Непонятно, что ими движет. Святая простота или мелкая пакость.

Вот неужели авторы, покупающие себе издание книги в Стеклографе, надеются, что после поражения патриотической линии внутри государственного движка России, они останутся в истории русской литературы?

Вот как бы Пушкина окончательно выдавят, а на его месте воздвигнут памятник либеральной творожной массе?

По большому счету, либералы должны сейчас облизывать патриотов. Потому что могут нормально жить только при них.

Без патриотов либеральную гопоту уничтожат, как паразитирующий, не приносящей никакой пользы элемент.

Общество "Знание", кстати, усиленно возит в зону сво лекторов, которые общаются с воюющими парнями.

Организуются агитбригады: Поэт, музыкант и лектор.

Обществом оплачивается только лектор. На гонорарной основе. Музыканты и поэты в зоне сво работают за еду.

Стоишь так,
и ветер прощальное слово полощет.
И ты говоришь мне — я к смерти
теперь уже проще.
Опять в лесополках фаталово,
Жарят металл
Двухсотят по тупости,
Господи, как я устал.
Покрали сиденья в пикапе,
набились биточком.
«Давай осторожней (цигарочку сплюнул),
браточек».
Молчу я и думаю: слышишь,
не смей исчезать.
А смертность скользит по пятам
что степная гроза.

Месяц до большого выступления в Центральном доме литераторов, а билетов с каждым днем всё меньше и меньше. Есть повод поторопиться.

15 и 16 октября голоса эпохи в Калининграде. Я там тоже буду. Привезу книги.

Жесткая (порой жестокая), поэтика Надежды Соколовой подобна обуху, бьющему по голове.

Это не плачь Ярославны, которым обрамляют стихи женщины в годы войны. Не розовые очки, через которые глядят на войну прыщавые курсистки. Не ангельский свет Софьи Юдиной, помогающий претерпевать тяготы и лишения.

Это, скорее, призыв к активным действиям. Картинка без прикрас. Сквозной темой по всем стихотворным текстам проходит: «Нельзя оставаться в стороне...»

Стихи Соколовой – одно из лучших моих приобретений на литературных мастерских, которые проходили в рамках фестиваля молодой поэзии «Филатов-Фест» на Азовском море.

Уроженка Киева. Вундеркинд. Беженка с 14-го года. Преподающий философ. Можно смело говорить, поэт. Красивый, думающий человек.

Канал со стихами.

Канал заметок о насущном.

Меня пригласили стать членом литературного объединения "Союз 24 февраля". И я этому рад. Я вообще за любые союзы, которые объединяют людей. Кроме европейского и североатлантического.

Литература - дело серьезное. Она определяет мировоззрение человека. Но у нас важнейшим из искусств стал тик-ток. А литературу зачем-то отдали в управление Минцифры. Хотя я даже дошкольником знал, что литература - это не цифры, а буквы.

"Союз 24 февраля" выступает за то, чтобы выходили книги о важном. Конечно, авторы могут писать о чем угодно. Каждый считает важным что-то своё, и это нормально. Но у государства должна быть внятная политика в области книгоиздания. Деструктивную литературу нужно ограничивать, а полезную - поддерживать. Полезная - та, что делает наше общество здоровым и сильным, формирует наше будущее.

Нам придётся стать здоровыми и сильными. Иначе не справимся с трудностями, которые нам будут подкидывать "партнёры". И здоровье понадобится в первую очередь душевное, интеллектуальное, мировоззренческое. Без правильных книг не обойдёмся.

25 сентября в Ростове-на-Дону культовая "Баллада для своих".

Дон-батюшка, прими дар, покачай на крепких волнах стихи и музыку детей своих.

Для меня это четвёртая литературная мастерская — «Филатов-Фест».

Основная — «Литературная мастерская Захара Прилепина», дополнительно идут — «Литературная студия издательства "Стихи" ("Сибирский тракт и хорошие индивидуальности")» и «Таврида».

