Вау! В ЦДЛ будет нечто настоящее!

Союзники в регионах

В Красноярске создан писательский клуб "30.09." (это день воссоединения России и ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей в 2022 году).

«Его создатели заявили открыто о своей личной ответственности за судьбу страны, а также о том, что новая красноярская литература может многое сделать для формирования патриотических общественных настроений в крае».

Один из инициаторов, красноярский автор Никита ван Лахти подчёркивает:
- Наш клуб нацелен на укрепление горизонтальных связей в патриотически настроенной творческой среде. А также на создание дополнительной точки входа в большую литературу для начинающих писателей, в том числе прошедших СВО, многим из которых несомненно есть, что рассказать, и есть желание поделиться своими историями, переживаниями и мыслями в художественной форме. Но, не имея литературного опыта, многие робеют перед рафинированностью, изысканностью и псевдоинтеллектуальным лоском писательской среды.

-- Мы, в своей сибирской глубинке выступая против монополизма в литературе и за выход к широкой аудитории, за непосредственное общение с читателем, открыто присоединяемся к декларации "Союза 24 февраля", -- заявил известный красноярский актёр и литератор Яков Алленов, который ушел добровольцем на СВО.

https://krasrab.ru/news/kultura/40375

Мне было бы стыдно признаваться людям, что так стар. Это ведь уже всё. Конец жизни.

Что ждёт человека после 36-ти?

Дряхлая старость. Отсутствие будущего. Вставная челюсть. Памперсы и кашка. Кашка и памперсы. Не завидую, в общем.

С днём рождения, старик! Держись там.

Если бы мне исполнилось 36-ть, я бы с горя напился. Это ж надо такое. Живешь-живешь, а потом -бац! - и тебе тридцать шесть. Уму непостижимо.

Непонятно, что ими движет. Святая простота или мелкая пакость.

Вот неужели авторы, покупающие себе издание книги в Стеклографе, надеются, что после поражения патриотической линии внутри государственного движка России, они останутся в истории русской литературы?

Вот как бы Пушкина окончательно выдавят, а на его месте воздвигнут памятник либеральной творожной массе?

По большому счету, либералы должны сейчас облизывать патриотов. Потому что могут нормально жить только при них.

Без патриотов либеральную гопоту уничтожат, как паразитирующий, не приносящей никакой пользы элемент.

Общество "Знание", кстати, усиленно возит в зону сво лекторов, которые общаются с воюющими парнями.

Организуются агитбригады: Поэт, музыкант и лектор.

Обществом оплачивается только лектор. На гонорарной основе. Музыканты и поэты в зоне сво работают за еду.

Стоишь так,
и ветер прощальное слово полощет.
И ты говоришь мне — я к смерти
теперь уже проще.
Опять в лесополках фаталово,
Жарят металл
Двухсотят по тупости,
Господи, как я устал.
Покрали сиденья в пикапе,
набились биточком.
«Давай осторожней (цигарочку сплюнул),
браточек».
Молчу я и думаю: слышишь,
не смей исчезать.
А смертность скользит по пятам
что степная гроза.

Месяц до большого выступления в Центральном доме литераторов, а билетов с каждым днем всё меньше и меньше. Есть повод поторопиться.

15 и 16 октября голоса эпохи в Калининграде. Я там тоже буду. Привезу книги.

Жесткая (порой жестокая), поэтика Надежды Соколовой подобна обуху, бьющему по голове.

Это не плачь Ярославны, которым обрамляют стихи женщины в годы войны. Не розовые очки, через которые глядят на войну прыщавые курсистки. Не ангельский свет Софьи Юдиной, помогающий претерпевать тяготы и лишения.

Это, скорее, призыв к активным действиям. Картинка без прикрас. Сквозной темой по всем стихотворным текстам проходит: «Нельзя оставаться в стороне...»

Стихи Соколовой – одно из лучших моих приобретений на литературных мастерских, которые проходили в рамках фестиваля молодой поэзии «Филатов-Фест» на Азовском море.

Уроженка Киева. Вундеркинд. Беженка с 14-го года. Преподающий философ. Можно смело говорить, поэт. Красивый, думающий человек.

Канал со стихами.

Канал заметок о насущном.

Меня пригласили стать членом литературного объединения "Союз 24 февраля". И я этому рад. Я вообще за любые союзы, которые объединяют людей. Кроме европейского и североатлантического.

Литература - дело серьезное. Она определяет мировоззрение человека. Но у нас важнейшим из искусств стал тик-ток. А литературу зачем-то отдали в управление Минцифры. Хотя я даже дошкольником знал, что литература - это не цифры, а буквы.

"Союз 24 февраля" выступает за то, чтобы выходили книги о важном. Конечно, авторы могут писать о чем угодно. Каждый считает важным что-то своё, и это нормально. Но у государства должна быть внятная политика в области книгоиздания. Деструктивную литературу нужно ограничивать, а полезную - поддерживать. Полезная - та, что делает наше общество здоровым и сильным, формирует наше будущее.

Нам придётся стать здоровыми и сильными. Иначе не справимся с трудностями, которые нам будут подкидывать "партнёры". И здоровье понадобится в первую очередь душевное, интеллектуальное, мировоззренческое. Без правильных книг не обойдёмся.

25 сентября в Ростове-на-Дону культовая "Баллада для своих".

Дон-батюшка, прими дар, покачай на крепких волнах стихи и музыку детей своих.

Для меня это четвёртая литературная мастерская — «Филатов-Фест».

Основная — «Литературная мастерская Захара Прилепина», дополнительно идут — «Литературная студия издательства "Стихи" ("Сибирский тракт и хорошие индивидуальности")» и «Таврида».

