Жан-Мишель Кинодо «Приручение одиночества» (продолжение о сепарации и сеперационной тревоге)

Напротив, если индивидуум проявляет признаки тревоги, выраженной, в частности, в ощущении угрозы Эго перед лицом надвигающегося расставания (сепарации) со значимым лицом, тогда «отделение» принимает совершенно другое значение. Отсутствие значимого лица оживляет тревогу, переживаемую Эго индивидуума, когда он вынужден почувствовать, что не является объектом, что объект существует отдельно от его Эго и что он не доверяет намерениям объекта. Отсутствие другого вызывает болезненное восприятие присутствия другого, как не-Я. Фрейд в связи с этим приводит в пример ребенка, который «еще не отделяет свое Эго от внешнего мира… Он постепенно учится этому».

Когда индивидуум чувствует, что «отделение» от значимого лица представляет угрозу целостности его собственного Эго, это свидетельствует о том, что между Эго и объектом существует особая связь, одной из характеристик которой, по-моему, является неизменность частей Эго, недостаточно дифференцированных от частей объекта. Тревога возникает, поскольку отделение переживается не только как потеря объекта, но и как потеря части самого Эго, которая, в сущности, следует за объектом, чтобы оставаться в единстве с ним.

Следовательно, «расставание» (сепарация, отделение) имеет в психоанализе два разных значения, в зависимости от уровня переживания индивидуума: расставание может переживаться в контексте отношений, в которых один покидает другого, с соответствующими реакциями, или может представлять потерю части Эго в результате переживаний потери объекта.

Мой терапевт как-то написал меткую фразу, отражающую суть работы: «посижу со взрослым 50 минут».

Терапевтическая ситуация и отношения с терапевтом — это отношения, уникальные в своём роде. Когда другой рядом с нами — безоценочно пребывает, отражает, контейнирует, присутствует для нас, не удовлетворяя во время консультации свои потребности, отставляя их в сторону. (И здесь может быть понятна адекватность финансового обмена: клиент платит не за любовь, а за время терапевта, в которое он всецело присутствует рядом, сопровождает процессы клиента, испытывает разные чувства, умея отделять своё от клиентского и рожденного в контакте, и в это время не «живёт для себя», не удовлетворяет в этом контакте свои личные потребности).

Это особые и во многом символические отношения, в которых клиент приносит себя и располагает много своего личного материала, свои способы построения (и завершения или обрывания) контакта. Поэтому происходящее непосредственно в отношениях с терапевтом может иметь важное значение и отражать процессы, характерные для других отношений клиента: когда терапевт начинает сильно раздражать или, наоборот, его хочется соблазнять, или убежать от него подальше, ничего ему не сообщив... Или сообщив об этом не ему, а вынести негативные чувства или недовольство, сложности из пространства терапии — рассказав друзьям или написав в социальные сети, например. И тем самым поддержав отыгрывание ситуации вместо её осознавания, проживания и изменения. (Например, если я молча ухожу из отношений, я могу также уйти от терапевта, только станет ли это чем-то для меня новым? Кроме того, уйдя в привычном месте, я лишу себя возможности эту ситуацию исследовать прям в моменте, прямо сейчас, раз она так удачно разворачивается в терапии).

Поэтому важно знать о сопротивлении – и, конечно, знание о нём никак не застрахует от сопротивления реального и ощущения, что это не оно, а просто терапевт дурак и терапия не помогает. Благо, в этих особых отношениях особым является ещё и то, что терапевту можно и важно эти ощущения приносить. Говорить о сложностях, о недовольстве, о желании прервать или закончить. И, как ни парадоксально, это может сильно углубить и продвинуть многие важные процессы. Даже если после этих встреч вы и вправду терапию завершите.

"Я могу вспомнить навскидку всего несколько человек, которых я ощущаю как взрослых. Это женщины, и они меня завораживают – умением четко формулировать мысли, работать с реальностью, обращаться со своими пределами и чужими границами, смеяться и плакать – но без публичных разборов собственных травм и слабостей, пугающего обнажения до кости.

