За последние годы я видела много материалов, которые учителя делают для своих уроков и иногда выставляют эти материалы на продажу. У Брайна Томлинсона есть идея про materials on paper и materials in action. На бумаге всё выглядит неплохо, а когда вы начинаете применять эти материалы на уроке, все может оказаться не так радужно. И также есть разница между материалами для себя и на продажу. В последнем случае вам надо продумать очень тщательно всё – от инструкций до последовательности заданий – чтобы ваш коллега, купивший эти разработки, мог легко провести по ним урок. И вот тут начинаются подводные камни.
Я хочу дать несколько советов учителям, делающим такие материалы. Хочу сразу предупредить, что всё это не относится к чьим-то конкретным разработкам. Пожалуйста, не переносите на себя. А впрочем, почему бы и нет? Почему бы каждому из нас не задуматься, а хорошо ли я эти самые материалы делаю.
1. Если у вас в материалах есть видео в качестве input, не поленитесь напечатать к нему скрипт. Наверняка он понадобится – что-то не будет понятно ученикам или просто захочется что-то показать им в тексте. Даже если к видео на ютьюбе есть субтитры, все равно скрипт быстрее просмотреть при подготовке к уроку. Да, я понимаю, это долгое и муторное занятие, а материалы, как правило, продаются недорого. Ну так возьмите чуть больше денег, но сделайте скрипт.
2. Если вы даете вопросы к видео, проставьте хотя бы для учителя минуты и секунды, на которых будут ответы. Еще лучше дайте эти ответы на полях или в каком-то дополнительном файле. То есть сделайте как бы answers типа teacher’s book. Не просто методические рекомендации туда впишите, а дайте ответы.
3. Только comprehension questions недостаточно. Например, тема кулинарии. Героиня видео достает ингредиенты. Вы спрашиваете, какие ингредиенты. При этом это можно понять и не слушая видео, а только глядя на картинку. Ну ок, хорошо. Но через два вопроса снова вопрос «Из чего состоит блюдо?». Так на него ответ такой – про ингредиенты выше. Спрашивается, зачем этот вопрос. Я спросила об этом автора материалов. И получила интересный ответ: я задаю только те вопросы, в которые могу вшить лексику к уроку. Хм… очень сомнительный способ работы и над лексикой, и над аудированием. Сегодня моя прекрасная коллега Оля Ковтун написала очень интересную вещь: «Люди думают, что вставляя в вопросы тонны лексики, это помогает её exposure. Но это не так.» Я очень жду от Оли пост об этом, а пока просто соглашусь с ней. И вот теперь перейдем к лексике.
4. Если вы из текста или видео, которые идут у вас в качестве input, отбираете какую-то лексику, задумайтесь, по какому принципу вы ее выбрали. Просто что-то fancy? Что-то малознакомое? Какие-то метафоры типа “a loose cannon”? Вы уверены, что она нужна вашим ученикам? Ну хорошо, вы взяли метафору, но почему тут же существительное “party” и союз “inasmuch as”? Просто потому, что они есть в видео? А не справедливее было бы сначала посмотреть видео, изучить с учениками скрипт и пусть бы они САМИ выбрали интересующую их лексику? Не вы за них, а они сами. Например, в том же видео есть симпатичная коллокация “rekindle feelings”, и она осталась не включенной в список лексики к уроку. А почему? Или вот: brim with confidence. Или: deserve the credit for sth. Все они остались незамеченными. Но зато замечена “a loose cannon” и “par for the course”.
5. Лексику очень важно хорошо презентовать. Да, на это уйдет время, но нельзя просто навалить ее и сказать: а теперь подставьте вместо вот этих слов слова из списка лексики к уроку. Надо ее хорошо present – где можно, дать картинки, нарезать с какого-нибудь Youglish примеры ее произнесения, дать примеры предложений из онлайн словаря, дать синоним какой-то, то есть позволить ученику «пощупать» слово, поиграть с ним, покатать и полепить из него, так сказать. И только тогда давать лексические упражнения.
6. Лексики не должно быть много. Память имеет capacity. Мы не можем запомнить всё. Вместо этих десяти метафор, дайте одну, но отработайте ее нормально.

