развалины "античного храма", о которых рассказывал. вид изнутри.

Гарантия безопасности может быть только в том случае, если оккупированные "немцем" территории войдут в состав России, а руководители киевского режима вместе со своими кураторами сядут. Другие варианты - это заморозка конфликта, готовящегося обернуться в дальнейшем ужасающим кровопролитием, по сравнению с которым нынешняя война покажется игрой в войнушку в ясельной группе детского сада.

Горловке

А в Горловке,
где у тебя друзья,
нельзя бояться,
и зевать нельзя.

Так бахает,
что стряхивает крыши
с панелек.
Бах-х!
Вода дрожит в ведре.
Старейшины
гутарят во дворе, —
тот боевой,
который еле дышит,
бьёт дамкой, —
Бах-х! —
и шашки на столе
подпрыгивают,
как слепые мыши.

Идёт, стирая страхи
на подкорке,
борьба за жизнь.
Готовится еда.
Вставляют стёкла.
Шоркают метёлки.
Электрики
меняют провода.
Но в молодой коре
сидят осколки,
которые не вынуть
никогда.

Прищурившись,
подкрашенные шины
по-матерински
обняли газон.
Над улицей
выцеливает дрон.
Обочины.
Сгоревшие машины,
а в них
под неестественным углом
загнулись чьи-то
призрачные спины.

И, всё равно.
Шахтёрский город это.
Гуляют люди —
им не запретишь.
На горке,
обжигающе нагретой,
читает
загорелый Кибальчиш.
И пахнет так: десятым
русским летом
войны известной,
безымянной лишь.

И здесь передовая:
вид с балкона,
между тобою
и врагом — стекло.
Смерть близко так,
что всё теперь легко,
предельно ясно.
Ты глядишь спокойно,
и смерть
невероятно далеко.

#стихи

Ещё не читал

Билетов осталось чуть-чуть, а ты всё ещё думаешь: идти или не идти? Без тебя зал будет не полон. Мне будет одиноко без тебя. Страшно одиноко. Приходи.

По пути в Ярославль


По дороге в Загорск
понимаешь невольно...

Евг. Блажеевский


По пути в Ярославль понимаешь невольно, что август,
и от Вологды к Волге трепещет знамён синева,
и Войска Дяди Васи поют свой крылатый акафист,
и безмолвствует Днепр, и белеет от боли Нева,

И резные дома, и тибулловой Делии слёзы, –
всё останется в прошлом, и будут смотреть пацаны
с негативов Буллы, принимая неловкие позы,
в царскосельских бинтах позабытой потомком войны...

По пути в Ярославль понимаешь, что женские руки,
и белеющий праздник, и рыжие кудри твои,
и живые глаза, и ровесников мёртвых подруги,

Обратившие в вечность прозрачные лица свои, –
всё останется жить, преломляясь сквозь русское горе
на лице Богородицы в белом Успенском соборе...

3 августа 2024 г.
Ярославль

Когда без поэзии даже в туалет по-человечески сходить не можешь. Хорошего утреннего настроения вам. :)

Когда власть мечется между верой и безверием, религией и атеизмом, пытаясь никого не обидеть. Получается криво.

____

Неслышно встала. Лицо закрыла.
"Его убили, — так говорила. —
Зачем всё это? Не вижу смысла".
Вдоль тела плетью рука повисла.

И крикнул лоб из диванной пыли:
"А что Герой? Ведь его убили".
И враг заклятый примерно то же
сказал, кривляясь корявой рожей.

Но зрячий видел, что враг, собака,
трясётся телом и полон страха.
Есть проигравший. Есть победивший —
себе и Богу не изменивший.

И столько силы, и столько света —
как поворотных времён примета —
теперь нисходит на наши души.
Героев поступь —
           не слышишь? —
                          слушай!

#стихи

Этот у Жириновского ворует, а тот у Куприна, и оба рвут на себе рубахи, что русская литература без них загнётся.

Андрей, в нашем лагере тоже не всё в порядке. Вон, Мельников у Жириновского сапоги спёр, как Шершеневич штаны у Маяковского, и щеголяет бессовестно. Никто даже слова не скажет. :)

Заговоры

***
стой-постой, погоди годок,
не ходи за лесок,
на краю не ложись,
а лёг - не вертись,
глаза закрывай,
да скорей засыпай,
слышишь, кличет тебя смерть?
спрячу-спрячу тебя в печь,
рядом яблоньку взращу,
а потом сама усну,
гуси-лебеди летят
и тоскливо так кричат,
воет серенький волчок,
прогрызая мой бочок,
впереди бежит река,
искупаю в ней тебя,
вот в ней кипяток бурлит,
вот он омут леденит,
ну а после молоко,
ох, зашли мы далеко.
будешь-будешь молодец
да красавец удалец,
потерпи ещё чуток,
съешка яблочко, дружок.
выросло оно за ночь
да до самых до небес,
из бочка проросло,
что волчок прогрызал,
ешь, сиротка моя,
не отдам я тебя.

***
Неси меня река
За темные леса,
За кудыкину гору,
В тридесятое царство,
Борейское государство.
Неси же КалинА!
Ох, горькая вода,
Ох, темная вода,
Холодная вода -
Ни мертва, ни жива -
Неси меня река.
Упала я с моста
Ни мертва ни жива
Как Калины вода,
Которую пила
У лева берега,
Которую пила
У права берега.
И плещется вода,
Во мне твоя вода,
Кругом твоя вода,
Темна твоя вода.
Неси меня река
Ни мертва ни жива.

***
матушка-землица,
пахучая глиница,
укрой меня,
теплым одеялом придави.
как в детстве чтоб, маленькую меня заворачивали в перину пуховую, взбитую и тяжелую.
давила... жарко.
мать сыра земля,
не выдавай меня,
верная до последнего вздоха,
и после него верна,
примешь всегда
и сына, и дочь,
всё - чем могла помочь -
принять,
спрятать-схоронить
до Страшного Суда.
косточка бела у тваго дитя,
а ты - черна,
мать, сыра-земля.
ах, полынь-трава,
ах, ковыль-трава,
расти сквозь меня.
я - стала трава,
не найти вам меня,
ушла в глубину,
как Китеж ко дну.
мать моя земля
укрыла меня.

***
"ой, качи-качи-качи,
прилетели к нам грачи",
свет сияет, преломляясь
падает на землю луч,
падает-кружит на землю
тень кленового листа,
в небо смех взлетает детский,
с ним взлетаю в небо я.
"ой, качи-качи-качи,
вывели птенцов грачи",
голос, смех да скрип качели -
всё, что надо, чтоб лететь,
всё, что надо, чтобы петь.