Две любимые иллюстрации, показывающие ранний выбор пути «ложного я» (стать тем, кем меня хотят видеть, кем меня одобряют и поощряют быть — но не стать собой), когда мои настоящие особенности и свойства, эмоции и реакции не встречают отклика, понимания и поддержки у близких. И я тогда рискую и не узнать, кто я есть, развивая и раздувая образ себя, а себя настоящего (со своими желаниями и целями) прячу в чулане, от которого поскорее теряю ключи.
Иногда (через много лет) удается в блестящем роскошном доме эту дверь, покрытую паутиной, найти — и себя за ней, одичавшего и исхудавшего. Настоящего
Иногда (через много лет) удается в блестящем роскошном доме эту дверь, покрытую паутиной, найти — и себя за ней, одичавшего и исхудавшего. Настоящего
❤60🔥13👍6😁2
Ловушка двойного зеркала
Многие из нас очень хотят отражения. Многообразие форматов и возможностей «проявляться» сейчас — об этом. Блоги, каналы, подкасты. Отразиться и получить в ответ: что я нравлюсь, что я делаю что-то заслуживающее внимания, что-то поистине интересное. Ко мне хорошо относятся или обо мне помнят. Меня узнают.
Но есть важный момент: кто именно отражается (и как не запутаться в зеркалах).
Прежде чем появиться, порой рука тянется себя и свою жизнь приукрасить. И стараться понравиться, опираясь на то, чего от меня ожидали и за что меня хвалили (а не: кто я на самом деле). Если вписываться в то, что предлагают исключительно тренды и инструменты увеличения охватов — мы отходим от себя настоящих и попадаем в зону «фальшивого я».
Тут и ловушка кривого зеркала, в котором отражения искажаются.
Взрослый человек с нарциссической травмой обращается к другим для поддержки и укрепления вот этого «ложного я». И тогда эта зависимость вечная: надо раз за разом идти за подтверждением, как за обезболивающим. Заклеивать эту ранку, потому что пластырь через день отваливается. Ложное я никогда не станет отдельным и не принесет удовлетворения. Особенно когда надо выдать другим то, чего они хотят (а не показать себя).
«Факт того, что значимость — это лишь суррогат любви, которой ты действительно жаждешь, и что ты пожертвовал собой ради восхищения и утешения, и что в этих стараниях теряется настоящая жизнь, слишком болезнен для осознавания».
Ключевой сдвиг и выход — обращение к другим за отражением и поддержкой своего настоящего, подлинного «я», который скрыт за прочными фасадами и прекрасен в своей уникальности — и совершенной человеческой обычности.
Стивен Джонсон в книге «Психотерапия характера» пишет, что сначала мы уязвимы и зависимы от других в этом, а наше «истинное я» кажется бедным, неизвестным и слабым. Таким обыкновенным. Но «нахождение истинного я знаменует окончание поисков и отчаянной потребности в беспрестанном восхищении других», именно здесь начинается путь домой.
Путь постепенный и ни разу не простой — к более точному и тонкому проявлению себя. Рисковый и без гарантий. Но именно он может принести настоящее удовлетворение и возможность оказаться в своей собственной жизни.
Многие из нас очень хотят отражения. Многообразие форматов и возможностей «проявляться» сейчас — об этом. Блоги, каналы, подкасты. Отразиться и получить в ответ: что я нравлюсь, что я делаю что-то заслуживающее внимания, что-то поистине интересное. Ко мне хорошо относятся или обо мне помнят. Меня узнают.
Но есть важный момент: кто именно отражается (и как не запутаться в зеркалах).
Прежде чем появиться, порой рука тянется себя и свою жизнь приукрасить. И стараться понравиться, опираясь на то, чего от меня ожидали и за что меня хвалили (а не: кто я на самом деле). Если вписываться в то, что предлагают исключительно тренды и инструменты увеличения охватов — мы отходим от себя настоящих и попадаем в зону «фальшивого я».
Тут и ловушка кривого зеркала, в котором отражения искажаются.
Взрослый человек с нарциссической травмой обращается к другим для поддержки и укрепления вот этого «ложного я». И тогда эта зависимость вечная: надо раз за разом идти за подтверждением, как за обезболивающим. Заклеивать эту ранку, потому что пластырь через день отваливается. Ложное я никогда не станет отдельным и не принесет удовлетворения. Особенно когда надо выдать другим то, чего они хотят (а не показать себя).
«Факт того, что значимость — это лишь суррогат любви, которой ты действительно жаждешь, и что ты пожертвовал собой ради восхищения и утешения, и что в этих стараниях теряется настоящая жизнь, слишком болезнен для осознавания».
Ключевой сдвиг и выход — обращение к другим за отражением и поддержкой своего настоящего, подлинного «я», который скрыт за прочными фасадами и прекрасен в своей уникальности — и совершенной человеческой обычности.
Стивен Джонсон в книге «Психотерапия характера» пишет, что сначала мы уязвимы и зависимы от других в этом, а наше «истинное я» кажется бедным, неизвестным и слабым. Таким обыкновенным. Но «нахождение истинного я знаменует окончание поисков и отчаянной потребности в беспрестанном восхищении других», именно здесь начинается путь домой.
Путь постепенный и ни разу не простой — к более точному и тонкому проявлению себя. Рисковый и без гарантий. Но именно он может принести настоящее удовлетворение и возможность оказаться в своей собственной жизни.
