Я слушал музыку, которой не понимал и которая мне, собственно, не нравилась. Брюзжащие скрипки, воющие деревянные духовые, навязчивые ударные. Но в то же время я видел представителей мощной музыкальной жизни маленькой страны: профессоров, солистов, критиков, педагогов. Каждую неделю давался концерт по абонементу. Каждый четверг эти люди собирались вместе, чтобы послушать одну и ту же музыку, чтобы одобрить или отвергнуть ее, исполняемую для них всемирно известными музыкантами: Исааком Штерном, Вильгельмом Кемпффом, Альфредом Бренделем, Давидом Ойстрахом. Мы все, посещающие концерты в Ауле, такие разные, и вместе с тем нас что-то связывает. Связывает так называемая классическая музыка. Мы немного странные, почти как небольшая секта. И едва ли знаем что-нибудь о «Битлз» или «Роллинг Стоунз». Нас интересует нечто совсем другое.

"Пианисты" на меня свалились нечаянным подарком перед длинным ленивым выходным, когда не хотелось ни умнеть, ни смеяться, а погрузиться на сутки в чью-то жизнь - и угадала с книгой так, как давно не. И что занятно - этот норвежский мрак, усугубляющийся прекрасными черно-белыми иллюстрациями, вся эта история, смертью начинающаяся и смертью оканчивающаяся, полная невротизма всех героев и мерзеньких тайн - всё это не вгоняет ни в какие настроения, кроме желания жить и всю эту жизнь чувствовать. Как говорит Аксель, главный герой (а могу предположить, что книга минимум отчасти автобиографична), жизнь стояла-стояла, а после смерти матери, такой быстрой и трагичной, понеслась вниз водопадом, только успевай рефлексировать.
Что у нас тут: конец шестидесятых, Осло, группка молодых и талантливых пианистов, которые говорят про себя "секта, променявшая Битлз на Шуберта", их родители и преподаватели, которые музыкой прячутся от жизни, а жизнью - от музыки и не могут научить их музыкой жить, как ни хотят, потому что сами не. И все они живут нутром наружу, простите за клише, Аксель как рассказчик особенно - мы постоянно слышим его внутренний монолог, переходы чувств и реакций (что обычно меня бесит, а тут вот нет, тут песня), такая вот маленькая жизнь задолго до янагихары, и настоящесть его чувств позволяет уйти в эту историю на сутки и кайфануть от литературы по-настоящему. Ещё два романа впереди, красота.

Хорошая книжка про то, что мы знаем о мозге и его вмятинках, только вот, наверно, не буду дочитывать - первые две трети не принесли ничего, чего я не знаю. Если вы тоже читали Млодинова, Сакса, Свааба и Рамачандрана, то ловить нечего, а вот если не - будет занятно. Остаётся только вопрос, это Штернберг перерабывает главные нейрологические байки в один суп, или правда больше ничего нет (тогда обидно). Подача легчайшая и универсальная - понятно и восьмилетке, нескучно взрослому. Есть вопросы к переводу подзаголовка - всё-таки книга про занятные отклонения, а не про ежедневные косяки, про последнее там мало. Первый раз про такое читать страшно (после Неосознанного меня крыло пару недель всерьёз) - вообще мы себя не контролируем, неа, не в первый - ну ок, где все эти психи, вокруг одни рационально мыслящие образцы, аж обидно)
И не знаю, как в оригинальном издании, но в нашем ссылки на статьи и библиография даются отдельным списком, и как понять из текста, что вот к этим словам следует комментарий, неясно. Не надо так, это какие-то британскиеучёныедоказали получается.
(ушла организовывать митинг за сноски)

Прочитала подряд две переизданные @samokatbook книги - "Само собой и вообще" Нёстлингер и "Дневник плохой девчонки" Гудоните. Обе - про то, как подростки сталкиваются с настоящими взрослыми проблемами, с вопросами без ответов, с разрушением чего-то до того вечного. Они по-разному ведут себя и по-разному реагируют. Тут здорово заметно, из какого сора что растет, но чувства у всех примерно одни и те же, способ выражения разный, но попытка вернуть или воссоздать былую гармонию - из одного чувства, нового и болезненного.
Я хочу сказать даже не об этих книгах в частности, а о том, как изменилась, к счастью, подростковая литература. Я силилась вспомнить, были ли в мои 13 настоящие подростки в книгах, такие, как я, не персонажи. С советской литературой понятно, с фантастикой тоже (Алиса Селезнёва, что ты наделала), а вот книг, где герой не понимает, куда все подевалось и как быть дальше, я не помню. И в отсутствии "Моего внутреннего Элвиса", "Битв по средам", Нины Дашевской и Юлии Кузнецовой я читала "Онегина" и "Горе от ума" как истории о придурочных молодых людях, которые тоже не понимают, чего сами от себя хотят. Но Пушкина мало, и я завидую тому, как хоть чуть-чуть легчает тем моим двенадцатилетним друзьям от книг, с которыми они чувствуют себя немножко менее одиноко.

