Завтра выходит свежий номер «Литературной газеты»!

И напоминаю, дорогие, что 12-го июня в 15:00 вместе с Дмитрием Артисом, Марией Ватутиной, Игорем Карауловым и Инной Тепловой выступим на Театральной площади в Калуге!

Потом еще будет Вика Цыганова. Жаль, не Мэйби Бэйби.

Захар Прилепин:

6 июня родилась прекрасная поэтесса Олеся Николаева. Еще той, 2014 года весной она написала стихи, которые вместили в себя все текущие и последовавшие события. Разговор не о том, что «может, и не надо больше стихов?» (поэзия – едва ли не единственное, позволяющее не только осмыслять на самой последней глубине, но и смиряться). Речь о том, как много может вместить русских стих. Как он объемен, как суд его громогласен.

И как комично кривляется с тех пор вся эта рать Фейгиных, Лекмановых и Глуховских, пытаясь беззвучными ртами перекричать «Клеветникам России», «На независимость Украины», «Балладу о Сашке Билом».

БАЛЛАДА О САШКЕ БИЛОМ

Олеся НИКОЛАЕВА

Это дух Сашка Билого – неутолённый, мятежный –
бешеной слюной исходит, что шелудивый пёс: жуть, злость,
жаждет отмщенья, крови, рыщет по Незалежной,
вгрызается в плоть, рвёт тёплое мясо, ломает кость.

Это никто как он – прелюбодейный – шало
пахнущий палёною человечиной в Одессе вдыхает дым,
роется в Мариуполе в трупах, но всё ему мало, мало,
весь измазался кровью, а – всё незрим.

«Мало ещё вы душ загубили кацапских», – за ушные мочки
дёргает, подначивает, поддаёт пенделя, чтоб уж наверняка,
долбит мозг Коломойского, печень клюёт, вырывает почки.
«Это ты, Сашок?» – тот в ужасе спрашивает у невидимого Сашка.

Так недолго с ума сойти, что со ступеньки… Лютый
озноб: серое вещество скисает, как молоко.
В ночи Коломойский спрашивает у шкафа: «Билый, чи там, чи тут ты?»
Но до поры ухмыляется, отмалчивается Сашко.

Ибо – наутро – знает: глянут все западенцы,
все коломойцы глянут в зеркальную даль, и в крик:
оттуда стервец Сашко кривляется, грызёт заусенцы,
средний палец показывает, высовывает язык.

Глянут наутро бандеровцы – родичи, единоверцы –
на братков по сектору, и в каждом из них – мертвяк.
Билый Сашко сидит, застреленный ночью в сердце
и заселивший тела живые незнамо как.

Глянет и Незалежная в воды и – отразится
бритая голова с безобразным ртом, жёлтый желвак,
бегающие жестокие глазки, жиденькие ресницы,
вылитый Сашко Билый – убивец и вурдалак.

Да это же бес в маскировке: плоть, синие жилы,
всё как у всех: комар на лице простом…
На цепь его посадить, под требник Петра Могилы
склонить, с заклинательными молитвами и крестом!..

В берцах, в военном буро-зелёном прикиде,
ишь, как всамделишний – щетинистая щека…
Да покадит на него иерей, воскликнет Господь: «Изыди!»,
и с воем из Незалежной извергнется дух Сашка.

Я бы так никогда не сказал: стихи - это пот души. Потому что стихи - это стихи. Не пот, не кровь, не сопли, не... не прочие выделения. Это стихи, и всё.

И я бы никогда не сказал, что война - это акробатические упражнения для души.

Звучит вульгарно (на грани безвкусицы) и первое, и второе сравнение.

Но согласен со всем, что написано Семёном, начиная со слов"...невозможно быть поэтом и не быть на войне..."

Речь, безусловно, о тех как бы авторах, которые делают вид, что ничего не происходит.

Представляю, сколько они тратят душевных сил, лишь бы только не участвовать в судьбе Отечества.