❤86🔥11👍8
Тема лета, каникул и отпуска — это также и тема трудоголизма (и безумия в погоне за продуктивностью жизни)
В недавнем разговоре с коллегой узнала о жизни в сообществе анонимных трудоголиков. Как спросила другая моя подруга: «а в чем опасность этой зависимости вообще? Это ведь не алкоголизм и не наркомания».
И правда.
А ещё это такая социально одобряемая активность, которую зависимостью язык не повернется назвать. Эффективно, продуктивно, насыщенно — и бонусы в виде денег, признания и собственной значимости (если повезет).
Вот тут и нюанс.
И тут даже речь не столько про количество этой самой работы, сколько про отношение к разного рода деятельности и активности вообще. Что можно отдыхать, заниматься спортом и (даже) дружить — как трудоголик, с головой заныривая в кучу встреч или планов, не давая себе ни оказаться в этих местах, ни переварить этот опыт, ни почувствовать удовольствие. Всегда нужно больше — и еще больше.
Компульсивно, плотно, бездумно — теряя при этом связь с собой, но обретая много фотографий в соцсетях и новых знакомств, например. Или дипломов/сертификатов. Обретая чувство собственной важности — но себя не обретая.
В целом, здесь речь не про работу, а про себя, когда я не спешу или не занимаюсь ничем: хорошо ли мне? чувствую ли я себя в порядке, или мне нужно непременно прикрыть своё — резко ставшее голым и блеклым — тельце покрывалами полезных и важных дел
(и стремлением к «лучшей версии себя»)?
Кстати, можно таким же образом относиться и к психотерапии: поставить галочку, что я на неё хожу и у меня есть терапевт, но превращать терапевтическое пространство в зону избегания настоящей встречи с собой: в гонку за быстрыми изменениями и эффективно проведенным временем, к которому молчание, чувства или слёзы зачастую совсем не относятся.
В недавнем разговоре с коллегой узнала о жизни в сообществе анонимных трудоголиков. Как спросила другая моя подруга: «а в чем опасность этой зависимости вообще? Это ведь не алкоголизм и не наркомания».
И правда.
А ещё это такая социально одобряемая активность, которую зависимостью язык не повернется назвать. Эффективно, продуктивно, насыщенно — и бонусы в виде денег, признания и собственной значимости (если повезет).
Вот тут и нюанс.
И тут даже речь не столько про количество этой самой работы, сколько про отношение к разного рода деятельности и активности вообще. Что можно отдыхать, заниматься спортом и (даже) дружить — как трудоголик, с головой заныривая в кучу встреч или планов, не давая себе ни оказаться в этих местах, ни переварить этот опыт, ни почувствовать удовольствие. Всегда нужно больше — и еще больше.
Компульсивно, плотно, бездумно — теряя при этом связь с собой, но обретая много фотографий в соцсетях и новых знакомств, например. Или дипломов/сертификатов. Обретая чувство собственной важности — но себя не обретая.
В целом, здесь речь не про работу, а про себя, когда я не спешу или не занимаюсь ничем: хорошо ли мне? чувствую ли я себя в порядке, или мне нужно непременно прикрыть своё — резко ставшее голым и блеклым — тельце покрывалами полезных и важных дел
Кстати, можно таким же образом относиться и к психотерапии: поставить галочку, что я на неё хожу и у меня есть терапевт, но превращать терапевтическое пространство в зону избегания настоящей встречи с собой: в гонку за быстрыми изменениями и эффективно проведенным временем, к которому молчание, чувства или слёзы зачастую совсем не относятся.
❤82
«Вы хотите поговорить об этом?»
Такая заезженная фраза и обложка, похожая на обложки сотен (проходных) книг по популярной психологии — и как давно я не была настолько захвачена книгой.
Смешанный жанр: биография, художественная литература и вроде бы популярная психология, которая оказалась не слишком популярна — мы зачитываемся с подругами-коллегами взахлёб.
Я не знаю, как и кто рискнул бы так честно и простым языком описать другую сторону профессии, что остаётся за кадром и за иллюзией «пустого экрана» и «чистого листа», которым кажется психотерапевт. Подобным был сериал In treatment (название, переведенное как «Пациенты»), где была показана работа Пола, его жизнь, его личная терапия и супервизия — и его душевная жизнь за пределами (и внутри) кабинета.
Очевидно, нужно было много смелости. В признании своей человечности и своего человеческого несовершенства. Своих сложностей в работе. Нюансов этой профессии. О том, каково работать, когда на фоне происходят личные драмы. Когда в работе с пациентами случаются ситуации, которые не решаются рациональным умом и теоретическими знаниями, где могут помочь только осознавания, чувства и возможность оставаться в отношениях, особенно когда это тяжелее всего.
(Спасибо моему аналитику, которая порекомендовала эту книгу, откликнувшись своими ассоциациями на мои).
Давно не была так увлечена чтением и не получала столько удовольствия. И давно не плакала над книгами. Хочется и поскорее дочитать — и вместе с тем растянуть этот долгий, пронзительный и честный разговор.
Такая заезженная фраза и обложка, похожая на обложки сотен (проходных) книг по популярной психологии — и как давно я не была настолько захвачена книгой.
Смешанный жанр: биография, художественная литература и вроде бы популярная психология, которая оказалась не слишком популярна — мы зачитываемся с подругами-коллегами взахлёб.