7. Если в качестве инпута взято видео, то просто comprehension questions мало, хочу еще раз это повторить. Добавьте упражнения на connected speech. Буквально дайте скрипт предложения с пропущенными словами и попросите заполнить пробелы. Или дайте скрипт, в котором некоторые слова заменены на другие, пусть ученики послушают и впишут правильные слова и коллокации. Или дайте несколько похожих слов на выбор и пусть ученик впишет нужное.
8. Последнее про аудирование. Просто на подумать. Недавно мне попалась хорошая статья Джонатона (да, через «о») Райана “Listening in interaction: reconceptualizing a core skill”. В ней он абсолютно справедливо замечает, что очень часто упражнения на аудирование предполагают, что слушающий как бы наблюдатель со стороны (eavesdropper), а не участник (interactant). Но ведь в обычной жизни большая часть аудирования у нас проходит именно тогда, когда мы участники разговора. Вот кто-то обратился к нам с репликой, мы должны ответить. И вот эта часть совершенно отсутствует в наших учебниках и материалах для аудирования. Райан еще вот такие примеры ситуаций дает:
- A neighbour cheerfully calls out in passing.
- A street performer beckons you as you walk by.
- An enraged football fan eyeballs you and yells.

Такие же ситуации можно придумать к теме вашего видео. Если мы возьмем тему кулинарии, можно придумать следующие реплики и попросить учеников дать несколько вариантов реакций на них:
- Oh… is this cabbage? I don’t eat cabbage, sorry.
- I’m allergic to nuts!
- I think I should try to vary my staple diet. What do you reckon?

Райан отмечает, что же это означает для нас, учителей: Listening-in-Interaction activities should include a focus on what is being foreshadowed.

То есть упражнения на аудирование могут не ограничиваться только comprehension questions и decoding, но и включать Listening-in-Action/Interaction activities.

В мае этого года я придумала задание, которое с удовольствием делали все мои взрослые ученики. Я вспомнила свои ощущения, когда говорить тебе нужно в ответ на чьи-то реплики. На днях увидела название: Listening-in-Interaction.
Если вы смотрели сериал Fleabag, то, наверное, поймете, что реплики 2, 7, 8 и 9 оттуда. После ответа ученика я еще показываю, как в фильме герой отвечает.

Поиски видео для занятия. Для меня важно:
- (особенно) на невысоких уровнях людям бывает сложно "достроить" то, что называется schema. Например, Кейт Уинслет рассказывает, как она дочке на съемочной площадке объясняла, в какую камеру смотреть. В ее речи есть слова "camera", "camera line", она крутит головой, прямо показывает, как она дочке объясняла. Но не все взрослые знакомы с устройством съемочной площадки. И несмотря на то, что все слова простые, не каждый может достроить сцену в голове и понять, о чем она говорит. Если я ищу видео для невысоких уровней, я стараюсь избежать вот таких видео, где ученику придется, возможно, достраивать смысл в голове.
- я стараюсь избегать видео с hidden assumptions, какими-то необъяснёнными шутками или идеями. Например, Джеймс Макэвой рассказывает, как ест Marmite и как от него разлетаются все насекомые. Если не знать миф про мармайт и насекомых, то можно не понять. В таком случае я до видео показываю картинку с этим мармайтом, объясняю, что это, и говорю, что есть вот такое поверье.
3) Итак, я нашла видео. Я печатаю весь скрипт на слайде. Это может быть всего 40 секунд плотного текста.
4) Рассматриваю скрипт, чтобы убрать некоторые слова (ученик будет смотреть и заполнять). Убрать надо не просто так, а:
- не слишком плотно (иначе он не будет успевать заполнять)
Дальше я смотрю, какие именно слова убирать. Иногда это content words - без которых смысл непонятен. Иногда это самые простые слова, но в коллокации (мне важно напомнить эту коллокацию). Иногда слова, которые мы проходили (тогда этим "убиранием" я привлекаю к нему внимание). Часто предлагают убрать functional words (вспомогательные глаголы, артикли и т.д.) в connected speech, но я не вижу в этом большой пользы. Ведь даже если их не услышишь, смысл все равно понятен.
5) После этого я слушаю снова, глядя на скрипт с пробелами. Возможно, что-то придется заменить - иногда на слово накладывается посторонний шум, иногда его совершенно не разберешь в речи. Вношу корректировки.
6) Дальше копирую слайд со скриптом - теперь уже со всеми словами и заливаю желтым то, что было удалено. Надо же будет показать ученику правильный ответ.
7) Дальше я выбираю из этого отрывка что-то важное из language: буквально 2-3 слова или выражения. Может, это интересное восклицание или наречие (которые часто остаются сиротами в учебниках). А, может, это интересное прилагательное, которое пригодится в разных ситуациях. Я не делаю упражнения на match the word and the definition, это скучно. Важнее для меня тщательно слово презентовать - с дефиницией на английском; возможно, перевод на русский понадобится; с примерами.
8) Для следующего эпизода я могу изменить задание - сделать менее плотным. Например, ответить на comprehension questions (Почему она так сказала? А что она про __ сказала? А куда они собираются сегодня? и т.д.)
Или я дам кусочек скрипта, но поменяю в нем некоторые слова (ученик слушает и вписывает правильные слова).
Вот так 2 минуты видео превращаются в пару часов работы. Хорошо, что можно использовать с разными учениками.