По опыту ведения семинаров и преподавания, естественно, выделю передовой опыт родной мастерской, у истоков которой я с самого начала. Там и мы с Алексеем Колобродовым, и лекторы, и особая алхимия, которую удалось перенести с Хутора сначала в Нижний Новгород, а потом и в Забайкалье. (Хочется, конечно, вернуться на Хутор. Это дом.)

Но и мастерская «Филатов-Феста» — первая и экспериментальная — выглядит довольно сильной как по составу участников, так и по составу мастеров. Отдельный плюс — музыканты Алексей Витаков и Владимир Поляков. Особое счастье — работа в компании с Дмитрием Артисом: единственное, о чём мы спорили, — так это о рифме (но это было всегда). Особая радость — ночные посиделки и, так скажем, курсы повышения квалификации с Виктором Куллэ.

Но возвращаюсь к вопросам, которые поднял Игорь Караулов: да, «дети» в массе своей мало читают (так не всегда и не везде, всё зависит от площадки, от смены, от расположения звёзд и т.п.); да, имена любимых поэтов — не просто стандартные, а стандартизированные (ну так не всем же быть такими, как... не буду называть фамилии участников, но все и так всё понимают — кто более начитанный, кто менее); да, своя методика нужна именно для того, чтобы вести такие семинары — без этого никуда (я бы сам с удовольствием разобрался бы и у пары Караулов-Ватутина, и у пары Воденников-Куллэ, да и, чего уж греха таить, у пары Артис-Демидов).

У меня случилось два открытия (а это уже много!) из числа не известных ранее имён — это Евгений Дьяконов и Анна Подкорытова. Там и своя поэтика, и свой вкус, и уже удавшиеся стихотворения (потенциально готовые войти в свод золотых текстов русской поэзии).

Хороших стихотворений много не бывает. Каждый раз радуешься новым!

***
У каждого стихотворения
хочется нарисовать
перечёркнутую фотовспышку

У каждой строки
хочется поставить табличку
«руками не трогать»

У каждого слова
хочется посадить
сурового смотрителя
этакую бабулю
ленинградской закалки

Чтобы тончайший слой позолоты
как можно дольше
скрывал
липу

ЕВГЕНИЙ ДЬЯКОНОВ

***
Вижу сквозь прорехи в тюле
Чьей-то жизни уголок
Человек стоит на стуле
Может, белит потолок
Весь в поту, как в каплях воска
Верный делу своему
Белый белый, как известка
Стоит ли мешать ему?

АННА ПОДКОРЫТОВА

Вернулся с берегов Азовского моря, где проходила литературная мастерская "Филатов-Феста". Получил опыт интенсивного ведения поэтического семинара и совершенно раздавлен этим опытом, теперь понемногу выбираюсь из-под завалов.
Работали много, по 7 - 9 часов ежедневно, всё-таки надо было обсудить 27 молодых авторов. Всего у нас было три пары мастеров: Куллэ - Воденников, Артис - Демидов и мы с Машей Ватутиной. Не знаю, как кому, а мне с напарницей повезло: Маша отлично отрабатывала вопросы техники, а у меня была возможность говорить о концептуальных вещах.
Что сказать о молодых? Для людей в возрасте 30 +/- 5 лет они, за малыми исключениями, довольно мало читали поэзию. Если брать в целом, то из Серебряного века в центре их внимания находятся Есенин, Маяковский и Цветаева (но не Блок, Мандельштам или Пастернак и тем более не любимцы Литинститута - Г. Иванов и Ходасевич), из послевоенного периода - Евтушенко, Вознесенский и Ахмадулина (но не Бродский), а из любимых поэтов последних тридцати лет они называли исключительно Бориса Рыжего и Дмитрия Воденникова. Например, никто не упоминал Быкова или Полозкову. Прочих знают только по случаю: кто-то живёт в Челябинске и поэтому читал Яниса Грантса, кто-то ездил на мастерскую АСПИР и поэтому слышал Александра Переверзина. Один юноша сказал, что читал только двух поэтов, но их фамилии нам ничего не скажут (и таки не сказали). Одна девушка призналась, что вообще стихов не читала, а только слушала Окуджаву и Визбора.
Про зарубежную поэзию лучше вообще не спрашивать; лишь единицы называли Блейка, Одена, Бодлера, Элюара.
Что дают участникам подобные мастерские, я понятия не имею. Зачем учиться у мастеров? Чтобы стать такими, как они, то есть не нажить ни славы, ни денег, ни положения в обществе? Понимаю, зачем надо было учиться у Льва Ошанина, а здесь не понимаю. Ну да ладно, зачем-то им это надо. Но вот мастерам это даёт очень много. Просто колоссально много. Особенно если у тебя нет такого опыта - а у меня его не было. Я только теперь могу задуматься о том, как это всё сделать по-настоящему, какую действительную пользу я могу принести и какую методику я мог бы построить. В общем, как и чему учить.

Бойцы идут во власть.

Диванные патриоты с релокантами в один голос подвывают, что отвоевавших парней во власть пускать нельзя, потому что у всех вьетнамский синдром, именуемый по научному ПТСР.

Передайте релокантам и диванным патриотом, что мы не в Америке. Русских воинов не трогает болезнь, родившаяся на фоне выжигания мирных вьетнамских деревень.

По своему опыту (по своему кругу общения) могу сказать только то, что бойцы, косящие под пэтэсээрщиков и требующие к себе особой жалости, преимущественно из числа пятисотых. Такие на фронте были бесполезными, и во власть не пойдут, боясь по дороге обгадиться.