Я не знаю, как и кто рискнул бы так честно и простым языком описать другую сторону профессии, что остаётся за кадром и за иллюзией «пустого экрана» и «чистого листа», которым кажется психотерапевт. Подобным был сериал In treatment (название, переведенное как «Пациенты»), где была показана работа Пола, его жизнь, его личная терапия и супервизия — и его душевная жизнь за пределами (и внутри) кабинета.
Очевидно, нужно было много смелости. В признании своей человечности и своего человеческого несовершенства. Своих сложностей в работе. Нюансов этой профессии. О том, каково работать, когда на фоне происходят личные драмы. Когда в работе с пациентами случаются ситуации, которые не решаются рациональным умом и теоретическими знаниями, где могут помочь только осознавания, чувства и возможность оставаться в отношениях, особенно когда это тяжелее всего.
(Спасибо моему аналитику, которая порекомендовала эту книгу, откликнувшись своими ассоциациями на мои).
Давно не была так увлечена чтением и не получала столько удовольствия. И давно не плакала над книгами. Хочется и поскорее дочитать — и вместе с тем растянуть этот долгий, пронзительный и честный разговор.
❤68👍5
Невыносимость быть начинающим, неумеющим, новичком — острое переживание, кому знакома нарциссическая травма или нарциссическая структура. Читала сегодня об этом у Симингтона.
И тогда, когда я смотрю, как другой что-то умеет или у другого что-то есть, испытывая зависть к этому, мне хочется это разрушить. «Пусть и у тебя тогда этого не будет». И мы тогда равны. У меня нет — и у тебя нет. Завидовать нечему. И есть некий триумф от своей разрушительной силы (если нападение свершилось).
Еще вариант — жадно сожрать и поглотить (от невероятного голода) — и тоже тогда разрушить, пожирая.
В какой-то момент приходит облегчение, когда оказывается, что разрушать и пожирать необязательно. Но для этого нужно продвинуться к новому невыносимому этажу-переживанию. Переживанию, которое избегалось ранее, когда я отрицал или разрушал.
К признанию, что я могу нуждаться.
Что во мне есть уязвимость и неполнота.
Что другой мне важен и нужен.
И что другой обладает тем, чем не обладаю я — но что мне очень желанно.
И что другой достаточно хорош и щедр, что может со мной этим поделиться.
Например: я не умею — но я могу научиться у другого. Другой может научить меня, показать. И я могу из неумелого и неопытного состояния стать крепче — с поддержкой. Для этого больше нет нужды уничтожать ни его (невыносимо хорошего), ни себя (такого неопытного и маленького). Я могу расти и быть довольно хорошим — и быть окруженным довольно приятными людьми.
И тогда, когда я смотрю, как другой что-то умеет или у другого что-то есть, испытывая зависть к этому, мне хочется это разрушить. «Пусть и у тебя тогда этого не будет». И мы тогда равны. У меня нет — и у тебя нет. Завидовать нечему. И есть некий триумф от своей разрушительной силы (если нападение свершилось).
Еще вариант — жадно сожрать и поглотить (от невероятного голода) — и тоже тогда разрушить, пожирая.
В какой-то момент приходит облегчение, когда оказывается, что разрушать и пожирать необязательно. Но для этого нужно продвинуться к новому невыносимому этажу-переживанию. Переживанию, которое избегалось ранее, когда я отрицал или разрушал.
К признанию, что я могу нуждаться.
Что во мне есть уязвимость и неполнота.
Что другой мне важен и нужен.
И что другой обладает тем, чем не обладаю я — но что мне очень желанно.
И что другой достаточно хорош и щедр, что может со мной этим поделиться.
Например: я не умею — но я могу научиться у другого. Другой может научить меня, показать. И я могу из неумелого и неопытного состояния стать крепче — с поддержкой. Для этого больше нет нужды уничтожать ни его (невыносимо хорошего), ни себя (такого неопытного и маленького). Я могу расти и быть довольно хорошим — и быть окруженным довольно приятными людьми.
❤97
Одно из важных психических событий — быть с теми, с кем питательно душе.
Психика держится на крепких связях. Сначала эти связи и отношения реальные и внешние, потом мы можем буквально впитать, впечатать эти наши любимые и любящие объекты внутрь и обращаться к ним, даже (и особенно) когда мы одни и одиноки.
Но мы всегда будем нуждаться в людях. Идея о полной самодостаточности крайне преувеличена и обслуживает скорее прошлый неприятный опыт отношений (и страх снова в них оказаться), чем реальную «самодостаточность».
Хорошо обнаружить (наконец) себя — и то, что в компании самих себя мы не одиноки, не покинуты, не брошены и не страдаем. Что нам может быть приятно и наполнено, интересно и плодотворно. Творчество зачастую рождается здесь — в «своей комнате», в кристальной уединенности.
Но также важно припадать к источнику, к чистой воде — стабильных связей, глубоких разговоров, опыта узнанности и увиденности. Опыта обмена с другим человеком, в котором рождается новое. Опыта прочных отношений, к которым я всегда могу вернуться.
Иногда это означает: перестать вкладываться в то, где мне напряженно и истощенно (или: безответно).
Целительная важность тех, с кем мне хорошо, где меня видят — и где я себя могу увидеть. Опыт взаимной любви здорово наполняет.
Психика держится на крепких связях. Сначала эти связи и отношения реальные и внешние, потом мы можем буквально впитать, впечатать эти наши любимые и любящие объекты внутрь и обращаться к ним, даже (и особенно) когда мы одни и одиноки.