Это взрослость, которой почти не осталось. Сегодня как никогда раньше я все больше вижу усилия, направленные на доласкивание «внутреннего ребенка». Словно решить проблемы с миром и отношениями в нем можно, наконец-то долюбив, дообнимав и добаловав себя. Будто мы долго-долго стояли на паузе – и вот теперь кнопка отжата, да только… Папа и мама были на тридцать лет моложе, бабушка и дедушка – живы, за окнами скрипела несмазанными колесами телега иного времени. И нет больше ни тех людей, ни тех нас – только смутные образы в голове, несколько горьких фраз, звоном отдающих в ушах, да неотпущенные обиды.

И ничего о том, как быть взрослыми. Не доигрывающими в детство молодыми и зрелыми людьми, меряющимися фантиками, со скачущим от игрушки к игрушке вниманием, тонной предъяв к уже престарелым родителям, а взрослыми – которые не ищут себя, а знают, что они и не терялись-то никогда, главное – строй свои смыслы и держись того, что есть ты.

Я не хочу лелеять в себе воображаемого ребенка – я хочу быть взрослой адекватной мамой для моего реального. Той, которая не заваливается в детские реакции «как ты мне, так и я тебе», не пытается «понравиться и задружиться», не боится однажды услышать «дура» и «я тебя ненавижу».

Мне жаль, что мне не на кого смотреть – не издалека, затаив дыхание, а вблизи. Что приходится учиться взрослым ответам и поведению, стоя в уголке фейсбука, внимая, наблюдая и анализируя, а не живя в этом опыте изнутри. Потому что слишком много вокруг детей, формально вырвавшихся на свободу «от» (с помощью психолога или индивидуального самокопания), но по сути – не знающих, что с ней делать. Куда жить дальше. Как. Что провозглашать сейчас. Ведь невозможно без манифестов. Без четкой позиции по любому вопросу. Без борьбы «за».

Я серьезно: у меня реальный голод по Взрослым в этом мире. Чтобы понять, перенять и дорасти самой. Я же кожей чувствую, что быть Взрослым – хорошо, быть Взрослым – можно. И для этого не нужно инициироваться до полусмерти всякими страшными событиями, чтобы повзрослеть резко, грубо, за одну ночь, до седины на висках.

Сдается мне, что статус Взрослого дискредитирован тихо состарившимися детьми и подростками, от «взрослости» у которых только возраст в паспорте и грузовик вещей."

Ольга Примаченко
http://gnezdo.by/blog/grow-up/

Список аргументов в пользу того, что жить в одиночестве нормально — это не несчастье, а выбор, позволяющий что-то получить, а от чего-то отказаться:

«Сейчас, несмотря на глобальный рост домохозяйств, которые составляет всего лишь один человек, осознанное одиночество вызывает непонимание и обвинение в инфантилизме. Однако психологи и психиатры отмечают, что способность жить одному — то необходимое качество, которому многие не могут научиться за всю свою жизнь. Известно, что каждому время от времени необходимо побыть одному, чтобы понять своё место в окружающей их реальности. Более того, высокий процент одиночек может позволить себе тратить большое количество времени на самореализацию.»

https://monocler.ru/zhizn-solo/

#ссылки

Фёдор Коноров «Простой способ уйти (не работает)»:

Если есть проблема в том чтобы уйти, значит, в том месте откуда вы уходите сохраняется ценность. Сложно это заметить, еще сложнее признать. Отвратительная работа, ужасный партнёр, мерзкая квартира. Ощутив острое желание всё это бросить, мы однозначно пониманием — ничего хорошего в этом уже нет. Но почему-то не уходим.

Попробуем разобраться в причинах.