Сергей ходил на лыжах в окрестностях дачи в Истре. Минус 23.

Любимый Олег Скрипка, "Вопли Видоплясова" и вечный "Щедрик" https://www.youtube.com/watch?v=dg1eMpFfexk

Ну вот еще, придумали. Шаламе один такой. Но этот парнишка мне в "Монастыре" понравился. https://www.ok-magazine.ru/stars/interview/310601-mark-ejdelshtejn

Скорее бы уже занятия возобновились. Задурилась я, если честно. Все-таки отвлекают только уроки, общение с людьми. А так сидишь и думы гоняешь, как то будет да как это случится. Ужас. Не могу уже.

В первом номере Modern English Teacher за этот год вышла моя статья. Здесь только первая страница. Если вам нужна вся статья, напишите мне.

Часто думаю, почему на одних зум конференциях (будь то участие в онлайн конференции или какой-то семинар) чувствуешь себя комфортно, готов говорить, а на других нет.
И у меня такие наблюдения сегодня (я записалась в одну зимнюю школу в Нью-Йорке по cultural studies). Как человек, в принципе учившийся в Европе, я понимаю все эти коллективные практики – обсуждения в парах, в группах и т.д. Понимаю и поощрение в принципе высказываться. Я не понимаю, зачем это делать в самом начале самого первого занятия и на разовом семинаре. Например, семинар по gender and race. 15 минут (!) из полутора часов каждый участник рассказывает о себе и говорит, каким местоимением себя называет (she/her и т.д.). Мне абсолютно все равно, кто как себя называет – он, она, они, оно, их, меня или как-то еще. Я не понимаю, зачем это делать так долго и в принудительном порядке. То есть буквально требуют, чтобы каждый присутствующий в зуме представился, рассказал, какими местоимениями себя называет и где он сейчас находится. Так знакомить людей друг с другом имеет смысл, на мой взгляд, когда им придется провести бок о бок длительное время. Зачем это делать в таком разовом режиме? Я вообще эти представления in front of each other не понимаю. Это еще при том, что лектор пришел на полуторачасовой семинар с тремя слайдами. Ты можешь так прийти, да. Но ты должен быть очень харизматичным и с очень хорошо подвешенным языком, чтобы такое делать.
Я ушла оттуда на моменте этих тягомотных представлений себя.
Второй семинар, там же в зуме. Опять то же самое. Да ёлки-палки, ну зачем?? Ну начни ты сама свой семинар, расскажи людям что-то, расположи как-то к теме, дай какие-то интересные и thought-provoking вопросы для обсуждения и вот тогда пригласи людей в breakout rooms, дай вопросы для обсуждения или задание и напомни, что хорошо бы представиться друг другу. Нет, самое начало, когда есть еще этот коллективный дискомфорт и на тебе: расскажите о себе. Ну что я ей должна рассказать? Сидят люди со всего мира. Может, со мной что-то не то, я не знаю. У меня в принципе есть сложности, да, с самоидентификацией. Когда меня просят представиться, я никогда не могу сразу сообразить, что мне про себя рассказать.
Короче, я считаю, что не надо людей вот так выдергивать в самом начале семинара, дайте им освоиться. И практика рассказов о себе, когда я этих людей больше не увижу, должна нести в себе какой-то смысл. Это как с написанием short stories – рассказ очень короткий, в нем абсолютно все должно работать на главную идею.

Николай Гумилев
Основатели
Ромул и Рем взошли на гору,
Холм перед ними был дик и нем.
Ромул сказал: «Здесь будет город».
«Город как солнце», — ответил Рем.Ромул сказал: «Волей созвездий
Мы обрели наш древний почет».
Рем отвечал: «Что было прежде,
Надо забыть, глянем вперед».«Здесь будет цирк, — промолвил Ромул, -
Здесь будет дом наш, открытый всем».
«Но нужно поставить ближе к дому
Могильные склепы», — ответил Рем.

