрея Демичева, в частности, с долгих посиделок над "Дискурсами смерти" в РНБ на "Парке победы" началось моё серьёзное знакомство с темой смерти, или, если даже быть точнее, полное в нее погружение.
Книга ‐ сборник работ, вышедшая уже сильно после смерти автора, прочитать её мне при личной встрече посоветовал Валерий Владимирович Савчук (да-да, тот самый, о котором я так часто упоминаю в своих лекциях и который вместе с Андрем Демичевым и Михаилом Уваровым стоял у истоков философской танатологии в Петербурге в 1990-х).

Прочитала.

Книга шла немного "неровно" из-за загруженности, но то, что дочитывала я её уже под рабочее утро – показатель качества. Личный вердикт – необходимый экземпляр для любой танатотеки. Единственный минус состоит в том, что в ней собраны работы разных лет, и, нет-нет, да встречаются значительные повторы (я придерживаюсь тут одного моего любимого ещё со школьных времен перефраза "повторение – мать заикания", и ничего в этом плохого или удивительного не нахожу).

...чтобы размышлять о смерти не обязательно умирать...
Поэтому возможны две жизненные стратегии по отношению к смерти — либо максимальное дистанцирование, блокирование в сознании всего того, что напоминает и устрашает, либо, напротив, открытостью сигналам, перехват энергии Танатоса и подключения её к жизненным энергиям, например энергиям любви: «Люблю этот умирающий мир!» (Лев Корсавин). Или ещё круче: «Послушайте! Ещё меня любите за то, что я умру!» (Марина Цветаева). Вслушайтесь! Можно и, вероятно, нужно любить человека просто за то, что он умрёт...

Вся книга пронизана умными и меткими, ироничными замечаниями в сторону современного китча смерти, попыток осознания смерти и непосредственного осознания места смерти в жизни (или жизни в смерти?)

...та же ритуальная сторона историко-культурного обхождения со смертью демонстрирует нам в наименьшей мере и элементы противоположного толка, связанные со стремлением установить или укрепить связь с уходящим, получить определенное покровительство со стороны умершего предка и тем самым гарантировать свою безопасность и, может быть, поддержку час собственной смерти. Простонародно-игровое выражение "чур меня!", как известно, суть обращение-просьба к предку "храни меня!".

Демичев пишет о том, что сама петербургская танатология своему появлению обязана не только философии и поиску истины, но густо замешана на искусстве – искусстве мёртвого в живом.

Само слово некрореализм указывает на двойственный радикально двусмысленный, диалектический, конфликтный, оппозиционный характер этого понятия: некро (то, чего уже нет, то что отсутствует как бытие) — реализм (то, что есть, видимый факт, объект присутствия). Некрореализм разрабатывает оппозицию жизнь-смерть, живое-мертвое посредством вписывания (смерти) некро в жизнь (реализм).

Последняя часть – "Мастерская Платона" читалась мной буквально в собственной импровизированной мастерской и "проехалась" по собственным рельсам рассуждений о месте философии и Философа, танатолога и Петербурга (а ещё осени!).

Сегодня философ особенно хочет быть современником /спутником истины. Не носителем и обладателем, но несомым и невесомым её исполнителем...

...Ещё, конечно, Петербург. Банально Ну прям свои тупости города смерти. Сквозит из всех щелей подворотен. Сквознячок промозглый... "Фигуры Танатоса" (альманах, курсив – Д.А.). Только здесь. Некрофабрика дней и томов.

Танатография Петербурга – многоходовая, многоликая тема, "сад расходящихся тропинок", тема очевидная и искушающая настойчиво. Но как подступиться?


В общем, время от времени буду обращаться к этой книге и интересным моментам, благо, пару пачек закладок я в ней на это благое дело оставила.

Итог: моя горячая рекомендация с толикой восхищения📇🌙

О перспективах (или ретроспективах?🤔) цифрового бессмертия поговорим во вторник, 20 мая в уютном "Бухаресте"!

Начинаем в 20:00, регистрируйтесь и приходите🤟
#dsмероприятия