Волшебные сказки не правдивы. Они более чем правдивы. Не потому, что доводят до нашего сведения факт существования драконов, - а потому, что подсказывают: драконов можно победить.

Нил Гейман, "Кое-какие размышления о мифе"

"Общий страх перед тем, что читатель может найти между страниц книги, сродни тому вечному ужасу, который испытывают мужчины перед сокровенными уголками женского тела или простые люди перед тем, что делают в темноте за закрытыми дверями ведьмы и колдуны. Согласно Вергилию, Врата Ложных Упований сделаны из слоновой кости; Сен-Бёв считает, что башня читателя сделана из того же материала".

это все ещё Мангель, чей читательский путь начинался в том числе в креслах напротив ослепшего уже Борхеса, которому Мигель читал вслух. описывать простыми словами сокровенное, но так, чтобы только причастные увидели - это удивительно. чтение о чтении - вообще особый жанр, конечно

- Я не знаю, как пишется "Чайковский", - наконец призналась Райми.
- Чему вас учат в этих школах? - спросила Изабель.
Райми знала, что отвечать не требуется. Вопрос из тех, что не имеют ответа. Она молча ждала.
- Это композитор такой. Имя собственное, русское. Как слышится, так и пишется - первая буква Ч, а там, где слышно Ф, пиши В.
В конце концов Райми написала от лица Изабель целое письмо-жалобу на сторожа (а также уборщика) "Золотой долины", который позволяет себе играть неуместную музыку на общественном пианино в общественной гостиной. Изабель утверждала, что музыка Чайковского слишком печальна, а в мире печалей и так выше крыши.

За новую ДиКамилло схватилась не глядя - это в полном смысле слова современная нам классика детской литературы, растущая из Зеленых мезонинов, Тома с Геком, Маленьких женщин - но оставившая в прошлом веке зубодробительную назидательность и навязывание ребенку роли личинки взрослого.
Три маленькие девочки, Райми, Беверли и Луизиана, не умнее и не глупее других девочек их возраста, они познают мир и его законы методом проб и, понятно, в основном ошибок, а мир уже дал каждой хорошего леща - от двух ушли отцы, у Луизианы вовсе погибли родители, а нищета уже угрожает приютом. Но никаких оливеров твистов - девочки четко настроены вернуть утерянное (папу или хотя бы кота), а для этого нужны план и напарники.
Чудная чувственная история о важных днях в жизни, о смерти и невозможности что-то изменить, о том, что надо делать свое маленькое дело изо всех сил, и о том, сколько света в каждом человеке. Особенно в таком маленьком, он там не помещается и иногда разрывает изнутри.

Открытка всем нам (и каналу @winememes)

Покажу в честь 4 июля перечитанную по случаю книжку "Приключения Алисы в Оксфорде" - богато и нежно по отношению к оригинальной сказке историю взаимоотношений семьи Лидделл и Чарльза Доджсона.

От алисиных четырех до четырнадцати через обычаи британцев середины девятнадцатого века, через платья и письма, через личное и на корректной дистанции от людей, которые заслуживают хранения секретов даже спустя век после смерти. При этом абсолютно детская и простая получилась книжка, идеально сочетающая информацию и сказочность чужого мира.
Не знаю, где вы будете ее искать - я сама нашла с рук в соцсетях по большой удаче, но если знаете, что произошло 155 лет назад и поднимаете сегодня бокал за - поищите, оно того стоит.