Эволюция настроила нашу психику удерживать во внимании плохое и неприятное и очень быстро «делать» хорошее незаметным. Зачем?

Наши психические силы — это ресурс, который истощается. Если долго читать сложный текст или смотреть очень-очень умное кино, то потом приходит настоящая усталость - «голова не соображает, ничего не понимаю».

Для того, чтобы удерживать внимание на чем-то, нам требуются силы. Удерживать внимание на том хорошем, что УЖЕ у нас есть, бессмысленно с точки зрения выживания. Этот специальный не прагматичный навык нужно отдельно развивать — в психотерапии, в медитации.

Намного более разумно с точки зрения организма занятого поддержанием своей безопасности, — направить внимание на то место, «где болит».

Получается следующее — сознательно мы замечаем в том, что хотим оставить только плохое, но бессознательно (то есть просто вне зоны нашего внимания) находятся вещи, которые мы по-прежнему воспринимаем как ценные.

«Это ужасно скучная работа» видим мы, но на краю нашего сознания находится, — «мой коллектив очень ценен для меня, я привязан к этим людям».

«Это ужасный человек, он предал меня», но в фоне остается знание о том, что «он отец наших детей и он хороший отец».

«Это старая тесная квартира», но внутри нас есть теплая привязанность к этому месту, которую сейчас нам сложно ощутить. Все внимание сосредоточено на недостатках.

Как это мешает?

Попытки уйти при таком раскладе можно описать через метафору. Представьте человека, который одной рукой активно отталкивает от себя что-то и делает шаг назад, а другой рукой крепко держит то, что пытается оттолкнуть.

В реальности это выглядит как многократные «уходы» и возвращения, мучительная нерешительность, бесконечные сомнения, которые для самого человека выглядят иррационально.

Признать ценность в том, что собираешься оставить — непросто. Выкинуть что-то совершенно ненужное намного легче, чем расстаться с тем, к чему привязан и в чем сохраняется ценность. В этом случае придется переживать не только радость и облегчение, но и те, чувства, которые сопровождают потерю.

Одна из сложных вещей с клиентами - это несовпадение реальностей.

Высказывания бывают самые разные: "все мужья изменяют женам", "в каждой семье есть насилие - не муж жену, так жена мужу", "мужчина уходит - детей бросает", "всем женщинам хочется к кому-то прикрепиться", "если я стану феминисткой, умру одна".

И я - тот человек, который точно знает: не все, не в каждой, далеко не всегда, не всем, не факт.

С другой стороны - вступать в конфронтацию бессмысленно. Клиентам чаще всего неинтересны факты, известные терапевту от других людей - хороших мужей и отцов, независимых женщин, чайлдфри, феминисток, борцов за свободу, альтруистов, полиаморов и так далее.

Им трудно принять, что то, что делает их партнер, делают далеко не все, что именно их отношения - дисфункциональные, что им пора разводиться, что их желание выйти замуж - навязанное, что выбрать другую философию - не получится из-за нехватки ресурса.
И работаем мы про эту сторону.

А так - в мире возможно все. Вопрос только, сколько ресурсов это ест, и с какой частотой встречается. Ну и надо ли мне оно.

Но да, я работаю с мужчинами, которые не изменяют своим партнерам, я знаю пары без абьюза, я видела отцов, которые остаются со своими детьми после развода, я знаю счастливых женщин, которые никогда не были замужем, и очень неодиноких феминисток.

В мире моих клиентов вообще много замечательного происходит. Иначе работать было бы невозможно.

Иногда это замечательное к тому же очень необычное, а порой очень даже простое. Тут уж кому какие фломастеры нравятся.

Переломным моментом взросления и правда становится этот выход в космос. Без обратного билета. В своём отдельном скафандре.

Когда границы собственного тела и своего существования становятся почти физически осязаемы.

И одновременно освобождающим и горьким становится откровение о том, что никто не заберётся в твою голову — и ты не заберёшься ни в чью другую. Чтобы контролировать или ощущать совершенно одно и то же, быть единым существом, друг у друга под кожей. Нет. Всё.