По опыту ведения семинаров и преподавания, естественно, выделю передовой опыт родной мастерской, у истоков которой я с самого начала. Там и мы с Алексеем Колобродовым, и лекторы, и особая алхимия, которую удалось перенести с Хутора сначала в Нижний Новгород, а потом и в Забайкалье. (Хочется, конечно, вернуться на Хутор. Это дом.)

Но и мастерская «Филатов-Феста» — первая и экспериментальная — выглядит довольно сильной как по составу участников, так и по составу мастеров. Отдельный плюс — музыканты Алексей Витаков и Владимир Поляков. Особое счастье — работа в компании с Дмитрием Артисом: единственное, о чём мы спорили, — так это о рифме (но это было всегда). Особая радость — ночные посиделки и, так скажем, курсы повышения квалификации с Виктором Куллэ.

Но возвращаюсь к вопросам, которые поднял Игорь Караулов: да, «дети» в массе своей мало читают (так не всегда и не везде, всё зависит от площадки, от смены, от расположения звёзд и т.п.); да, имена любимых поэтов — не просто стандартные, а стандартизированные (ну так не всем же быть такими, как... не буду называть фамилии участников, но все и так всё понимают — кто более начитанный, кто менее); да, своя методика нужна именно для того, чтобы вести такие семинары — без этого никуда (я бы сам с удовольствием разобрался бы и у пары Караулов-Ватутина, и у пары Воденников-Куллэ, да и, чего уж греха таить, у пары Артис-Демидов).

У меня случилось два открытия (а это уже много!) из числа не известных ранее имён — это Евгений Дьяконов и Анна Подкорытова. Там и своя поэтика, и свой вкус, и уже удавшиеся стихотворения (потенциально готовые войти в свод золотых текстов русской поэзии).

Хороших стихотворений много не бывает. Каждый раз радуешься новым!

***
У каждого стихотворения
хочется нарисовать
перечёркнутую фотовспышку

У каждой строки
хочется поставить табличку
«руками не трогать»

У каждого слова
хочется посадить
сурового смотрителя
этакую бабулю
ленинградской закалки

Чтобы тончайший слой позолоты
как можно дольше
скрывал
липу

ЕВГЕНИЙ ДЬЯКОНОВ

***
Вижу сквозь прорехи в тюле
Чьей-то жизни уголок
Человек стоит на стуле
Может, белит потолок
Весь в поту, как в каплях воска
Верный делу своему
Белый белый, как известка
Стоит ли мешать ему?

АННА ПОДКОРЫТОВА

Вернулся с берегов Азовского моря, где проходила литературная мастерская "Филатов-Феста". Получил опыт интенсивного ведения поэтического семинара и совершенно раздавлен этим опытом, теперь понемногу выбираюсь из-под завалов.
Работали много, по 7 - 9 часов ежедневно, всё-таки надо было обсудить 27 молодых авторов. Всего у нас было три пары мастеров: Куллэ - Воденников, Артис - Демидов и мы с Машей Ватутиной. Не знаю, как кому, а мне с напарницей повезло: Маша отлично отрабатывала вопросы техники, а у меня была возможность говорить о концептуальных вещах.
Что сказать о молодых? Для людей в возрасте 30 +/- 5 лет они, за малыми исключениями, довольно мало читали поэзию. Если брать в целом, то из Серебряного века в центре их внимания находятся Есенин, Маяковский и Цветаева (но не Блок, Мандельштам или Пастернак и тем более не любимцы Литинститута - Г. Иванов и Ходасевич), из послевоенного периода - Евтушенко, Вознесенский и Ахмадулина (но не Бродский), а из любимых поэтов последних тридцати лет они называли исключительно Бориса Рыжего и Дмитрия Воденникова. Например, никто не упоминал Быкова или Полозкову. Прочих знают только по случаю: кто-то живёт в Челябинске и поэтому читал Яниса Грантса, кто-то ездил на мастерскую АСПИР и поэтому слышал Александра Переверзина. Один юноша сказал, что читал только двух поэтов, но их фамилии нам ничего не скажут (и таки не сказали). Одна девушка призналась, что вообще стихов не читала, а только слушала Окуджаву и Визбора.
Про зарубежную поэзию лучше вообще не спрашивать; лишь единицы называли Блейка, Одена, Бодлера, Элюара.
Что дают участникам подобные мастерские, я понятия не имею. Зачем учиться у мастеров? Чтобы стать такими, как они, то есть не нажить ни славы, ни денег, ни положения в обществе? Понимаю, зачем надо было учиться у Льва Ошанина, а здесь не понимаю. Ну да ладно, зачем-то им это надо. Но вот мастерам это даёт очень много. Просто колоссально много. Особенно если у тебя нет такого опыта - а у меня его не было. Я только теперь могу задуматься о том, как это всё сделать по-настоящему, какую действительную пользу я могу принести и какую методику я мог бы построить. В общем, как и чему учить.