Прочитала подряд две книги про книги, обе толстые, обе авторские, обе вышли в АСТ, оба автора - симпатичные брюнеты (чо б ещё придумать общего в рамках фестиваля обобщений): "Вид с дешёвых мест" Геймана и "Удивительные приключения рыбы-лоцмана" Галины Юзефович. И вот если Гейман равно любовь и неистовое желание прочитать и перечитать всё упомянутое, искренность, споры и разговор (ок, не все включенные тексты стоят того и некоторые я бессовестно пролистывала), то попытка понять феномен Юзефович с треском провалилась.
Нет, чо, круто что в мире литкритики есть звезда, только я упорно не вижу за светом звезды собственно критики. Приятно, что кто-то без иронии симпатичный говорит с тобой про современный литпроцесс и делится рекомендациями, но некоторые мои друзья справляются с этим эффективнее, при этом не используют в каждой пятой рецензии одни и те же обороты (если читатель чего-то ждёт у Г.Ю., то рифмы розы, а если разговоры, то как у кэрролловской Алисы - когда подряд читаешь эти кусочки, а не раз в две недели на медузе, глаз начинает дергаться), и даже обосновывают своё "нравится-не нравится" глубже, чем "зимним вечером сойдет" и "ой, не будем о плохом". Ок, сюжеты пересказаны ловко и почти без спойлеров, в этом смысле сборник мне полезен как человеку, который хочет восстановить картину худлита последних пары лет, но так я на филфаке перед экзаменом читала краткие содержания произведений - чтобы восстановить прочитанный оригинал, без него эта штука не работает. Так и тут - снова вспомнить хорошее прочитанное приятно, ничего из других названий прочитать ни разу не захотелось. А вы говорите.

(сделаю вид, что была в коме полгода, а потом проснулась водички попросить, здрасти)
Вообще тут будет уместно коротенечко взвыть, что если читать еще успеваю, то думать о прочитанном уже не очень, не говоря про писать. Что в целом славно, меньше ценных мнений в интернете - больше воздуха. Но сегодня нашлось три часа целиком без перерыва (вот зачем нужны тату-салоны), чтобы за раз прочитать фантомовских "Девочек".
Вообще-то я их себе не планировала, но на крякке издательские дяденьки так любовно рассказывали о своих книгах, что взяла - ну, и новинка о которой все говорят, маленький такой щегол.
И говорят-то заслуженно, текст - почти поэма, самодостаточный, четкий, с картинкой в голове, человеческими образами и вообще - верю, могу полюбить, из тех, что не знаешь как продать, но близкому посоветуешь искренне.
Только вот все промо-отзывы, и даже обложка лишают читателя удовольствия разгадать фокус, рубят сразу - книжка вот об этом, и еще вот об этом, а если вы не поняли, то щас расскажем как именно реализуется метафора, нна! (не буду озвучивать, вдруг вы еще не напоролись) Ну блииин, я же читаю чтобы самой до этого докопаться, я для этого даже филфаку пять лет отдала, чтоб научиться вчитываться и получать от этого удовольствие. Не надо так прямо, это не такой сложности текст, чтобы кто-то сам не догадался. Ну или прячьте это все в конвертик на задней стороне обложки, чтобы сравнивать собственные мысли после прочтения с, а не до.
А роман прекрасный, и популярность его объяснима, по уровню совпадения внешней травмы и внутренней не хуже Фоера, да и по человеколюбию тоже.

Это из "Кода бестселлера" (Джоди Арчер и Мэттью Л. Джокерс), которая ближе к концу все больше мне нравится. До обзора на Медузе снобски думала, что это книжка для писателей и тех, кто хочет ими стать, зато теперь могу предположить, что Галина Юзефович не все рецензируемые книги дочитывает до конца.
Вкратце - авторы заморочились (или реализовали грант изо всех сил) и придумали программу, по которой компьютер определит с точностью 80%, будет книжка продаваться или так полежит. Треть книги они стараются объяснить, что это за программа такая (или куда ушли грантовые деньги), а потом плюют и весело ударяются в наш любимый филологический анализ текста, и что приятно - не с точки зрения кафедры, а глазами читателя, который голосует за книгу покупкой. Никакого нлп, чистая филология как точная наука на примере Оттенков серого, Гарри Поттера, Исчезнувшей и тп. Начинающим писателям, впрочем, тоже небесполезно, а увлеченному читателю так тем более.

Вот это, конечно, книга мечты. Серьезно, там три главные вещи для счастья:
- Музыка (действие начинается в оперном театре, главных героев зовут в честь персонажей Гофмана и Моцарта, а энциклопедические ремарки о строении контрабаса и работе дирижера вплетены в текст так изящно, что непонятно, как я жила раньше без этих знаний)
- Мыши. Тео - это очень развитая мышь, он умеет читать и слушать музыку, мечтать и рисковать собой ради друга, а это не всем людям дано, ага. Страшно трогательно он сначала ворует кружева у балерин ради сестры (не бываете мышиного балета? Пф, когда-то не было и человеческого), а смех над ней не означает нелюбви, неа.
- Море. Тео мечтает увидеть море, это у него генетическое, от прадеда Магеллана. То, как он туда попадает - отдельное кино, читайте сами, и лучше вслух на разные голоса.
В конце еще есть бумажный театр, можно вырезать музыкантов и инструменты и запилить оркестр на подоконнике.
Чтд, Дашевская дана нам литературными богами за какие-то будущие заслуги авансом, давайте не подведем.