Продолжу с любимой украинской музыкой. https://www.youtube.com/watch?v=LCTGqapt_W0

Как же я "Тихий Дон" Шолохова люблю. С возрастом и на фоне событий в человеке просыпаются его другие идентичности. Они как бы "пульсируют" в человеке и могут "уснуть" на время. Сейчас все крови, намешанные в моей семье - кубанские казаки из краснодарской станицы, ставшие красными командирами, южноукраинские корни и мусульманское этническое меньшинство, поколениями сражавшееся с империей - чувствую очень сильно.

Интересно: «Мы видим, что более молодые кадры работают по таким предметам, как иностранные языки и физкультура, и очень заметен перекос в сторону возрастных кадров среди педагогов начальных классов. Если учесть возрастной разрыв между малышами и теми, у кого 20+ лет стажа, можно сказать, что фактически бабушки с ними работают» (Мерцалова Татьяна Анатольевна,
Ведущий эксперт Центр общего и дополнительного образования имени А.А. Пинского)

Постоянно мы обсуждаем "нищенские зарплаты и пенсии" учителей. Вот для чего это? Да, нищенские. И что изменится от наших ламентаций? Чтобы они не были нищенскими, за свои права нужно было бороться, начиная с конца 90х. Да, нигде в мире капиталисты, правящие государствами, ничего не отдают просто так. За свои права люди борятся. Не помалкивают в тряпочку, отсиживаясь дома, а борятся. Если мы не хотели бороться, то в чем дело тогда? Тогда низкие зарплаты - не аргумент. Тогда будь добр честно делать своё дело за копейки, если на мировую революцию никто не способен.

ПРО АУДИРОВАНИЕ.
Когда я в 2000 году впервые попала в Америку, я не понимала ничего. Все, что мне говорили, звучало как звуковая или лексическая абракадабра. Такое непонимание речи на слух тянет за собой много сложностей: ты нервничаешь перед каждой встречей («Пойму человека или нет?»), отвечаешь невпопад, переспрашиваешь, сильно утомляешься, пытаясь понять, что тебе говорят.
Аудирование – очень сложный процесс. Ты слушаешь, «конструируешь» сказанное в голове, понимаешь, что стоит за сказанным (шутит твой собеседник или нет, говорит тебе комплимент, флиртует, иронизирует, жалеет тебя и т.д.), в зависимости от предыдущего пункта ты, слушая, уже конструируешь в голове ответ. Тут же ты думаешь о том, а что следующее скажет собеседник.
Есть расхожее мнение, что если вы улучшите ваше произношение, вы улучшите и понимание речи на слух. Какое отношение к этому сложному процессу имеет ваше хорошее произношение, я совершенно не понимаю. Идея о том, что мы понимаем речь лучше, если сами произносим звуки «правильно», кажется мне домыслами. Попросту – лапшой на уши изучающих язык. Такая идея подразумевает, что есть какой-то один способ произнесения того или иного звука, в который вы «попадаете», если произносите его по правилам. Но дело в том, что у разных людей и в разной речи звуки звучат по разному.
Кроме того, есть много других сложностей.
1) Проблема с именами собственными в речи собеседника. Ты не понимаешь, что это имя собственное и думаешь, что там обычное слово. Мало того, что для тебя культурных коннотаций никаких, так ты еще просто даже фонетически не можешь понять, что это не имя нарицательное и "искать" надо в другом отделении мозга и своего багажа знаний. Например, недавно мне попался подкаст о написании сценариев, где было описание стиля написания сценариев: Mike Leigh-ish style. То есть не просто имя, а еще и с «доворотом» -ish. Пойди пойми в потоке речи.


2) Звонкие согласные оглушаются, долгие превращаются в краткие. Например, curveballs буквально превращаются в какое-то “curples”. Как сказала мне коллега Оля Ковтун (мы обсуждали с ней этот подкаст): "Мне кажется, что тут за счет [v] в curve идет ассимилятивное оглушение [b] в [p]. В целом в этом кусочке она очень эмоционально говорит, слышно, что она действительно говорит о чем-то очень близком ей, отсюда космический темп, долгого [ɔː] нет."

3) Вы можете понимать произнесенное слово, но вы не знаете его, и это осложняет понимание. Например, в подкасте о писательнице было так: It was so deft in "Tarnished". Но если ты не в курсе, что у этой Джулии был роман "Tarnished", то как понять, о чем речь? Думаешь, может, там It was so deft and tarnished? Да, конечно, это не имеет смысла, но не всегда у нас есть время складывать такие паззлы в голове, одновременно продолжая слушать.