Вот они потеют стихами, тошнят и сморкаются...

https://news.1rj.ru/str/pegpoetry/197

Жидобандеровца, который напал на россиянина, поймали в египетской Хуйганде.

https://news.1rj.ru/str/rt_russian/160859

На этой неделе завершился девятый книжный фестиваль "Красная площадь". Нельзя сказать, что фестивальные программы прошлых лет отличались антипатриотическим настроением или антирусской направленностью. Нет, нисколько. В 2015 году проводился концерт к 70-летию Победы "Волоколамское шоссе", в 2017 организовывалась музыкально-поэтическая композиция "Площадь Маяковского: Иосиф Бродский", а в 2019 под "Времена года" Чайковского звучали стихи Пушкина, Жуковского, Пастернака...
Да, спустя долгие девять лет на Красной площади наконец услышали голос Донбасса, слова "война", "герои", "подвиг" стали произноситься в контексте не прошедшего, а настоящего времени.
Но я даже не об этом. Я – о людях. Мне кажется, это вообще часто важнее – говорить и думать о людях. О принимавших участие в "Красной площади" в этом году, и о так называемых бывших хедлайнерах. Перечислять имена не хочется, их нетрудно посмотреть по архивам фестиваля, найти по названным мероприятиям. Наивно, "нелепо, смешно, безрассудно..." говорить об этом, но ведь как пели, как читали! Кто бы мог подумать.
На архивной странице "Красной площади-2018" есть раздел "Звезды", среди которых и Сергей Соловьев, и Юрий Башмет, и Денис Мацуев. Но еще и Владимир Познер, и Артур Смольянинов, и Анатолий Белый. А я думаю о "звездах" нынешнего фестиваля. Поэтах, писателях, критиках, артистах, музыкантах, настоящих и искренних, отстаивающих русское слово, страдающих и воюющих за него. Но все-таки – без ложного пафоса – одна из центральных звезд этой "Красной площади" для меня – Любовь Михайловна Кулешина, мама двадцатитрехлетнего Владимира, воина с позывным "Невский", погибшего летом прошлого года под Изюмом. Которая вышла на сцену одной из фестивальных площадок с любимой книгой сына: "От Руси до России" Гумилева, прочитала стихотворение, написанное в память о нем, и сказала нам, онемевшим: "Спасибо вам, поэты и писатели. Спасибо за то, что вы рассказываете о наших ребятах, отдавших свою жизнь за Родину". И это, наверное, главное, вообще главное, что нужно было услышать.

Со старшим. Иван Дмитриевич.

Решил последнюю проблему. В самом начале служения Отечеству потянул связки запястья так, что в определённой позиции кистей не мог удержать стакан с водой.

Потянул просто. Перекидывали БК с одного места на другое, и я неудобно схватился за ручку ящика.

Выронить нельзя и не было возможности поменять направление кистей, чтобы уменьшить вес, который ложился на разрыв связок. Результат предсказуем. На обеих руках сильное растяжение.

К чести сказать, ни разу за девяносто дней не пожаловался парням на проблему рук. Хотя нет. Один раз подходил к Ермаку (Айболиту), спросил, что с этим делать и он сказал, что надо перетянуть.

Бинты были в аптечке, но предназначались для других, более тяжёлых случаев. Поэтому я просто приспособился к боли и к тому, чтобы менять позицию рук. Работал через нагрузку на плечевой сустав.

Выглядит неловко. Когда вскидываешь автомат не обычным подъёмом руки, а через поворот плеча и потом уже подхватываешь предплечьем и кистью. Похоже на судороги. Зато минимум боли.

Я из тех, кто не умеет жаловаться. Гордыня, конечно. Но в данном случае благородная гордыня. Впрочем, в нашей команде было большинство таких.

Позывной Рак выходил на танцы с температурой 39.5. Я ругался, кричал, что так нельзя, давай я потанцую за нас двоих, отлежись хотя бы сутки. Но Рак пер, как танк.

Слушай, орал я на него, а если мне будет плохо, неужели не подменишь? Мне нормально, Огогош, спокойно отвечал Рак и танцевал.

Ну, разве можно таким парням жаловаться на какое-то жалкое растяжение?

Сегодня купил напульсник-бандаж и попробовал поднять на вытянутой руке пудовую гирю. Как стакан с водой!