Теперь только отдельный скафандр. И другие такие же космонавты. Можно подходить ближе, можно делиться и разделять, протягивая руки, создавая пространство между. Иногда, подходя ещё и ещё ближе, слышать звук, как два скафандра соприкасаются друг с другом.

В этом поначалу (когда привык к иллюзии, когда другой под кожей или ты у него; когда привык к слиянию и не привык чувствовать себя) океан одиночества.

Вероника Хлебова — «Когда появляется Тень»

Поначалу, пока еще не в терапии, травматик (я имею в виду травмы развития, которые есть у всех… ну ладно, почти всех), бесконечно переживает свою плохость и считает, что все плохое, что с ним случается – это его недосмотр.

Так происходит, пока он не доходит до терапии. В терапии обнаруживаются травмы, нанесенные родителями и окружающим миром. Травматик начинает переживать чувства с «другого полюса», а именно то, как агрессивен мир, и он (мир) атакует.

Эту фазу нельзя в полном смысле считать реалистичной. То есть реалистично отражающей происходящее. Однако появление в контакте Другого, который тоже что-то вносит в отношения, отчего все происходит так как происходит, несомненно, важный и позитивный шаг к более правдивому восприятию реальности.

Травматик начинает остро переживать несправедливости, не замечаемые им раньше: нарушения границ, отсутствие эмоционального контакта, свою объектность для другого.

Замечает много и часто: иногда в точку, иногда не очень, когда срабатывает триггер и запускается перенос. Но все же фокус на внешних воздействиях важен, потому что дополняет картину до целого: в контакте есть не только я, совершающий оплошности, но и Другой.

В какой-то момент травматик вдруг, с огромным неудовольствием, или даже ужасом, начинает замечать, что производит с другими людьми те же манипуляции, что и они с ним – нарушает границы, относится к Другому, как к объекту, игнорирует их чувства, и вообще реальность Другого, потому что сливается с ним, и хочет остаться хорошим для Другого.

Это парадоксальная ситуация: все неприятные моменты в контакте происходят именно из-за того, что мы хотим остаться «хорошими».

Поэтому мы обвиняем того, кто на нас злится, игнорируем проблемы в отношениях, перекладывая ответственность на Другого, отмораживаем и не доверяем ему свои чувства. Опять же потому что «плохие» чувства у нас ассоциируется с собственной «плохостью».

В этот момент появления Тени хочется запихнуть ее назад, но тем не менее, мы должны приветствовать ее, ибо это гигантское продвижение во взрослении и в реалистичном восприятии реальности. То есть того, что происходит на самом деле.

Потому что Тень дополняет до целого теперь уже нас самих. Мы видим себя более реалистично. На горизонте маячат новые способы взаимодействия с другими людьми, с самими собой и присвоение всего ценного, что несет в себе Тень.

Татьяна Сидорова о прощании с мечтой об отношениях слияния и вечной заботы:

Невроз заключается в попытке взрослого человека восстановить отношения, время для которых давно прошло, которые просто уже невозможны во взрослой жизни. Уже никто не будет так внимателен, заботлив и безграничен в своей любви как «идеальная» мать в воображении маленького ребенка.

И уже никто не обладает такой властью над жизнью и свободой взрослого человека как агрессивный и требовательный родитель периода детской зависимости.

«Выздоровление» и завершение конфликта с объектами из прошлого наступает в результате отказа от инфантильных целей через проживание гнева и печали по этому поводу.

Евгения Андреева — «Несколько мыслей о сексуальном возбуждении»:

Оно, чаще всего приятное, но, временами, люди хотят побыстрее от него избавиться. Либо быстрее заняться сексом, если можно. Либо подавить, если нельзя. Телесное удовольствие само по себе чувствовать сложно и непривычно. Ум моментально предлагает нам множество фантазий и объяснений почему то, что происходит неправильно, стыдно или опасно и должно побыстрее пройти...

