Исключительная искренность

Весь вечер М. читала мне письма Платонова. Они настолько взволновали меня, что всю ночь снились. Высшая степень восторженности от переполняющей любви в письмах к Мусе и такое же высшей степени раскаяние за «неудачную» повесть «Впрок» в письмах Горькому и Сталину натолкнули меня на мысль, что Платонов и в первом, и во втором случае был искренен.

Только его искренность была настолько чиста, что адресаты воспринимали её гротеском, граничащим с издевательством над ними. Ладно там Горький и Сталин… Даже Муся на первых порах сомневалась в его честности. Тот случай, когда человек всю жизнь писал правду о своих переживаниях, но ему никто не верил. Вот в чём действительная трагедия Платонова.

Он восторгается Мусей, а она в ответ: «Вы не можете меня так сильно любить, потому что толком не знаете меня». Он восторгается советской властью, а ему в ответ: «Вот мерзавец!»

В одном из писем Горькому, Платонов пишет, что его «Впрок» был высоко оценен двенадцатью (двенадцатью!) редакторами, но после того, как повесть прочитал Сталин и плохо отозвался о ней, Платонов подвергся травле со стороны литсообщества.

В этом письме есть интересная деталь: Платонов говорит, что если ему удалось обмануть такое количество человек, то, может быть, его поставить редактором, дескать, меня-то уж точно никто не обманет.

Заинтересовал не его шутливый наезд на профпригодность отдельных людей, а вот эта цифра – двенадцать. Она уверенно торчит из всего письма. Выделяется. На ней сделан акцент: «…по меньшей мере, двенадцать человек…»

Глупо предполагать, что Платонов сидел и высчитывал тех, кто поначалу хорошо отзывался о повести. Да и звучит она – цифра эта, благодаря вставке «по меньшей мере», условно. Только вот не просто «условно», а «нарочито условно». Тут же ассоциативно возникает новозаветная история всем известная как Тайная вечеря – последняя трапеза ИХ со своими двенадцатью апостолами.

Стоит пройтись по этой цепочке ассоциаций до конца, поймёшь, что Платонов изначально был готов к тому, что его рано или поздно предадут. В готовности к самопожертвованию было не только открытое мало кому по тем временам понятное человеколюбие, но и своеобразная форма доказательства его исключительной искренности.

Ани в "Дружбе народов". Это к вопросу, что не надо ныть, дескать, вам теперь ничего не дают. Просто идите и берите.

Расскажите, кто вам больше всего нравится и почему. Летова не называть. :)

Ссылка на каналы при переходе.

Жаль, что Пётр стихов не пишет.

ДЕНЬ ПАМЯТИ МАРИНЫ
(и всех безвинно погибших)

Белорученька моя, чернокнижница...
Марина Цветаева. Ахматовой

Невидимка, двойник, пересмешник,
Что ты прячешься в черных кустах,
То забьешься в дырявый скворечник,
То мелькнешь на погибших крестах,
То кричишь из Маринкиной башни:
"Я сегодня вернулась домой.
Полюбуйтесь, родимые пашни,
Что за это случилось со мной.
Поглотила любимых пучина,
И разрушен родительский дом".
Мы с тобою сегодня, Марина,
По столице полночной идем,
А за нами таких миллионы,
И безмолвнее шествия нет,
А вокруг погребальные звоны
Да московские дикие стоны
Вьюги, наш заметающей след.
Анна Ахматова

PS Улицу Цветаевой в Киеве тоже переименовали...

Ким Чен Ын звонил.
Просил забрать орловских рысаков.
Откуда взял, не признавался.

Гость из прошлого поздравляет мальчишек и девчонок с Первым сентября.

Олег Демидов сделал подборку выступлений родни на книжном фестивале, включив в неё меня. А я всегда считал, что Олег Демидов, как и сегодняшний именинник Владимир Косогов, терпеть меня не может. Говорю много и таким тоном, будто жизни учу. А я жизни не учу. Потому что сам в неё не умею. С днём рождения, Владимир!

ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ

Ни в Оклахоме, ни на Патриарших,
Ни за воспетой Гоголем рекой…
На свете не осталось
больше старших,
А спички оказались
под рукой.

Была сначала
дискотека в зале,
И даже цирк
с конями -
«и-го-го»,
А после занавески
запылали
На окнах
мироздания всего.

Сквозь череду банкнот, шприцов, воронок,
Сквозь толпы праздных и несущих вздор,
Ползком пробрался
в школу октябрёнок,
Надеясь на серьёзный разговор.

