ещё в мае начал параллельно проходить "партизаны 1941" и war mongrels, две тактические игры в реальном времени о второй мировой, вышедшие с разницей в несколько месяцев.
если первая заметно сглаживает углы и выглядит агитаттракционом, немного припудренным мрачными интонациями (неудобную тему поджогов деревень партизанами она старательно обходит, но в то же время даёт картонному протагонисту в первой же катсцене героически процитировать последние слова зои космодемьянской - прямо в лицо коменданту концлагеря), то вторая намеренно заостряет и множит конфликты (начиная с того, что главные герои - дезертиры из немецкого штрафбата, попадающие в польскую "армию крайову" и на протяжении игры убивающие как немецких, так и советских солдат), иногда с очевидной целью провокации, но всегда неминуемо углубляя своих персонажей и рисуя войну отвратительным месивом, для которого невозможен триумфальный исход. несколько омрачает впечатление только кульминация, в которой разработчики используют миф об особенных симпатиях польских евреев к сталинскому режиму, и с его помощью устраивают, буквально, инсценировку тайной вечери.

в июне я обнаружил, что в обеих играх герои могут переносить тела не только врагов, но и собак; это стало одним из якорей будущей серии. не менее важную роль сыграло и то, что обе игры сделаны на unreal engine 4, что означало схожие приёмы съёмки - использование universal unreal engine 4 unlocker для свободной камеры, остановки времени и доступа к консоли и cheat engine для деконструкции шейдерных эффектов (наборы эффектов в играх отличаются, но зависят от одной и той же переменной).

сны, как пластиковые бусины на нитке - мне восемнадцать, в нашу тесную комнату приезжает на несколько дней одна из сестёр матери с женихом, который всё время ускользает на периферию зрения; весь день глупые звонки в дверь чередуются с приготовлением салатов. я ухожу к друзьям, возвращаюсь поздно и всю ночь играю во что-то, полулёжа на кровати, в которую уткнулся компьютерный стол с массивным электронно-лучевым монитором. когда все просыпаются, успеваю лечь, забравшись под одеяло с головой, анонимное белое облако в пыльном утреннем свете, и всем правда кажется, что меня нет; тётя по этому поводу озвучивает тщательно приготовленную ложь о том, что я отправился в колониальную экспедицию, и даже показывает всем фотографию на телефоне, на которой моё лицо прифотошоплено к мешковатой униформе цвета хаки, одновременно футуристичной и старомодной. описанное ей как будто сбывается, и я оказываюсь в тягомотном варгейме, пошагово перемещаясь по полю из вытянутых прямоугольных треугольников между сожжёнными деревнями и деревнями, которые нам ещё только предстоит сжечь — но это всего лишь настольная игра, в которую я играю у друзей следующим вечером. потом мы добираемся вместе до пустующей бабушкиной комнаты в коммунальной квартире, куда мне хочется переехать; коричневый коридор разветвляется, как большая четвёрка. я кладу на вертикально вытянутый монитор у входа планшет, который должен через пару минут открыть дверь и полностью отключить систему охраны. голографические буквы и цифры, испаряясь с экрана, освещают небольшой кусочек стены, наждачной на ощупь. это продолжается дольше, чем мы можем себе позволить - слышно, как колёсики робота, патрулирующего коридор, мягко шуршат по линолеуму уже всего в паре метров за углом. я поднимаю планшет, переливающийся надкрыльями бронзовки. формой он напоминает подушку жевательной резинки с прямоугольной выемкой сверху, сквозь которую видны светящиеся струны. если потянуть за них, планшет немного вытягивается, трансформируясь в компактный бластер, издающий при стрельбе звуки слайд-гитары. проскочив под носом у робота, бегу, отстреливаясь, в другой конец коридора, но весь он заполняется решёткой из широких белых лучей, распадающихся, если задержать на них взгляд, на все цвета спектра. я загружаю последнее сохранение. мы снова у двери бабушкиной комнаты, но на этот раз пропускаем робота, вжимаясь в стену за небольшим выступом. соседи постепенно вытекают в коридор со своими утренними делами. кто-то включает свет. один из соседей, длинноволосый мужчина с неаккуратной эспаньолкой, одетый в шероховатый советский спортивный костюм синего цвета, садится на потрёпанный бордовый диван и включает телевизор, бросив на нас безразличный взгляд через плечо. так и стоя за углом, мы начинаем смотреть вместе с ним незнакомый детективный сериал.

⃟⃟⃟⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟ ⃟