Если два человека договорились быть единственными сексуальными партнёрами друг для друга, то часто это подразумевает, что и возбуждение они должны чувствовать только друг к другу. Без партнёра чувствовать что-то приятное в теле стыдно и виновато.
Как-будто самим переживанием своего телесного удовольствия, волнения или симпатии к кому-то третьему, даже незнакомому, мы причиняем партнеру вред. Часто это приводит и к снижению возбуждения внутри пары...

Сексуальное возбуждение довольно сильно связано с агрессией, особенно у мужчин и с контролем, особенно у женщин. Хотя тут по моим ощущениям, не такая строгая привязка к полу.

Если агрессивность заблокирована, то это происходит за счёт подавления возбуждения либо остановки действий, направленных на изменение среды.
Если контроль сильный, то сложно расслабляться и отдаваться процессу. Всегда есть Я, которое наблюдает за собой же. То есть спонтанность снижается вместе с возбуждением...

Одновременно с этим, возбуждение часто пугает, как что-то бесконтрольное, поглощающее с головой и подавляющее волю. Хотя вроде реальность не очень это подтверждает. Довольно много привлекательных людей вокруг, но идёшь по улице и, в основном, все держатся в рамках приличий...

Особая сложность с влечением, возбуждением и симпатией в тех местах, где есть запрет. Родителю ужасно обнаружить, что присутствие взрослой дочери или сына вызывает "странное" волнение. Иногда это приводит к увеличению дистанции и отрицанию привлекательности, которую видишь. А иногда и к желанию пристыдить за нее, чтобы избавиться от собственного стыда.
Но если взрослому удастся не испугаться своей реакции, тогда он может искренне делать важное: он может любоваться ребенком.
То есть может поддержать в ребенке ощущение, что он любим и привлекателен. Что просто от того какой он, уже может быть приятно рядом».

Анна Забелоцкая:

Все так стремятся избавиться от пресловутой зависимости /созависимости в надежде, что полегчает. И что никакого негатива не останется. Позитив один и только.

А это не так. Переживания своей отдельности — особенно с непривычки — усиливает эмоции печали и страха. Это уже не тот страх ,который про «а что обо мне подумают». Это глубинный страх, связанный с чётким ощущением, что твоя жизнь принадлежит только тебе, и этот избыток свободы пугает. Особенно поначалу.

Да, меньше стыда и вины. И обиды тоже меньше. А разочарования и острого чувство одиночества больше.

Иначе. Все совсем иначе. Но вовсе не значит, что легче.

После расставания ходить по тем же самым местам — как трогать кровоточащую ранку.

Очень чувствительно, малопереносимо.

Проще заклеить или вырезать знаковые и значимые места, только тогда карта выйдет фрагментарной и вскоре перестанет отражать территорию. Дырявый ландшафт, опереться не на что (а опоры на опыт прошлого и придание ему смысла очень пригодятся через годик-другой).

Моменты исцеления и прохождения сначала могут оказаться незамеченными или до глубины удивляющими. Когда — оказавшись в знаковом когда-то месте или столкнувшись со значимым опытом — первой ассоциацией становится что-то другое или кто-то другой. Или когда вспоминаешь и рассказываешь, называешь имя, без горькой тоски и трепета, но ровно и с уважением — ко времени, к памяти...

Полина Гавердовская:

Разочаровывать кого-то очень разочаровывающе. Потому, что когда кто-то оказался разочарован в тебе, для тебя это означает, что будучи очарован тобой, он не видел тебя как есть. А был очарован своим видением тебя. А разглядев тебя, очарованный разочаровался, ему не понравилось увиденное, и он разочаровался.

А ты-то думал, что он был очарован тобой_как_есть, а не тобой в_его_голове! Ты был так очарован им, очарованным тобой. А он, которому ты не нравишься, неинтересный и узнавать его ближе не хочется.

