Давно тут не было моих отзывов на книги, поэтому пора исправлять эту досадную оплошность.
Сегодня – "Кино и смерть" Владимира Виноградова #dsбиблиотека .
Пока оставлю тут общее впечатление о книге, а потом попробую поделиться и отдельными статьями.

Некоторое время назад я задумалась над темами для новых лекций, и – о, чудо!🕊 – на Ленфильме нашла книгу – сборник статей, посвященных смерти в кино. Виноградов берет за основу творчество различных режиссёров, чьим вдохновителем стал Танатос. Он разбирает не только привычный "путь героя", но и конкретные отличия в изображении смерти на экране (Александр Довженко "И тогда воскреснем мы!"):

Смерть деда Семёна похожа на уход ветхозаветного праведника. Её характеризует, прежде всего, некое статичное положение умирающего и "ожидаемость" этого события. Персонаж почти неподвижен и ждёт смерть, словно осведомлён о её приходе заранее. Он не боится её, не сопротивляется, не пытается обмануть, принимает её как неизбежность или даже как благо. Это смерть человека, терпевшего всю жизнь тяжесть земной жизни, и приход смерти есть своего рода освобождение – воцарение неподвижности, спокойствие и лёгкости.

...сакральный жертвой становится Василь Трубенко, внук деда Семёна. Естественно, что в этом случае это танатологический код должен иметь принципиальное отличие от предыдущего. Тихо и спокойная (ожидаемая) смерть на склоне лет заменяется на жертвенную и неожиданную смерть молодого человека. В отличие от статистического ожидания её прихода в первом случае, здесь она настигает героя неожиданно, во время его движения, и движения особенного – пляски.

Взяв за основу разбор конкретных режиссерских приёмов, автор показывает трансформацию образа смерти в режиссерских работах (во многих экранизациях Александра Сокурова и Жана Кокто в "Адской машине", "Двухглавом орле", "Юноше и смерти" и других). Единая тематика, объединяющая всех режиссёров – смерть как концепция раскрыта у Виноградова с различных позиций: и как логическое завершение жизни, и как оппозиция рождению или акту сотворения жизни (Эросу или рождению).

Приятной неожиданностью для меня было появление на страницах книги упоминаний о творчестве Евгения Юфита и некрореалистического направления в творчестве советских и раннероссийских режиссёров, а также попытки объяснения механизма развёртывания сюжета "пугающей маски", на основе которого сняты такие фильмы, как "Джокер" и экранизация "Оно" Стивена Кинга 2017-ого года.

В общем, если тема кино и смерти для вас интересна – смело рекомендую к прочтению!🏥

Вернулась из рабочей поездки в Москву еще в ночь на прошлый четверг, а ничего дельного так и не написала, так как сейчас активно собираю презентацию на первые осенние выходные и готовлю осенний график по городам (небольшой спойлер: точно будут Москва, Екатеринбург, Новосибирск, и, конечно же, несравненный Петербург!)🕊

На днях в "Подписных изданиях" долго и сложно решала, какую книгу мне взять для лёгкого чтива: дневники Джейн Биркин (той самой иконы стиля, музы Сержа Генсбура чей музыкальный дуэт по сей день вызывает мурашки, матери Шарлотты Генсбур, снявшейся в весьма неоднозначных фильмах Ларса фон Триера) или же "Пройти сквозь стены" – автобиографию Марины Абрамович (выросшей при режиме Тито одновременно гениальной, стеснительной и талантливой художницы, чьи перформансы всколыхнули мировую общественность, что тоже, мягко говоря, дорогого стоит).

На полках среди многочисленных историй отечественных и зарубежных музыкальных групп, заметила кем-то аккуратно пристроенную биографию Сергея Курехина. Вспомнила, как на уютном Комаровском кладбище фотографировала его скромную могилу: обыкновенный деревянный крест. Однако всё вокруг так пышно цвело в начале июня, что могила казалось какой-то особенно светлой, буквально "залитой" солнечным светом. Интересное получилось воспоминание, объединившее жаркий июнь и дождливое окончание последнего месяца лета.

К слову, не вышло из меня "гламурной девочки" – купила биографию Абрамович. И не прогадала – у неё очень много про смерть. И про искусство.

А мы такое любим 💌

Очень много букв. Марина Абрамович. Автобиография🕊

Что ж. Сегодня про смерть и про искусство. А виной всему Марина Абрамович с ее автобиографией и близостью как к тонким материям, так и вполне осязаемым повреждениям и переживаниям, вызванными ее собственными перформансами.
Впрочем, обо всем по порядку.