4) Человек, которого вы слушаете, придумал слово сам. Например, недавно мне попалось «unbouncy email» (сухой, невыразительный). Такого слова нет в словаре, есть “bouncy” и “not bouncy”. А тут англичанка придумала “unbouncy”. Ты слушаешь и твой мозг вынужден работать на космически-скоростных оборотах: что за «анбаунси» такое?

5) Нам часто предлагают minimal pairs с долгими и краткими звуками, но еще есть сложность с дифтонгами и подобными им не-дифтонгами, например lord – load. В потоке речи они могут звучать очень похоже. И ты снова ломаешь голову.

То есть аудирование - очень сложный процесс и сложный навык, в котором задействованы и ваша наслушанность разных спикеров и разных манер говорения, и ваш культурный багаж, и ваша скорость обработки информации, и ваша память. И, видимо, еще много чего. И одним улучшением произношения тут не поможешь.

Читаю вчера интервью с Звягинцевым. И он так хорошо мои мысли выразил: "Вот понимаете, что такое реализация для человека? Пока ее нет, человеку тесно в самом себе. Можно впитывать, многое читать, вбирать в себя, ходить, смотреть, учиться - это здорово и необходимо. Но в какой-то момент... Эти "камни" ты насобирал, и их нужно разбрасывать, иначе они раздавят тебя. А когда нет и нет реализации, ощущение ужасное, гнетущее, очень опасное - оно у меня копилось 10 лет. Нужно проявить терпение и ждать. Это тоже своего рода жертва. ты отдаешь ее на алтарь своей самореализации. Ожидание как жертва. Только ведь никто тебе не скажет, когда и чем закончится твоё ожидание."

Пересматривая старые фильмы Н.Михалкова, я думаю, что у него никогда не было черного и белого. Правых и виноватых. Как он жалел всех. Как он любил своих героев. Всех. Как он мог так измениться?

"Вы говорите: поедем в Европу. Да у меня нет сил даже до крыльца дойти". (Чехов "Иванов")

Перечитываю "Бесов" Достоевского. Вот герои - говорят одно, делают другое. Врут. А им все верят. Беспределье - когда ни семьи, ни профессии, ни религии, ничего.
И когда Шатов говорит Ставрогину: так когда же ты врал? когда говорил мне то? или вот это, абсолютно противоположное?
А Ставрогин ему: ни тогда, ни сейчас не врал.
Боже мой, вот она бесовщина в чистом виде. Когда правды нет. Когда вывернуто всё наизнанку. Дьявол бы дал хоть какую-то идею. А мелкий бес может только так. Прям как сейчас всё.

Как Бунин учил Катаева стихи писать. "Дойдя до одного стихотворения, где я описывал осень на даче (ну уж, разумеется, на даче А. М. Федорова), Бунин не торопясь прочитал его вполголоса и остановился на последней строфе, где мною в поэтической форме была выражена та мысль, что поэт, он же и живописец (дело в том, что Федоров занимался также и живописью), написав натюрморт – глиняный кувшин с астрами, как бы спас эти последние цветы от смерти, дал им на своем полотне вечную жизнь – или что-нибудь в этом роде.

«А в кувшине осенние цветы, их спас поэт от раннего ненастья, и вот они – остатки красоты – живут в мечтах утраченного счастья».
Бунин поморщился, как от зубной боли.
– Вы, собственно, что здесь имели в виду? – спросил он. – По всей вероятности, мастерскую Александра Митрофановича на втором этаже, где он пишет свои натюрморты? Не так ли? В таком случае лучше было бы написать так.
Бунин перечеркнул последнюю строфу карандашом, а на полях написал: «А на столе осенние цветы. Их спас поэт в саду от ранней смерти».
Он немного подумал и затем решительно закончил: «Этюдники. Помятые холсты. И чья-то шляпа на мольберте».

Я был поражен точностью, краткостью, вещественностью, с которой Бунин, как бы тремя ударами кисти, среди моих слепых общих строчек вдруг изобразил мастерскую своего друга Федорова, выбрав самые что ни на есть необходимые подробности: этюдники, холсты. Шляпа. Мольберт.
Какой скупой словарь!
С поразительной ясностью я увидел тяжелый, грубо сколоченный, запачканный красками мольберт и на нем небрежно повешенную бархатную шляпу с артистически заломленными полями, по-тирольски – вверх и вниз, – что удивительно верно передавало весь характер Федорова с его изящным дилетантизмом и невинными покушениями на богемистость"

(В.Катаев "Трава забвенья")