Но мы всегда будем нуждаться в людях. Идея о полной самодостаточности крайне преувеличена и обслуживает скорее прошлый неприятный опыт отношений (и страх снова в них оказаться), чем реальную «самодостаточность».
Хорошо обнаружить (наконец) себя — и то, что в компании самих себя мы не одиноки, не покинуты, не брошены и не страдаем. Что нам может быть приятно и наполнено, интересно и плодотворно. Творчество зачастую рождается здесь — в «своей комнате», в кристальной уединенности.
Но также важно припадать к источнику, к чистой воде — стабильных связей, глубоких разговоров, опыта узнанности и увиденности. Опыта обмена с другим человеком, в котором рождается новое. Опыта прочных отношений, к которым я всегда могу вернуться.
Иногда это означает: перестать вкладываться в то, где мне напряженно и истощенно (или: безответно).
Целительная важность тех, с кем мне хорошо, где меня видят — и где я себя могу увидеть. Опыт взаимной любви здорово наполняет.
❤114👍3🔥2
Процесс завершения чего-то невозможно подтолкнуть искусственно.
Как и:
— заставить себя завершить или отгоревать,
— принять решение (если оно преждевременно),
— увидеть реальность и разочароваться в иллюзии,
— перестать ждать и надеяться…
Можно только перебирать свои чувства и сомнения столько, сколько понадобится на это времени — и заранее никогда не известно, сколько.
Много времени на то, чтобы говорить кому-то: «я не могу завершить» — и правда не мочь. И везет найти того, кто окажется рядом и не будет подгонять или судить за нерешительность. Кто посидит вместе на берегу. Порассматривает вместе и кораллы, и камни, и рыб. Поговорит, помолчит вместе. Найдет место и слова для сомнений, нерешительности и этих еле уловимых, но сильных чувств.
И тогда можно дождаться заката.
Закат всегда приходит своевременно, его невозможно подгонять или ускорить. Когда придёт время…
Как и:
— заставить себя завершить или отгоревать,
— принять решение (если оно преждевременно),
— увидеть реальность и разочароваться в иллюзии,
— перестать ждать и надеяться…
Можно только перебирать свои чувства и сомнения столько, сколько понадобится на это времени — и заранее никогда не известно, сколько.
Много времени на то, чтобы говорить кому-то: «я не могу завершить» — и правда не мочь. И везет найти того, кто окажется рядом и не будет подгонять или судить за нерешительность. Кто посидит вместе на берегу. Порассматривает вместе и кораллы, и камни, и рыб. Поговорит, помолчит вместе. Найдет место и слова для сомнений, нерешительности и этих еле уловимых, но сильных чувств.
И тогда можно дождаться заката.
Закат всегда приходит своевременно, его невозможно подгонять или ускорить. Когда придёт время…
❤90
«Ты мешаешь мне вытеснять»
Вытеснять неприятное,
вытеснять то, что я не хочу знать о себе и о своей жизни.
Мешаешь жить жизнь, где я игнорирую реальность и не хочу с ней встречаться, поэтому и ты помогай мне её игнорировать.
Это говорят терапевтам (а иногда и друзьям, которые давно работают терапевтами и это сильно изменило их стиль общения и в повседневной жизни — больше прямых вопросов, меньше кривых ответов).
Это одна из причин сопротивления терапии вообще: когда оказывается, что терапевтический процесс — это не розовый сад, а довольно тяжелая прогулка по мрачному лесу. Приятное тоже есть, но это не основной фон, а если основной — повод задуматься о том, что мы с терапевтом бессознательно договорились оставить терапевтическое пространство как тёплое психическое убежище, а не как место для изменений.
Реальность вообще неприятна, если честно. Она далека от того, что мы рисуем в идеализированных фантазиях о других людях и о устройстве мира вообще.
Мы не хотим видеть, что мир устроен несправедливо, что в людях тонны разрушительных, агрессивных и деструктивных импульсов — а самое страшное: как много деструктивности в нас самих. И иногда она побеждает. И её никогда не возможно убрать полностью — ни из себя, ни из мира. Неприятная сложная правда. Можно только находить менее разрушительные формы для своей деструктивности, трансформировать её во что-то иное — и восстанавливать то, что было разрушено нами, случайно или неслучайно.
Вытеснять неприятное,
вытеснять то, что я не хочу знать о себе и о своей жизни.
Мешаешь жить жизнь, где я игнорирую реальность и не хочу с ней встречаться, поэтому и ты помогай мне её игнорировать.
Это говорят терапевтам (а иногда и друзьям, которые давно работают терапевтами и это сильно изменило их стиль общения и в повседневной жизни — больше прямых вопросов, меньше кривых ответов).
Это одна из причин сопротивления терапии вообще: когда оказывается, что терапевтический процесс — это не розовый сад, а довольно тяжелая прогулка по мрачному лесу. Приятное тоже есть, но это не основной фон, а если основной — повод задуматься о том, что мы с терапевтом бессознательно договорились оставить терапевтическое пространство как тёплое психическое убежище, а не как место для изменений.
Реальность вообще неприятна, если честно. Она далека от того, что мы рисуем в идеализированных фантазиях о других людях и о устройстве мира вообще.
Мы не хотим видеть, что мир устроен несправедливо, что в людях тонны разрушительных, агрессивных и деструктивных импульсов — а самое страшное: как много деструктивности в нас самих. И иногда она побеждает. И её никогда не возможно убрать полностью — ни из себя, ни из мира. Неприятная сложная правда. Можно только находить менее разрушительные формы для своей деструктивности, трансформировать её во что-то иное — и восстанавливать то, что было разрушено нами, случайно или неслучайно.