Изначально мой канал задумывался как квинтэссенция смерти и искусства, искусства и смерти, и не просто потому, что искусство — один из самых успешных способов если не «плюнуть», то хотя бы «спеть» или «нарисовать» «в вечность», помимо, конечно, физически-биологической попытки воспроизводства своей «копии» – ребенка, хотя, как показывает практика, воспроизводится только примерно 1/2 ДНК, а ни в характере и ни во внешности сходства не проявляется. Причина была другой: люди искусства достаточно часто в своих произведениях так или иначе затрагивают эту тему: литературоцид*, похоронный марш или же картины в жанре «vanitas» — все это есть ни что иное, как примеры, лежащие на поверхности.
Однако оказалось, что многие художники, писатели и музыканты вдохновлялись темой смерти или же, как бы это назвал Фрейд, «сублимировали» свой экзистенциальный страх от понимания того, что они смертны. Так, например, было у Уорхолла, и именно с, признаюсь, поверхностного, но все-таки изучения его творчества, началось развертывание этой идеи в качестве темы для последующих текстов различной направленности и адресованности.

Возвращаясь к автобиографии Абрамович, художника перформативного жанра, в работах и рассуждениях которой, оставленных на страницах этой книги, и, надо сказать, толково переведенных, сквозит тема смерти. Конечно, как у многих людей искусства.

Тема смерти была близка ей с самого раннего детства — послевоенный ребенок-партизан в коммунистической Югославии, сложные отношения в семье и со сверстниками, долгая и сложная сепарация от матери в старшем возрасте. Пруст, Камю и Жид в качестве настольной литературы и одной из немногих возможностей сделать книжную реальность более настоящей, чем окружающую действительность. Попытка самоубийства в шестнадцать (впоследствии Абрамович полностью пересмотрела свой взгляд на самоубийство и в полной мере научилась смотреть на жизнь прямо, не сбегая от сложностей и собственных страхов). Но в ее жизни было искусство (в занятиях которым — конечно, не «голым перформансом» — ее поддерживала даже жестокая мать), посредством которого она научилась говорить с миром, а мир (!) – говорить с ней.

После большого фиаско я впадаю в глубокую депрессию и ухожу куда-то в тёмную часть себя, но скоро после этого возвращаюсь к жизни, к чему-то другому. Художники, добивающиеся успеха, что бы они не делали, вызывают у меня вопрос – мне кажется, это говорит о том, что они просто воспроизводят себя и не рискуют.

Ее «Ритм 0» показал, какой жестокой может быть анонимная публика (вспоминаем Кабанесса и Насса, а также Густава Лебона), а идея проекта «Как умереть» являла собой попытку буквально «перемешать» (или даже лучше сказать «размежевать» реальную смерть с искусством.
После посещения тихих похорон Сьюзан Зонтаг в Париже, она высказала своему адвокату идею собственных похорон, сценарий «Трех Марин» — могил, расположенных в трех местах, где она прожила дольше всего — Белграде, Амстердаме и Нью-Йорке, при этом то, в какой конкретно могиле лежит ее тело, не должен был знать никто (я про себя отметила, что в итоге должен получится какой-то кенотаф-«евротрешка»).

Сама Марина не только стала отражением эпохи, но во многом поменяла отношение публики к перформансу — сначала объективизировав собственное тело, а затем и сделав вчерашних «наблюдателей» непосредственными эмоционально-вовлеченными участниками постановки (Перформанс «В присутствии художника», длившийся в течении трех месяцев, где любой желающий мог сесть напротив Абрамович и непрерывно смотреть ей в глаза столько, сколько визави пожелает).

#dsбиблиотека

*(здесь в контексте смерти в литературе, к примеру, утопившейся в «Бедной Лизе» Карамзина, главной героини)

Петербург!

В эту субботу в книжном "Во весь голос", что уютно расположился на Маяковского, д. 19, пройдет моя лекция "Танатология: что мы знаем о смерти?". Побеседуем про смерть в интерьере, где много книг 📖
Вместе подумаем про то, откуда берутся наши знания о смерти и что мы можем с этими знаниями сделать. А еще узнаем, кто такие "танатологи" и кто такие "танатопрактики" и что у них общего, кроме, конечно, имени древнегреческого бога в названии.

Начало в 19:30, вход без фиксированной суммы, то есть за donation! 🥯