Он в класс проник -
святых наук обитель,
Подводной лодки
потайной отсек,
И там, о чудо,
встретился учитель -
Последний мудрый
взрослый человек.

И в этом мире вечных фестивалей,
Где только гаджет, да
парад-алле,
Два человека просто
думать стали,
О том что происходит на Земле.

Они задачи главные
решили,
Спасаясь от потопа за дверьми.
Им очень важно было
стать большими,
Серьёзными и сильными людьми.
1.9.24

"Как настоящий солдат" открывает сентябрьский номер журнала "Москва".

Понимаешь ли, Игорь, если бы Мельников подворовывал метафоры не только у Владимира Вольфовича, но ещё и у Эдуарда Вениаминовича, то лимоновцам тоже зашел. А так... конфликт интересов.

Вчера Мельников начал убеждать меня, что поэтам подворовывать не грешно. Дескать, никак не влияет на судьбу текста. Привел даже пример пересечения как бы гумилёвского "Жди меня" с известным стихотворением Симонова.

В принципе, соглашусь. Только куда делась его прежняя прыть по обвинению коллег в заимствованиях, ума не приложу. В очередной раз убеждаюсь в прозорливости русского народа, который подобный казус запечатлел в поговорке о горящей шапке.

Старший сын Иван со своей девушкой Анастасией провел отпуск в Анапе, в гостях у семьи Никиты Никитина (позывной Кит, орден Мужества посмертно), моего боевого товарища, погибшего на штурме укрепрайонов Новомихайловки 16 января 2023 года.

Низкий поклон вам, Галина (мама Никиты) и Алевтина (тётя Никиты). Признателен вам, как отец. Десять дней с вами дали сыну больше, чем вся моя нудная воспитательная работа и нравоучительные разговоры о любви к Отечеству, о сохранении памяти воинов, защищавших и защищающих русские земли.

Мой сын прикоснулся к величайшему подвигу. Увидел невероятную стойкость семьи погибшего воина. Многое понял. Так происходит, когда новое поколение познает отечественную историю, впитывает её, принимая не как нечто абстрактное, но как свою собственную историю, историю своей семьи.

Низкий поклон вам и вечная память Киту.

Тем, кто переживал о пропаже из публичного пространства Анны Ревякиной, сюда.

Игорь Караулов о русском Сахалине.

В августе приходит русский холод,
Проступает из костей земли.
Где-то у небесного престола
Клином пролетают журавли.

Ночью ясно, холодно и сухо,
В лунном свете отступает мгла.
Умирает тощая старуха
На краю разбитого села.

Кажется ей: пахнет словно прежде,
Свежим хлебом, жарко, горячо.
Со двора заходит Леня Брежнев
И кладет ей руку на плечо.

И пока что не в руинах школа,
И пока не рухнула страна.
В августе приходит русский холод,
Но не прекращается война.

Позывные мечутся в эфире,
Тепловизор ищет след тепла.
Мертвый Брежнев говорит о мире
На краю разбитого села.

И старуха, жёлтая как свечка,
Покидает дряхлую кровать,
Сходит, словно девочка, с крылечка,
И уходит в небо забывать.

Анна Долгарева | Стихи | Подписаться

Война никогда не закончится, как не заканчивалась никогда. Примите за данность. Умолкнут пушки, блеснут ножи. Затупятся ножи, заострятся слова и снова заговорят пушки. Вечное противостояние добра и зла. Если от усталости опустите ручки, считайте, что зло победило. Если вам вдруг покажется, что на землю спустился мир, значит, вы умерли.

Мило. Немного светлого в годы тяжелой войны.

Буч вернулся с четвертого контракта. Комвзвода на моём первом. Тогда у него второй был. На третьем жутко потрепало. Покалечило руку и ногу. Не думал, что оклемается и пойдет снова. Оклемался. Пошел. На миномётах работал. Потому что в штурмовых с автоматом уже травмы руки не позволяли. Звонил каждый раз, когда возвращался с боевых на передышку. Не так часто. За весь четвертый контракт – раза три. Это к сведению о том, как работают добровольческие подразделения. Не вылезают с линии боевого соприкосновения месяцами. Некогда рассказывать, так скажем, о своих боевых буднях.

Здесь не писал. Но надо. Для тех, кто читал "Дневник добровольца" и живет внутри с названными там парнями, будто со своей ближайшей родней. Добродушный Ахмед (Ахмед-аварец-пулемётчик) погиб в июле. Вечная память героям.