❤75🔥9👍6
Читаю финского психоаналитика Вейкко Тэхке «Психика и её лечение» — часть, которая посвящена обращению с потерей.
• Только личность может быть объектом печали, но не функция (которую другой для нас выполнял, а мы не научились делать это для себя сами).
• Классическое представление о «работе горя»: тоска по хорошим качествам и хорошему времени вместе. (Но куда девать всё неприятное?)
• Печаль и острая тоска так болезненна, что легко прыгнуть в другой полюс, чтобы избежать этого: вспоминать только фрустрирующие моменты. Это даёт мимолетное чувство облегчения и освобождения — но ненадолго.
• Выход — в интеграции, в достижении амбивалентности.
• Тогда сильные чувства и выяснения отношений с другим (как если мы всё ещё в отношениях) становятся менее заряженными. Образ живого близкого человека становится воспоминанием о человеке из прошлого (с кем я уже не в отношениях, но была в них).
• Теперь это воспоминание о потерянном индивидуальном человеческом существе, которое было не только любимо, но также ненавистно — и с которым были связаны не только хорошие и счастливые, но и фрустрирующие, несчастливые воспоминания.
• И теперь мы можем искать новые объекты для отношений. И в процессе проработки горя и утраты мы можем «реально научиться тому, что искать, а чего избегать в своих последующих выборах объекта».
• Только личность может быть объектом печали, но не функция (которую другой для нас выполнял, а мы не научились делать это для себя сами).
• Классическое представление о «работе горя»: тоска по хорошим качествам и хорошему времени вместе. (Но куда девать всё неприятное?)
• Печаль и острая тоска так болезненна, что легко прыгнуть в другой полюс, чтобы избежать этого: вспоминать только фрустрирующие моменты. Это даёт мимолетное чувство облегчения и освобождения — но ненадолго.
• Выход — в интеграции, в достижении амбивалентности.
• Тогда сильные чувства и выяснения отношений с другим (как если мы всё ещё в отношениях) становятся менее заряженными. Образ живого близкого человека становится воспоминанием о человеке из прошлого (с кем я уже не в отношениях, но была в них).
• Теперь это воспоминание о потерянном индивидуальном человеческом существе, которое было не только любимо, но также ненавистно — и с которым были связаны не только хорошие и счастливые, но и фрустрирующие, несчастливые воспоминания.
• И теперь мы можем искать новые объекты для отношений. И в процессе проработки горя и утраты мы можем «реально научиться тому, что искать, а чего избегать в своих последующих выборах объекта».
❤54
Есть мать — а есть материнская функция
И хорошо бы их не путать (но это сложно, они вечно слипаются воедино).
Мать — это уникальная связь с несовершенной женщиной, которая меня родила и воспитала. И которая (с большой вероятностью) неидеально эту материнскую функцию выполняла: где-то утешала и отражала, а где-то совсем нет. Или функционально кормила, поила и закрывала базовые вопросы — но эмоционально не понимала моих чувств. Вариантов много.
Материнская функция — это некое универсальное умение. Замечать чувства и потребности, называть их и подтверждать, что они (и мы) в порядке и довольно хороши, выдерживать нас в этих сильных эмоциях, принимая и утешая (особенно когда это почти невыносимо). Регулировать себя и не разваливаться уж совсем — и восстанавливать, если вдруг всё же развалились.
И научившись это делать сами для себя, мы уже обретаем того самого принимающего родителя, который внутри нас и всегда на нашей стороне. И даже когда я одна, я очевидно уже не одинока.
Но чтобы это обрести, нужно отказаться от попытки найти это вовне (или биться в тех людей — так подозрительно похожих на персонажей нашего детства — кто не дает и никогда не будет способен дать). Потому что этот опыт с реальной мамой уже не состоялся вовремя. И попытки закончить трагичную детскую историю во взрослом возрасте на своих условиях будут снова и снова обречены на провал и повтор.
Но суть материнской функции — из внешней оказаться внутри. Потому что речь не о человеке: мать у нас такая одна, какой бы странной и своеобразной она ни была, а материнская функция универсальна.
И ей можно овладеть, ухаживая за своим внутренним ребенком. Наконец, остановиться, обнять себя (вниманием или буквально руками) и сказать себе пару слов мягким тёплым голосом:
я тебя вижу,
я с тобой,
ты не одна.
Для начала.
И хорошо бы их не путать (но это сложно, они вечно слипаются воедино).
Мать — это уникальная связь с несовершенной женщиной, которая меня родила и воспитала. И которая (с большой вероятностью) неидеально эту материнскую функцию выполняла: где-то утешала и отражала, а где-то совсем нет. Или функционально кормила, поила и закрывала базовые вопросы — но эмоционально не понимала моих чувств. Вариантов много.
Материнская функция — это некое универсальное умение. Замечать чувства и потребности, называть их и подтверждать, что они (и мы) в порядке и довольно хороши, выдерживать нас в этих сильных эмоциях, принимая и утешая (особенно когда это почти невыносимо). Регулировать себя и не разваливаться уж совсем — и восстанавливать, если вдруг всё же развалились.
И научившись это делать сами для себя, мы уже обретаем того самого принимающего родителя, который внутри нас и всегда на нашей стороне. И даже когда я одна, я очевидно уже не одинока.
