В этом году был на семи фестивалях, два из которых в основе имели яркую литературную составляющую и только один из этих двух поддержался государством в лице Фонда культурных инициатив. Это к вопросу о государственной поддержке особой литературы, несущей людям слово солдата.

Важный нюанс. Только два из семи (Фестиваль документального кино «РТ.Дос: Время героев» в Волгограде и Фестиваль «Русское лето» в Воронеже») стояли на абсолютной патриотической позиции, где каждое мероприятие, проходящее в рамках фестиваля, напоминало зрителям и слушателям о том, что страна воюет. Меньше тридцати процентов.

Несмотря на то, что организаторами фестивалей выступали настоящие дети Отечества, тему войны на некоторых из них старались не затрагивать, потому что она сильно не нравилась людям в белых польтах, испокон веков являющимися основным движком любой фестивальной деятельности. Был и такой случай – на театральном фестивале, когда после просмотра спектакля на тему Великой Отечественной, критик сказал, что с подобными спектаклями лучше ехать на Донбасс, а нам здесь про войну не надо.

Поэтому, наверное, понятно, почему на фестивалях, где организаторами выступают, назовём их так, «молчаливые люди», ноги моей не было и не могло быть, даже если бы я согласился на диалог с тишайшей аудиторией, держащей фигу в кармане. Разговор с пустотой невозможен.

Фестивали, которые объехал, затронули почти все виды искусства (кино, театр, музыка). Обошел вниманием балет и живопись. Хотя в той или иной мере и балет, и живопись присутствовали на многих. Художественные выставки, как часть фестивальной программы, были везде, и единственный балетный номер видел на уже упоминаемом мной фестивале «Время героев».

Для меня, как совершенного интроверта, человека, не любящего большого скопления людей и внимания к собственной персоне, семь фестивалей оказались настоящим испытанием. Не понимай того, что моя работа и моё присутствие сейчас просто необходимы людям, никогда бы не рискнул окунуться в подобное.

Важно отметить, что все мероприятия проходили при полных залах и на высоком организационном уровне, чего не было до войны на тех фестивалях, которые устраивали нынешние «молчаливые люди». Предполагаю, что дети Отечества не склонны к воровству бюджета, поэтому выделенные деньги шли не на фигу в кармане, а на сами мероприятия. Хорошо бы этот опыт государственным людям закрепить.

ВСУ в очередной раз обстреляли Льгов. Самый, пожалуй, ценный город Курской области с точки зрения литературного наследия. Здесь находятся сразу два дома-музея: Николая Асеева и Аркадия Гайдара. Оба писателя родились во Льгове и прожили первые годы (Асеев жил до 17 лет). Оба писателя формировали образ Советского Союза, стояли на старте большой культурной миссии.

У Гайдара и Асеева разные судьбы и совершенно контрастные биографии, разные творческие методы и разные грани таланта. К слову, проза Гайдара, написанная для подрастающего поколения, до сих пор остаётся непревзойденной, несмотря на идеологическую подоплеку.

Гайдар пытался из советского мальчишки сделать борца за мировую справедливость, охваченного пролетарским огнем. Теперь огнем охвачен его родной Льгов, а фитиль подожгли те, кто не читал у Гайдара ни строчки. И Асеева тоже не читал.

Поэтому потомки двух больших литераторов и уничтожают германо-британско-французско-американскую технику на подступах ко Льгову, чтобы будущие украинцы смогли почитать «Синих гусаров» и «Тимура и его команду».

"Честный автор следует не за личным и не за гражданским, а за Красотой"

Есть некоторая некорректность. Будто отказывают в честности тем, кто говорит о личном, или же невозможно следовать Красоте, если обеспокоен жизнью общества.

А вот о красоте, якобы живущей вне этики, лучше с Косоговым поспорить. У него получится доказать обратное. Я бы не смог. Может, потому что на красоту и на этику имею другие взгляды.

Прекрасная Ирина о проблемах книжной отросли.

О монополистах и тусовке.

О роли государства и бизнеса.

О том, что движение страны к суверенитету книжный бизнес не поддержал только потому что боялся выглядеть в глазах книжной тусовки кровожадным потерять деньги.

Но теперь он любит противостояние западной цивилизации войну и готов драться за неё на книжных полках магазинов.

О том, что книжная отрасль обманула саму себя, выступив на стороне подлецов и негодяев либеральной гопоты против своей страны, против своего народа, против реального читателя.

***

Это на фоне
литераторов
я выгляжу
кровожадным
монстром,
а на фоне
воюющих
парней –
вшивым
интеллигентом,
и ни с кем
за своего
не сойду.

2024 г.
#дмитрий_артис2024

Исключительная искренность

Весь вечер М. читала мне письма Платонова. Они настолько взволновали меня, что всю ночь снились. Высшая степень восторженности от переполняющей любви в письмах к Мусе и такое же высшей степени раскаяние за «неудачную» повесть «Впрок» в письмах Горькому и Сталину натолкнули меня на мысль, что Платонов и в первом, и во втором случае был искренен.