Это сценарий любого романа.

"Большинство моих клиентов – женщины и многие из них – матери. У меня нет своих детей и, тем не менее, мне приходится проходить с этими женщинами через ситуации, которые находятся вне моего личного опыта.

Но когда речь заходит о материнской вине, я прекрасно понимаю о чем идет речь. У меня не такая же ситуация, но точно такие же ЧУВСТВА. 

Слава эмпатии! Будучи коучем, я прекрасно умею сочувствовать людям, проходящим через самые разные ситуации хорошие, плохие, ужасные.

Вот, например, некоторые чувства, испытывают мои клиенты в роли матери/друга/члена семьи и которые я тоже испытывала и испытываю:

Вина, стыд, грусть, сожаление, фрустрации, одиночество, паника, чувство потери контроля, несбыточные желания, желания большего (больше времени, денег, общения), чувство осуждения, синдром самозванца, полное истощение, злость, чувство безнадежности, постоянное ощущение себя недостаточно хорошей, чувство, что твои потребности не важны и тебя не слышат, чувство, что всего очень много и ты не справляешься и т.п.

Как так может быть, что я никогда не была матерью, но тем не менее я имею отношение ко всем этим чувствам, составляющим ядро «материнской вины»?

Потому что те же самые чувства часто сопровождают тебя, когда ты женщина, жена, дочь, друг, кто-то с хронической болезнью или работаешь на себя.
 
Потому что, если смотреть глубже, это именно те чувства, на которых паразитирует диетическая культура.

Как человек, который в прошлом сидел на диетах, был озабочен здоровьем и имел нарушенные отношения с едой, я прекрасно знаю эти чувства… Каждое из них это именно то, то я чувствовала в годы моих жестких ограничений, тренировок в наказание и ненависти к телу, постоянных попыток его изменить или спрятать.

Когда мы очищаем словно лук, слой за слоем, это чувство "материнской вины" и ВМЕСТЕ С НИМ трагичную привлекательность диетической индустрии, то обнаруживаем их ГЛУБОКИЙ общий корень: Ощущение потери контроля и отчаянное желание одобрения, принятия и безусловной любви.

Когда ты принимаешь правду о своем несовершенстве, живешь и принимаешь свою уязвимость, отказываешься от выматывающей работы по достижению «всего и сразу», только тогда ты по-настоящему освобождаешься от вины, диет и одержимости телом.

Чувствовать себя плохо из-за каждой пропущенной тренировки ребенка; или из-за обеда фастфудом; или потому что купила костюм ребенку на маскарад, а не сшила его сама вместе с ним; или потому что нет сил читать ребенку на ночь – пыточный список самобичевания может быть бесконечным. Вы будете пропускать тренировки, ошибаться, выходить из себя, забывать собрать перекусы с собой. Невозможно быть «идеальной матерью». Ключ к решению проблемы – принять тот факт, что «вы лучшая мать, которой можете быть в данный конкретный момент». 

Чувство вины за каждый сладкий пончик, за каждый ужин из фаст фуда, за пропущенную тренировку, на набранный килограмм, за растяжки, за морщины, за газировку, за вечерний попкорн перед телевизором, за неудачу в очередной «программе похудения» - всё это прямой путь к порочному кругу диетических качелей, ограничений, а затем переедания и бесконечных «плохих дней отношений с телом», когда целый день в голове кружится мысль «фу, я толстая». Нет никакого абсолютного контроля над телом, жизнью и здоровьем. 

Приятие факта, что вы живое, дышащее, сложное человеческое существо, состоящее из тела с его инстинктами, из души с её эмоциями и мозгом с его мыслями – является ключом к спокойствию и миру с самим собой.

Ваше тело единственное какое у вас есть и другого не будет.

Заботьтесь о нем, уважайте его и принимайте его таким, какое оно есть сегодня.