Но чтобы это обрести, нужно отказаться от попытки найти это вовне (или биться в тех людей — так подозрительно похожих на персонажей нашего детства — кто не дает и никогда не будет способен дать). Потому что этот опыт с реальной мамой уже не состоялся вовремя. И попытки закончить трагичную детскую историю во взрослом возрасте на своих условиях будут снова и снова обречены на провал и повтор.
Но суть материнской функции — из внешней оказаться внутри. Потому что речь не о человеке: мать у нас такая одна, какой бы странной и своеобразной она ни была, а материнская функция универсальна.
И ей можно овладеть, ухаживая за своим внутренним ребенком. Наконец, остановиться, обнять себя (вниманием или буквально руками) и сказать себе пару слов мягким тёплым голосом:
я тебя вижу,
я с тобой,
ты не одна.
Для начала.
❤128👍10🔥9
Когда в терапии так и не стал «лучшей версией себя» — и славабогу
(значит терапия идёт не по пути раздувания грандиозного мыльного пузыря).
Многие приходят в терапию обрести какую-то осознанную, правильную, «лучшую версию» себя — а в реальности оказывается, что мы (наконец) станем иметь дело с тем, что у нас есть прямо сейчас: какие мы и где мы находимся. Что мы умеем, а что нам не удаётся (и что это тоже ок). Мы станем иметь дело со всеми нашими ограничениями и бессилием. И с ограничениями других людей, с которыми мы себя сравниваем (не в свою пользу).
«Идеальное я» должно умереть
Иногда это значит: перестать вкладываться в фасадное «ложное я», которое требует кучу сил на его содержание и техобслуживание — но никогда не приближает нас к ощущению полноты и удовлетворенностью жизнью. Потому что мы становимся заложниками этого фасада и все лавры обклеивают его снаружи, но тепло и внимание не проникают внутрь (потому что нутро наше бронебойно защищено — и от боли, но и от любви).
(значит терапия идёт не по пути раздувания грандиозного мыльного пузыря).
Многие приходят в терапию обрести какую-то осознанную, правильную, «лучшую версию» себя — а в реальности оказывается, что мы (наконец) станем иметь дело с тем, что у нас есть прямо сейчас: какие мы и где мы находимся. Что мы умеем, а что нам не удаётся (и что это тоже ок). Мы станем иметь дело со всеми нашими ограничениями и бессилием. И с ограничениями других людей, с которыми мы себя сравниваем (не в свою пользу).
Иногда это значит: перестать вкладываться в фасадное «ложное я», которое требует кучу сил на его содержание и техобслуживание — но никогда не приближает нас к ощущению полноты и удовлетворенностью жизнью. Потому что мы становимся заложниками этого фасада и все лавры обклеивают его снаружи, но тепло и внимание не проникают внутрь (потому что нутро наше бронебойно защищено — и от боли, но и от любви).
❤84
Освобождающие (или разочаровывающие) осознавания года:
мы никогда не достигнем раз и навсегда ровного состояния, где преодолены все наши внутренние конфликты и сложности. Мы постоянно будем качаться на волнах туда-сюда, иногда уходя под воду. Эти колебания останутся с нами всегда. В этом состоит гибкость нашей психики (блин бы её побрал, эту гибкость!)
Никакого застывшего в янтаре совершенства. Никакого просветленного блаженства.
Вопрос только в тяжести этих состояний и в том, как быстро мы будем выныривать, не застревая в толще воды или на дне. Для этого важно размышлять о том, что происходит, и задаваться вопросами, как это устроено. Не пускаться в игры и зависимости, а перерабатывать эти состояния на уровне чувств и мышления. Выдерживать свою тревогу и боль. Расшифровать её.
Так, способность страдать (не уходя в зависимости и тяжелые отыгрывания/действия/поступки или телесные болезни) тоже весьма прогрессивна. Способность перерабатывать боль психически, находя для неё слова и формы.
Впрочем, это всё, что у нас есть. Выбирать психический путь — вместо поведенческого или соматического.
мы никогда не достигнем раз и навсегда ровного состояния, где преодолены все наши внутренние конфликты и сложности. Мы постоянно будем качаться на волнах туда-сюда, иногда уходя под воду. Эти колебания останутся с нами всегда. В этом состоит гибкость нашей психики (блин бы её побрал, эту гибкость!)
Никакого застывшего в янтаре совершенства. Никакого просветленного блаженства.
Вопрос только в тяжести этих состояний и в том, как быстро мы будем выныривать, не застревая в толще воды или на дне. Для этого важно размышлять о том, что происходит, и задаваться вопросами, как это устроено. Не пускаться в игры и зависимости, а перерабатывать эти состояния на уровне чувств и мышления. Выдерживать свою тревогу и боль. Расшифровать её.
Так, способность страдать (не уходя в зависимости и тяжелые отыгрывания/действия/поступки или телесные болезни) тоже весьма прогрессивна. Способность перерабатывать боль психически, находя для неё слова и формы.
Впрочем, это всё, что у нас есть. Выбирать психический путь — вместо поведенческого или соматического.
❤92🔥13👍2🎉1
инстаграм и реальность
Длинные каникулы прошли, многие из нас насмотрелись красивых новогодних картинок, которые сплетаются в узор с привкусом личной ущербности и неудачности жизни:
• вот тут огромная семья, которой у меня нет,
• вот тут отношения, которые мне не удается построить,
• тут круг друзей и подруг, которые в других странах или отношения с которыми прервались,
• тут дети,
• тут бизнес, известность…
Когда наше внимание на том, чего нет — мы как с ледяной горки скатываемся в сравнение, зависть и чувство собственной неполноты. Мы оказываемся очень близки к депрессивному ощущению уныния и пустоты.