Бойцы идут во власть.

Диванные патриоты с релокантами в один голос подвывают, что отвоевавших парней во власть пускать нельзя, потому что у всех вьетнамский синдром, именуемый по научному ПТСР.

Передайте релокантам и диванным патриотом, что мы не в Америке. Русских воинов не трогает болезнь, родившаяся на фоне выжигания мирных вьетнамских деревень.

По своему опыту (по своему кругу общения) могу сказать только то, что бойцы, косящие под пэтэсээрщиков и требующие к себе особой жалости, преимущественно из числа пятисотых. Такие на фронте были бесполезными, и во власть не пойдут, боясь по дороге обгадиться.

Мне видится, проблема в том, что лампасы думают о том, как скорее закончить "войну-не войну". Поэтому не заботятся о пополнении боеспособных частей.

Старая добрая истина: "Хочешь мира, готовься к войне" напрочь вытеснена из мозгов.

Нынешняя "война-не война" - игра вдолгую.

Судя по медлительности властей, по настроениям в тылу, активности молчунов, судя по состоянию культуры, образования и науки, работы у нас, что в тылу, что на фронте, на поколение вперёд. Если не на два.

При перемирии возможна отсрочка от третьей мировой. Не более того. Избежать третью мировую может помочь только уверенная подготовка к ней. Бескомпромиссная.

Люди с фронта необходимы тылу не меньше, чем фронту необходимы люди из тыла для пополнения.

Фронтовики способны упорядочить жизнь тыла, а новая мобилизация вдохнет энергию в уставший организм боеспособных частей.

Штапич звонил. Хохотали, обсуждая своё место в литературе.

Открыли новый термин. Неообломовщина.

Это когда писатель дома лежит на диване и всё время кричит: "Захар, Захар!", имея в виду Захара Прилепина.

:)

Пабло Неруда
ОСЕННЯЯ БАБОЧКА

Мне говорили: — Ты не болен.
Всё это бред. Тебе приснилось.

Я тоже что-то говорил им.
И лето жатвою сменилось.

На солнце бабочка кружится,
вся загораясь временами.

Листа коснётся, застывая,
частица пламени живая —
и лист колышет это пламя.

Печальных рук сухие кисти
на горизонт роняет Осень.
И сердце сбрасывает листья.

Мне говорили: — Ты не болен.
Всё это бред. Тебе приснилось.

И время хлеба миновало.
И снова небо
прояснилось.

Всё на земле, друзья, проходит.
Всё покидает и минует.

И та рука, что нас водила,
нас покидает и минует.

И те цветы, что мы срываем.
И губы той, что нас целует.

Вода, и тень, и звон стакана.
Всё покидает и минует.

И время хлеба миновало.
И снова небо
прояснилось.

А солнце лижет мои руки
и говорит: — Тебе приснилось.

И ты не болен. Это бредни.
Взлетает бабочка и чертит
круг огнецветный
и последний.

(перевод А. Гелескула)

***

Направу ехати –
женату быти;

Поехал направо –
развёлся.