Скажите ему, что вы знаете, что оно делает все что может и что вы любите его безусловно.

Это все, что ему от вас нужно (как и ребенку от матери)."
 
Линда Такер «Материнская вина, диеты и стыд за свое тело – у этих проблем один корень»
Перевод - Лапина Юлия

https://news.1rj.ru/str/bodyneutralzone/155

Нина Рубштейн:

Цикл психологического насилия в близких или родственных отношениях продолжается до тех пор, пока не будет признано, что то, за что идет борьба в этих отношениях, не существует в данном контексте и не может существовать, что природа этих отношений другая. До тех пор, пока есть иллюзия, что есть предмет борьбы, борьба будет продолжаться.

Обычным предметом борьбы является улучшение партнера: «ты должен стать таким, каким я хочу тебя видеть», то есть, когда человек не различает границу между собой и другим и воспринимает другого как часть себя, которую он должен улучшить, иначе она неправильная, потому что не доставляет ему тех переживаний, которых он ждёт от другого.

Эта борьба может маскироваться под мировоззренческие разногласия, борьбу за правду и справедливость, за честность или что-либо еще, но по факту это борьба за то, чтобы другой оставался вашей частью и вел себя так, как вы от него ждете.

Евгения Андреева — «О лжи в отношениях»

На некоторые вопросы очень просто дать ответ, если говорить искренне. Это просто, но очень рискованно. Вот например, довольно простой вопрос: «Почему ты мне не звонишь?»

И что будет, если ответить на него: «Мне не хочется» или «Я ещё не успела соскучиться».

Может ли это быть принято другом, партнёром или родителем, как что-то достаточно значимое и объясняющее мое поведение? Или я буду пристыжена, обвинена в недостаточной любви и интересе к близкому человеку?

Или вызову у него чувство собственной уязвленности такой силы, что мой ответ будет воспринят не как обозначение моей границы, а как нарушение его комфорта и благополучия.

Если вероятность этого велика и подтверждена прошлым опытом отношений, то, скорее всего, ложь покажется вполне хорошим выходом. И в момент вранья будет казаться, что это действие во благо отношений. В каком то смысле, так и есть.

Но и цена у этого существует.
Мы каждый раз немного убираем себя из отношений, оставляя нашу улучшенную версию.

На некоторые вопросы вообще не хочется отвечать. Возможно они очень интимные и касаются только самого человека или ответа на них ещё нет... Это могут быть совсем простые вопросы, например: «А что ты сегодня делал?» или «А о чем вы говорили с...?»

И что будет, если ответить просто: «Мне не хотелось бы рассказывать тебе об этом».

Будет ли этот ответ принят как исчерпывающий? Скорее всего да, если в отношениях признается интимность и у каждого есть право обозначить в каком месте она начинается.

Если такой ответ «запрещен», то придется придумать какой-то другой способ для того, чтобы оставить своё своим. И опять, ложь подходит как нельзя лучше.

Все как всегда. Всегда есть выбор и есть цена, которую мы за него платим.

Эрик Смаджа, психоаналитик и антрополог:

Пара — это  специфическая организация со сложной структурой, в которой изначально заложены конфликты. Во-первых, пара существует одновременно в трех реальностях: телесно-сексуальной, социо-культурной и психической. Во-вторых, психическая реальность пары тоже состоит из нескольких компонентов: группового, межличностного и индивидуального. В-третьих, в психике каждого партнера присутствует своя репрезентация себя, объекта любви (или объекта травмы, по выражению Андре Грина) и объекта пары.

Каждый узел этой матрицы — пространство внутренних разногласий. Между  «Я» и «Другим», между «Я» и «Мы», между  разными «Мы» внутри каждого. Между нарциссическими интересами партнеров. Между мужским и женским, начиная с сексуальных отношений и заканчивая гендерными ролями в обществе и семье. Между влечениями любви и ненависти, Эросом и Танатосом, которые всегда присутствуют в отношениях.