Соцсети профессионально подают фасад, блестящий бочок яблочка — и в тени скрывают всё остальное, о чём легко забыть. Живое и разное. Неидеальное — как и всё живое.
И отрывок из книги австралийского психоаналитика туда же:
Праздники — непростое время, когда мы выходим из нашей рутинной выстроенной жизни и открываем двери тоски, печали, пространства для размышлений или сожалений. И весь сок-концентрат из экранов может легко сбивать с толку, засасывать в водоворот. Расщеплять на блестящих «их» и унылых «нас».
Фасад фасадом, многое можно имитировать или преподать другим в качестве объекта зависти.
Эти поглаживания нужно постоянно повторять, обновлять — и никогда не насыщаться. И мы редко знаем по-настоящему, что показывают нам другие: себя настоящих или свой блестящий фасад и тщательные усилия по его поддержанию. Даже в терапии на это уходят иногда годы.
Важное — внутри: возможна ли исходящая из самого себя способность к творческому действию. Не к тому, что поощряется и что «успешно». К тому, что зреет изнутри, чего в самом деле хочется и что подходит именно нам.
Длинные каникулы прошли, многие из нас насмотрелись красивых новогодних картинок, которые сплетаются в узор с привкусом личной ущербности и неудачности жизни:
• вот тут огромная семья, которой у меня нет,
• вот тут отношения, которые мне не удается построить,
• тут круг друзей и подруг, которые в других странах или отношения с которыми прервались,
• тут дети,
• тут бизнес, известность…
Когда наше внимание на том, чего нет — мы как с ледяной горки скатываемся в сравнение, зависть и чувство собственной неполноты. Мы оказываемся очень близки к депрессивному ощущению уныния и пустоты.
Соцсети профессионально подают фасад, блестящий бочок яблочка — и в тени скрывают всё остальное, о чём легко забыть. Живое и разное. Неидеальное — как и всё живое.
И отрывок из книги австралийского психоаналитика туда же:
Когда мы говорим, что кто-то — живой (alive), мы имеем в виду, что он обладает инициирующей способностью создавать изменения в своем социальном окружении, изменения в эмоциональных реакциях и действиях окружающих.
Мы не имеем в виду тех людей, которые спешат организовывать что-то. Мы говорим об активности на более глубоком уровне. Как большинство из нас знает, если у вас в терапии пациент, который все время занят и безостановочно суетится, вы часто обнаруживаете, что внутри этот человек мертв.
Однажды у меня в анализе была женщина, которая вела самую экзотическую активную жизнь: путешествовала по всему миру, участвуя во всевозможных поразительных проектах; однако по мере того, как анализ продолжался, становилось ясно, что внутри она мертва, и ей приходилось постоянно вовлекаться в захватывающие ситуации, чтобы продолжать двигаться.
Невилл Симингтон «Нарциссизм. Новая теория»
Праздники — непростое время, когда мы выходим из нашей рутинной выстроенной жизни и открываем двери тоски, печали, пространства для размышлений или сожалений. И весь сок-концентрат из экранов может легко сбивать с толку, засасывать в водоворот. Расщеплять на блестящих «их» и унылых «нас».
Фасад фасадом, многое можно имитировать или преподать другим в качестве объекта зависти.
Проблема внутренней пустоты заключается в том, что нет никакой поддержки изнутри. Меня постоянно нужно гладить, но поглаживание касается только поверхности. Эффект недолговечен.
Эти поглаживания нужно постоянно повторять, обновлять — и никогда не насыщаться. И мы редко знаем по-настоящему, что показывают нам другие: себя настоящих или свой блестящий фасад и тщательные усилия по его поддержанию. Даже в терапии на это уходят иногда годы.
Важное — внутри: возможна ли исходящая из самого себя способность к творческому действию. Не к тому, что поощряется и что «успешно». К тому, что зреет изнутри, чего в самом деле хочется и что подходит именно нам.
❤97👍19
Внезапная рекомендация — подкаст об отношениях и зависимости с любимой мною Татьяной Сидоровой, у которой я училась.
Татьяна — психотерапевт, гештальт-терапевт, которая глубоко разбирается в теме зависимости и зависимых отношений, и обычно её лекции и группы предназначены специалистам, а этот подкаст в духе «писем читателей» и ответов на них. Может быть полезным для тех, кто сейчас в терапии.
Девять писем — непростые истории о том, как отношения не складываются, или складываются, но приносит боль, или выбор падает на недоступных или зависимых объектов любви.
https://music.yandex.ru/album/9162522/track/135993866
Татьяна — психотерапевт, гештальт-терапевт, которая глубоко разбирается в теме зависимости и зависимых отношений, и обычно её лекции и группы предназначены специалистам, а этот подкаст в духе «писем читателей» и ответов на них. Может быть полезным для тех, кто сейчас в терапии.
Девять писем — непростые истории о том, как отношения не складываются, или складываются, но приносит боль, или выбор падает на недоступных или зависимых объектов любви.
https://music.yandex.ru/album/9162522/track/135993866
Yandex Music
Отношения. Зависимость и любовь. Татьяна Сидоров...
