мысль и поэзия А.Д. вечной эротической тягой «в жизненочи» вращает колесо жизни и возвращает философии её вечные темы

...чтобы размышлять о смерти не обязательно умирать...
Поэтому возможны две жизненные стратегии по отношению к смерти — либо максимальное дистанцирование, блокирование в сознании всего того, что напоминает и устрашает, либо, напротив, открытостью сигналам, перехват энергии Танатоса и подключения её к жизненным энергиям, например энергиям любви: «Люблю этот умирающий мир!» (Лев Корсавин). Или ещё круче: «Послушайте! Ещё меня любите за то, что я умру!» (Марина Цветаева). Вслушайтесь! Можно и, вероятно, нужно любить человека просто за то, что он умрёт...

...та же ритуальная сторона историко-культурного обхождения со смертью демонстрирует нам в наименьшей мере и элементы противоположного толка, связанные со стремлением установить или укрепить связь с уходящим, получить определенное покровительство со стороны умершего предка и тем самым гарантировать свою безопасность и, может быть, поддержку час собственной смерти. Простонародно-игровое выражение "чур меня!", как известно, суть обращение-просьба к предку "храни меня!".

Само слово некрореализм указывает на двойственный радикально двусмысленный, диалектический, конфликтный, оппозиционный характер этого понятия: некро (то, чего уже нет, то что отсутствует как бытие) — реализм (то, что есть, видимый факт, объект присутствия). Некрореализм разрабатывает оппозицию жизнь-смерть, живое-мертвое посредством вписывания (смерти) некро в жизнь (реализм).

Сегодня философ особенно хочет быть современником /спутником истины. Не носителем и обладателем, но несомым и невесомым её исполнителем...

...Ещё, конечно, Петербург. Банально Ну прям свои тупости города смерти. Сквозит из всех щелей подворотен. Сквознячок промозглый... "Фигуры Танатоса" (альманах, курсив – Д.А.). Только здесь. Некрофабрика дней и томов.

Танатография Петербурга – многоходовая, многоликая тема, "сад расходящихся тропинок", тема очевидная и искушающая настойчиво. Но как подступиться?