«Глупо полагать, что семья основана на любви. Отношения всегда амбивалентны». То, как пара обращается с любовью и ненавистью, и определяет развитие пары.

Еще один источник конфликта — межпереносный невроз, который образуется в паре.  «Пара — это пространство для регрессии». Каждый человек при выборе партнера руководствуется не только принципом удовольствия, но и стремлением к защите и нарциссической поддержке. Отношения могут оказать терапевтическое влияние, способствовать нарциссическому восстановлению партнеров, но в любом случае станут площадкой для разыгрывания сценариев из детства или фантазий.

Долгое время после расставания — после прерванного слияния — странное ощущение пустоты в своём скафандре.

Слишком много свободного места, слишком много пустоты. Словно это скафандр для сиамских близнецов, в котором ты теперь остался совсем один. Он болтается и висит балластом.

Приходится таскать на себе дополнительную тяжесть. В нём так много свободного места, незанятого привычным, так много одиночества и тоски по утраченному единству.

И столько соблазна поместить туда кого-то ещё. Второе место в единственном скафандре как прокрустово ложе. Такой скафандр намного тяжелее обычного, но в нём не так страшно.

А потом в какой-то момент снимаешь его за ненадобностью, относишь в контейнер «Спасибо» — вдруг, кому пригодится. И надеваешь свой собственный. В нём идеально чувствуются границы тела и он только на одного. И он впору.

Денис Андрющенко:

Что означает застревание взрослого человека на отношениях с матерью?

Можно много рассуждать о том, какой несовершенной была или продолжает быть мать. И это часто бывает правдой. Можно пролить много слез. Можно в своем застревании обвинить мать.

Но суть застревания на матери остаётся одна. Это желание, чтобы где-то был человек, который ценой своего времени, сил, внимания (своей жизни) готов обеспечивать комфорт и благополучие застрявшего субъекта.

Осознание этого желания очень освобождает.

Вероника Хлебова:

Когда я работаю с созависимостью, я наблюдаю, как люди боятся оторваться друг от друга как от источника питания. В смысле – любви, поддержки, ощущения себя ценными.

Они готовы терпеть любые унижения и газлайтинг, и сами идут на такие же нарушения, раня своего партнера. Все ради того, чтобы не встречаться с отдельностью, которая ужасает, пугает отлучением от источника тепла.

Как человек, прошедший сепарацию, я замечаю, как много преимуществ я чувствую в отделенности от других людей.

Самое потрясающее преимущество – это способность управлять своей жизнью. Тебя уже не втягивает в источник тепла некая центробежная сила, которой ты не можешь управлять. Но у тебя хватает сил и ресурса присматриваться и приближаться к Другому постепенно, сохраняя интерес к контакту.

Ты можешь отказаться от контакта в любой момент не из страха одиночества или страха нанесения ущерба твоей уязвимости, а потому, что человек тебе не подходит. Потому что не слишком много общего и связующего.

Кроме того, если в контакте возникает нечто травмирующее – например, необоснованные претензии на меня как на материнскую фигуру, необоснованные ожидания удовлетворения детских нужд, которые не осознанны, последующая злость и нападки, — это может причинить мне ущерб, но без осложнений.

Очевидно, что невозможно не чувствовать нанесение ущерба, как невозможно не чувствовать удар палкой. Но удар палкой тоже переживается по-разному. Как физический ущерб, или как унижение или предательство, как обида на того, кто нанес ущерб, или как своя плохость от «несоответствия» его ожиданиям.

Преимущество отсепарированности в том, что я немедленно отдаю ответственность тому, кто наносит ущерб, за его действия и мотивы, не переживая стыда или страха быть плохой в его глазах.

И очень скоро чувствую радость и облегчение, что человек, не способный брать ответственность за свои процессы, больше не находится в отношениях со мной.