÷÷÷
У нас была одна страна,
хотя уже случались трения.
В душе цвели стихотворения
Василия Бородина. 
Он взял и выпал из окна,
разбил свой мозг, орешек знания. 
О нём писали все издания.
В тот день закончилась весна.
Стояли стулья во дворе
музея третьего Толстого. 
Не ради водки, ради слова
сошлись мы, как на корабле.
Там поминали мы певца,
нескладного, как всё московское:
Амелин-младший и Тишковская,
и хлеб ломался, как маца. 
О чём я говорил тогда?
Как с ним едва не познакомился?
Читала лесбиянка-скромница
стихи про снег и холода.
Как нынче это далеко!
В мозгу летают беспилотники.
Вокруг другие соработники 
в другой словесной мастерской.
Среди грохочущих стволов
не разобрать живого голоса.
Я помню Михаила Гронаса. 
Теперь он точно за хохлов. 
Теперь мне точно всё равно.
Мы мчались по донецкой трассе,
а в небесах, быть может, Вася
слагал своё "Бородино".

О Первом концерте Новой поэзии в журнале "Персонал страны" написала Светлана Розналевич

https://m.vk.com/@journalpersonastrany-pervyi-koncert-novoi-poezii

Какой он все-таки был талантливый!
Вот поэзия. А не про "вялые сиси".


Я жизнью своей рискую,
С гранатой на танк выхожу
За мирную жизнь городскую,
За все, чем я так дорожу.
Я помню страны позывные,
Они раздавались везде —
На пункты идти призывные, Отечество наше в беде.
Живыми вернуться просили. Живыми вернутся не все.
Вагоны идут по России,
По травам ее, по росе.
И брат расставался с сестрою, Покинув детей и жену,
Я юностью связан с войною,
И я ненавижу войну.
Я понял, я знаю, как важно.
Веслом на закате грести,
Сирени душистой и влажной
Невесте своей принести.
Пусть пчелы летают — не пули
И дети родятся не зря,
Пусть будет работа в июле
И отпуск в конце января.
За лесом гремит канонада,
А завтра нам снова шагать.
Не надо, не надо, не надо,
Не надо меня забывать.
Я видел и радость и горе,
И я расскажу молодым,
Как дым от пожарища горек
И сладок Отечества дым.

Геннадий Шпаликов

Новая песня на мои стихи!

Замечательный Алексей Шварц сделал песню на мой текст «Четверо».

Ну и Николая Степановича надо вспомнить ко Дню России, без него никак! ))

Николай Гумилев

Наступление

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня.
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого, что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.

И залитые кровью недели
Ослепительны и легки.
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий.
Это медь ударяет в медь.
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.

Словно молоты громовые
Или волны гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьется в груди моей.

И так сладко рядить Победу,
Словно девушку, в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.

1914 год.

РУССКИЙ КИЕВ

Не святы мы и, в общем, не такие...
Зато попали в гнусный переплёт.
Но знаешь, брат, есть прежний русский Киев,
Он жив ещё, он молится и ждёт.

Ему кричат, мол, братьям ты не нужен,
И вслед плюёт, оскалясь, укрохам.
А он встаёт, оболган, безоружен,
Лицо умоет и шагает в храм.

И, шапку сняв, там ставит молча свечи, 
Пока ломает двери стая псов.
Сейчас ворвутся, чтобы гнать, калечить, 
Но Киев русский умереть готов.

За что? За эти старые иконки,
За радость ту, что в сердце разлита,
За День Победы, голос в хоре звонкий, 
А в сущности, за Господа Христа.

Святых Печерских о защите просит
Поруганный, но вечный Киев-град:
— Услышьте нас, Антоний, Феодосий!
И ты услышь, российский брат-солдат.

Не верь, солдат, продажным подпевалам,
Что здесь царит эсэсовская гнусь.
Да, мы в плену, но в киевских кварталах
Невидимо живёт Святая Русь.

Приди! Очищен от бесовской мути,
Восстанет город, Господом храним.
Вернутся Чкалов, Пушкин и Ватутин,
Воскреснет Русский Иерусалим.

Наш путь непрост, но места нет для грусти:
Единый Бог, и мы — один народ.
И не был Киев никогда нерусским,
Он верой жив, он молится и ждёт.

Ян Таксюр

***

Украинский писатель и поэт Ян Таксюр в результате обмена военнопленными вчера прибыл в Россию, вызволенный, наконец-то, из украинской тюрьмы. Слава Богу.