Налеву ехати –
богату быти;

Поехал налево –
потратился.

Как прямо ехати –
живу не бывати –
нет пути ни прохожему,
ни проезжему,
ни пролётному.

Прямо поехал –
здоровья набрался.

÷÷÷
Вспоминаю запущенный быт
и усилие быть, не казаться. 
Но Василий Казанцев забыт,
не прославлен Василий Казанцев. 

Мой народ не возвёл его в культ,
не читает в метро и на даче. 
Я не жалую слова "манкурт",
только как тут сказать-то иначе?

Да, не гений, какого вовек 
нам на радость земля не рождала.
Просто мыслил и жил человек. 
Жил и мыслил... а этого мало?

Сколько их по хрущёвским домам
и по брежневским башням родимым 
собирало блистательный хлам,
с крематорским растаявший дымом?

Сколько их и теперь по Руси
мастерит, маракует и петрит. 
"Что вам эта Гекуба?" - спроси.
Помолчат, ничего не ответят. 

Кто-то смотрит на нас с высоты,
различает Рифей и Пацифик.
В мир невидимый строит мосты
одинокий сибирский понтифик.

Мир невидимый, шар золотой 
нависает над утренней ленью.
Жаль, не хватит одной запятой, 
чтобы предотвратить столкновенье. 

Я бы Петру в ноги поклонился. За всё, что он делает. Правда, поясница саднит. Старею, наверное. Срочно требуется второе дыхание.

Кстати, забрал немного раскрасок в издательстве. 26-го буду гостить в Бункере на Лубянке. Завезу туда. Почтой отправлять по заявкам пока не планирую. Если только большие заказы. От 20шт в посылке.

Хорошо бы военной прокуратуре осветить ситуацию с Военкнигой, которая почему-то прячется за вывеску он-лайн казино.

И это всё происходит во время боевых действий. Когда тысячелетний враг преспокойно гуляет по нашей земле.

Заказал топор на Озоне.
В хозяйстве понадобился.
Пошёл получил.

Вышел из пункта
выдачи заказов,
иду мимо Дикси
с топором.
Захотелось
сладенького.

Захожу в магазин,
спрашиваю:

- Где тут у вас полочка
со сладеньким?

Глаза добрые,
лицо улыбчивое,
а топор-то крепко держу
за рукоять.

Показывают.
Беру торт "Чародейка".
Смотрю дату изготовления.
Не просроченный.

Иду на кассу.
Глаза добрые,
лицо улыбчивое.
В одной руке " Чародейка",
в другой топор.
А топор-то крепко держу
за рукоять.

Положил
"Чародейку" на ленту,
достал телефон
из кармана.
Пробили. Оплатил.
Не обманули.
Телефон убрал.
Не выронил.

Поблагодарил за сладенькое.
За сладенькое,
да не просроченное.

Иду домой.
Счастливый.
Глаза добрые,
лицо улыбчивое.
В одной руке "Чародейка",
в другой топор.
А топор-то крепко держу
за рукоять.

С днём рождения, Сергей! Многие лета Летову!

Надежда Мирошниченко


***
Алексею Крестинину
Господи, что эти русские делают с сердцем,
Словом владея, как кистью, а то и резцом.
Лишь прикоснутся, и день окончательно серый
Блещет хрусталью, а то и полощет свинцом.
Только мгновенье от радости и до печали.
Вы замечали из павловсков или тарус
Или напротив, я знаю, и вы замечали
В сердце уставшем сквозь гнев просыпается Русь.
Что эти русские в землю влюбились, как в небо,
Ходят наощупь по сумраку и по воде.
Дайте мне весла, а к вёслам подайте мне невод
Звёзды собрать, а то сгинут, неведомо где.
Вот и теперь, я не знаю, с какого испуга
В полночи полной любые напасти не в счёт.
По небу – росписью имя то Бога, то друга.
Что эти русские сделают с сердцем ещё?!