❤30🔥8👍3
Снова возвращаюсь к «Экзистенциальной терапии» Ялома. Впервые открыла её на заре обучения психотерапии, с энтузиазмом начав читать и тут же бросив. С экзистенциальными данностями всегда так: самые актуальные или вызывают наибольшее сопротивление, или внезапно выпадают, когда пытаешься вспомнить все четыре разом:
смерть, свобода, одиночество, бессмысленность
Парадокс в том, что экзистенциальные вопросы с нами всегда, жизнь пропитана ими, но нужно определённым образом дозреть (или отчаяться), чтобы начать размышлять о них — и о себе в них.
📖 фото 1 — прошлогодняя фотография из отпуска, в который я взяла с собой три книги, две из которых остались на book-crossing полке отеля. «Полуночная библиотека» была прочитана взахлёб, а вот читать книгу о смерти отчего-то совсем не хотелось, хотя брала её с собой к морю и страницы немного разбухли от солёной воды. Третья книга вернулась домой, пропутешествовав тысячи километров и не открывшись.
📖 фото 2 — та самая третья книга-путешественница.
смерть, свобода, одиночество, бессмысленность
Парадокс в том, что экзистенциальные вопросы с нами всегда, жизнь пропитана ими, но нужно определённым образом дозреть (или отчаяться), чтобы начать размышлять о них — и о себе в них.
*** 📖 фото 1 — прошлогодняя фотография из отпуска, в который я взяла с собой три книги, две из которых остались на book-crossing полке отеля. «Полуночная библиотека» была прочитана взахлёб, а вот читать книгу о смерти отчего-то совсем не хотелось, хотя брала её с собой к морю и страницы немного разбухли от солёной воды. Третья книга вернулась домой, пропутешествовав тысячи километров и не открывшись.
📖 фото 2 — та самая третья книга-путешественница.
❤23🔥7👍1
Ритм и сеттинг здорово стабилизируют психику. Не только (конкретно) в терапии, но и в жизни вообще.
Регулярные (еженедельные) встречи с терапевтом в одно и то же («своё») время имеют терапевтический эффект сами по себе. Повторяемость и регулярность. Стабильность нашей связи, в которой может быть разное (как тепло принятия, так и шероховатости и острые углы). Я прихожу к одному и тому же человеку, мы встречаемся и разговариваем. Время закончится, мы расстанемся — чтобы встретиться вновь в наше время через неделю.
Стабильность связи, её регулярность и предсказуемость — редкая драгоценность для многих людей.
Терапевты знают, что особенно целительным будет установление этого ритма с теми клиентами, с кем это кажется абсолютно невозможным по разным — казалось бы, объективным — причинам. Как только клиент старается и начинает ходить регулярно — многое начинает меняться и укладываться. Сам ритм и постоянство связи успокаивают, удерживают и регулируют.
Но ритм и сеттинг работает и в жизни. В дружбе. Например, когда мы встречаемся каждую неделю в определенный наш день и делаем что-то вместе. Ходим в баню, прогуливаемся по набережной, просто говорим о разном. Так же работают разные рутины вроде расписания занятий и учёб.
Но мы рождены нуждаться в других людях. И кроме часа-двух в неделю рядом со специально обученным человеком мы живём жизнь, в которой нам важно говорить, делиться, отражаться, поддерживаться и поддерживать. Держать чью-то руку. Не падать в пустоту. А если упали — иметь возможность открыться и рассказать об этом тому, кто будет так великодушен выйти навстречу и побыть с нами рядом.
И если обе стороны смогут в этом хаотичном мире нащупать важность — и возможность — своего особого ритма и регулярности встреч — нам может стать чуть полегче плыть в этом бурном море.
Знать, что есть маяки и пристани.
Что мы не одни
Регулярные (еженедельные) встречи с терапевтом в одно и то же («своё») время имеют терапевтический эффект сами по себе. Повторяемость и регулярность. Стабильность нашей связи, в которой может быть разное (как тепло принятия, так и шероховатости и острые углы). Я прихожу к одному и тому же человеку, мы встречаемся и разговариваем. Время закончится, мы расстанемся — чтобы встретиться вновь в наше время через неделю.
Стабильность связи, её регулярность и предсказуемость — редкая драгоценность для многих людей.
Терапевты знают, что особенно целительным будет установление этого ритма с теми клиентами, с кем это кажется абсолютно невозможным по разным — казалось бы, объективным — причинам. Как только клиент старается и начинает ходить регулярно — многое начинает меняться и укладываться. Сам ритм и постоянство связи успокаивают, удерживают и регулируют.
Но ритм и сеттинг работает и в жизни. В дружбе. Например, когда мы встречаемся каждую неделю в определенный наш день и делаем что-то вместе. Ходим в баню, прогуливаемся по набережной, просто говорим о разном. Так же работают разные рутины вроде расписания занятий и учёб.
Но мы рождены нуждаться в других людях. И кроме часа-двух в неделю рядом со специально обученным человеком мы живём жизнь, в которой нам важно говорить, делиться, отражаться, поддерживаться и поддерживать. Держать чью-то руку. Не падать в пустоту. А если упали — иметь возможность открыться и рассказать об этом тому, кто будет так великодушен выйти навстречу и побыть с нами рядом.
И если обе стороны смогут в этом хаотичном мире нащупать важность — и возможность — своего особого ритма и регулярности встреч — нам может стать чуть полегче плыть в этом бурном море.
Знать, что есть маяки и пристани.
Что мы не одни
❤94🔥11👍5🎉2