Очень много букв. Марина Абрамович. Автобиография🕊

Что ж. Сегодня про смерть и про искусство. А виной всему Марина Абрамович с ее автобиографией и близостью как к тонким материям, так и вполне осязаемым повреждениям и переживаниям, вызванными ее собственными перформансами.
Впрочем, обо всем по порядку.

Изначально мой канал задумывался как квинтэссенция смерти и искусства, искусства и смерти, и не просто потому, что искусство — один из самых успешных способов если не «плюнуть», то хотя бы «спеть» или «нарисовать» «в вечность», помимо, конечно, физически-биологической попытки воспроизводства своей «копии» – ребенка, хотя, как показывает практика, воспроизводится только примерно 1/2 ДНК, а ни в характере и ни во внешности сходства не проявляется. Причина была другой: люди искусства достаточно часто в своих произведениях так или иначе затрагивают эту тему: литературоцид*, похоронный марш или же картины в жанре «vanitas» — все это есть ни что иное, как примеры, лежащие на поверхности.
Однако оказалось, что многие художники, писатели и музыканты вдохновлялись темой смерти или же, как бы это назвал Фрейд, «сублимировали» свой экзистенциальный страх от понимания того, что они смертны. Так, например, было у Уорхолла, и именно с, признаюсь, поверхностного, но все-таки изучения его творчества, началось развертывание этой идеи в качестве темы для последующих текстов различной направленности и адресованности.

Возвращаясь к автобиографии Абрамович, художника перформативного жанра, в работах и рассуждениях которой, оставленных на страницах этой книги, и, надо сказать, толково переведенных, сквозит тема смерти. Конечно, как у многих людей искусства.

Тема смерти была близка ей с самого раннего детства — послевоенный ребенок-партизан в коммунистической Югославии, сложные отношения в семье и со сверстниками, долгая и сложная сепарация от матери в старшем возрасте. Пруст, Камю и Жид в качестве настольной литературы и одной из немногих возможностей сделать книжную реальность более настоящей, чем окружающую действительность. Попытка самоубийства в шестнадцать (впоследствии Абрамович полностью пересмотрела свой взгляд на самоубийство и в полной мере научилась смотреть на жизнь прямо, не сбегая от сложностей и собственных страхов). Но в ее жизни было искусство (в занятиях которым — конечно, не «голым перформансом» — ее поддерживала даже жестокая мать), посредством которого она научилась говорить с миром, а мир (!) – говорить с ней.

После большого фиаско я впадаю в глубокую депрессию и ухожу куда-то в тёмную часть себя, но скоро после этого возвращаюсь к жизни, к чему-то другому. Художники, добивающиеся успеха, что бы они не делали, вызывают у меня вопрос – мне кажется, это говорит о том, что они просто воспроизводят себя и не рискуют.

Ее «Ритм 0» показал, какой жестокой может быть анонимная публика (вспоминаем Кабанесса и Насса, а также Густава Лебона), а идея проекта «Как умереть» являла собой попытку буквально «перемешать» (или даже лучше сказать «размежевать» реальную смерть с искусством.
После посещения тихих похорон Сьюзан Зонтаг в Париже, она высказала своему адвокату идею собственных похорон, сценарий «Трех Марин» — могил, расположенных в трех местах, где она прожила дольше всего — Белграде, Амстердаме и Нью-Йорке, при этом то, в какой конкретно могиле лежит ее тело, не должен был знать никто (я про себя отметила, что в итоге должен получится какой-то кенотаф-«евротрешка»).

Сама Марина не только стала отражением эпохи, но во многом поменяла отношение публики к перформансу — сначала объективизировав собственное тело, а затем и сделав вчерашних «наблюдателей» непосредственными эмоционально-вовлеченными участниками постановки (Перформанс «В присутствии художника», длившийся в течении трех месяцев, где любой желающий мог сесть напротив Абрамович и непрерывно смотреть ей в глаза столько, сколько визави пожелает).

#dsбиблиотека

*(здесь в контексте смерти в литературе, к примеру, утопившейся в «Бедной Лизе» Карамзина, главной героини)

Петербург!

В эту субботу в книжном "Во весь голос", что уютно расположился на Маяковского, д. 19, пройдет моя лекция "Танатология: что мы знаем о смерти?". Побеседуем про смерть в интерьере, где много книг 📖
Вместе подумаем про то, откуда берутся наши знания о смерти и что мы можем с этими знаниями сделать. А еще узнаем, кто такие "танатологи" и кто такие "танатопрактики" и что у них общего, кроме, конечно, имени древнегреческого бога в названии.

Начало в 19:30, вход без фиксированной суммы, то есть за donation! 🥯

Петербург, в это воскресенье в неформальной обстановке крафтового бара "Бухарест", пройдет моя новая лекция: «Тело после смерти: сохранить, нельзя "разложить"»🏥

Душа бессмертна, но, во многих традициях стараются позаботиться не только о ней, но и о бренном теле, оставшимся после смерти человека. Вопрос сохранения тела путем проведения над ним (и его частями) различных манипуляций с давних пор и по сей день остаётся актуальным. На лекции разберёмся, чем отличалось бальзамирование в Древнем Египте от попыток сохранить тело в Мексике, поговорим о том, как тела остаются в сохранности сегодня, и узнаем, чем же помогли науке о сохранении тела те, кто под покровом ночи выкапывал тела из могил.

Начало в 20:00

Регистрация 👈