Только его искренность была настолько чиста, что адресаты воспринимали её гротеском, граничащим с издевательством над ними. Ладно там Горький и Сталин… Даже Муся на первых порах сомневалась в его честности. Тот случай, когда человек всю жизнь писал правду о своих переживаниях, но ему никто не верил. Вот в чём действительная трагедия Платонова.

Он восторгается Мусей, а она в ответ: «Вы не можете меня так сильно любить, потому что толком не знаете меня». Он восторгается советской властью, а ему в ответ: «Вот мерзавец!»

В одном из писем Горькому, Платонов пишет, что его «Впрок» был высоко оценен двенадцатью (двенадцатью!) редакторами, но после того, как повесть прочитал Сталин и плохо отозвался о ней, Платонов подвергся травле со стороны литсообщества.

В этом письме есть интересная деталь: Платонов говорит, что если ему удалось обмануть такое количество человек, то, может быть, его поставить редактором, дескать, меня-то уж точно никто не обманет.

Заинтересовал не его шутливый наезд на профпригодность отдельных людей, а вот эта цифра – двенадцать. Она уверенно торчит из всего письма. Выделяется. На ней сделан акцент: «…по меньшей мере, двенадцать человек…»

Глупо предполагать, что Платонов сидел и высчитывал тех, кто поначалу хорошо отзывался о повести. Да и звучит она – цифра эта, благодаря вставке «по меньшей мере», условно. Только вот не просто «условно», а «нарочито условно». Тут же ассоциативно возникает новозаветная история всем известная как Тайная вечеря – последняя трапеза ИХ со своими двенадцатью апостолами.

Стоит пройтись по этой цепочке ассоциаций до конца, поймёшь, что Платонов изначально был готов к тому, что его рано или поздно предадут. В готовности к самопожертвованию было не только открытое мало кому по тем временам понятное человеколюбие, но и своеобразная форма доказательства его исключительной искренности.

Ани в "Дружбе народов". Это к вопросу, что не надо ныть, дескать, вам теперь ничего не дают. Просто идите и берите.

Расскажите, кто вам больше всего нравится и почему. Летова не называть. :)

Ссылка на каналы при переходе.

Жаль, что Пётр стихов не пишет.

ДЕНЬ ПАМЯТИ МАРИНЫ
(и всех безвинно погибших)

Белорученька моя, чернокнижница...
Марина Цветаева. Ахматовой

Невидимка, двойник, пересмешник,
Что ты прячешься в черных кустах,
То забьешься в дырявый скворечник,
То мелькнешь на погибших крестах,
То кричишь из Маринкиной башни:
"Я сегодня вернулась домой.
Полюбуйтесь, родимые пашни,
Что за это случилось со мной.
Поглотила любимых пучина,
И разрушен родительский дом".
Мы с тобою сегодня, Марина,
По столице полночной идем,
А за нами таких миллионы,
И безмолвнее шествия нет,
А вокруг погребальные звоны
Да московские дикие стоны
Вьюги, наш заметающей след.
Анна Ахматова

PS Улицу Цветаевой в Киеве тоже переименовали...

Ким Чен Ын звонил.
Просил забрать орловских рысаков.
Откуда взял, не признавался.

Гость из прошлого поздравляет мальчишек и девчонок с Первым сентября.

Олег Демидов сделал подборку выступлений родни на книжном фестивале, включив в неё меня. А я всегда считал, что Олег Демидов, как и сегодняшний именинник Владимир Косогов, терпеть меня не может. Говорю много и таким тоном, будто жизни учу. А я жизни не учу. Потому что сам в неё не умею. С днём рождения, Владимир!

ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ

Ни в Оклахоме, ни на Патриарших,
Ни за воспетой Гоголем рекой…
На свете не осталось
больше старших,
А спички оказались
под рукой.

Была сначала
дискотека в зале,
И даже цирк
с конями -
«и-го-го»,
А после занавески
запылали
На окнах
мироздания всего.

Сквозь череду банкнот, шприцов, воронок,
Сквозь толпы праздных и несущих вздор,
Ползком пробрался
в школу октябрёнок,
Надеясь на серьёзный разговор.

Он в класс проник -
святых наук обитель,
Подводной лодки
потайной отсек,
И там, о чудо,
встретился учитель -
Последний мудрый
взрослый человек.

И в этом мире вечных фестивалей,
Где только гаджет, да
парад-алле,
Два человека просто
думать стали,
О том что происходит на Земле.

Они задачи главные
решили,
Спасаясь от потопа за дверьми.
Им очень важно было
стать большими,
Серьёзными и сильными людьми.
1.9.24

"Как настоящий солдат" открывает сентябрьский номер журнала "Москва".

Понимаешь ли, Игорь, если бы Мельников подворовывал метафоры не только у Владимира Вольфовича, но ещё и у Эдуарда Вениаминовича, то лимоновцам тоже зашел. А так... конфликт интересов.

Вчера Мельников начал убеждать меня, что поэтам подворовывать не грешно. Дескать, никак не влияет на судьбу текста. Привел даже пример пересечения как бы гумилёвского "Жди меня" с известным стихотворением Симонова.

В принципе, соглашусь. Только куда делась его прежняя прыть по обвинению коллег в заимствованиях, ума не приложу. В очередной раз убеждаюсь в прозорливости русского народа, который подобный казус запечатлел в поговорке о горящей шапке.