Рефлексия
Замечаю, что в моем окружении стали писать. Книги, рассказы, истории. О жизни, о себе, о вечном. И я туда же.
Раньше я бы назвал это состояние рефлексией, но на психфаке, где я учился, у меня выработали стойкую негативную реакцию на это слово, поэтому я не знаю, как назвать это движение души. Придумал слово: писачество.
У меня дилемма. Писачество: это реакция на возраст или на время, в котором живем?
Мы придумываем себе разные оправдания, почему мы начали писать, но это ведь оправдания. Не зачем, а почему. Чувствуете разницу? Даже здесь мы не свободны, и писачество не наш выбор, нас сюда силком затащили.

Если это реакция на время, то писачество сродни внутренней эмиграции, когда в России вынуждены уходить в себя. Внутреннее еврейство. Кто-то из иноагентов писателей заметил, что в России рост числа талантливых писателей – это реакция на время, и как жаль, что в России хорошая литература возможно только (только?) в таких условиях. Почему Достоевские рождаются после расстрела и каторги?

Если это реакция на возраст и зрелость, то тогда писачество это остановка, верно? Есть страх, что заряд движения вперед и вверх иссякает, и мы пытаемся хоть как-то компенсировать потерю энергии движения. Писачество как признание поражения? В 50 уже остановка? Конец жизни.... Рассказы как признание конца... Страшно. Стать признанным шансов нет, так может потратить силы на попытки жизни, а не эти похороны себя?

Чистилище
Вынужден признать: я попадаю в больницу чаще среднестатистического россиянина. Единственное оправдание– отчеты по этим посещениям. Аллюзия на Уальда. Пошло.
Попав на ресепшен, я кое-как убедил меня зарегистрировать и получил прописку в Чистилище... Это место первичного приема, после которого нас, грешных, кого в ад, кого в рай. Мой рай была надежда получить антибиотик и уехать домой. Мой лечащий врач (здоровый, лысый грузин с безнадежно циничным выражением на лице) потратил на опрос минуты полторы, после чего меня оставили на кушетке на четыре часа.... Разговор с врачом убедил меня, что в этом месте не действуют обычные менеджерские законы (переговоры, манипуляции, убеждение и прочая эта вот хрень), поэтому я просто заткнулся, подложил под голову рюкзак (я не забыл взять ноут, две книги, но забыл взять мыло, полотенце и, простите, запасные трусы) и растянулся на кушетке.
Смысл Чистилища я понял очень быстро, в помещение на каталке завезли женщину, которая неожиданно резко и пронзительно закричала:
- Снимите мне боль! Снимите мне боль!!!!
В этот момент я понял, что надо писать великий рассказ, потому что жить с этим голосом дальше было непонятно как... Мои фантазии развеялись быстро. За четыре часа я насчитал восемь женских голосов. Восемь голосов на разный лад просили унять боль. Резкие, скулящие, даже бас. Никакого великого рассказа... Это будни. Персонал больницы не спешил помочь: молодой рыжий и смазливый медбрат успевал флиртовать и даже, простите дамы, хватать проходящих мимо медсестричек, а главная дама устало повторяла, жениться тебе надо, барин. Барин себя оправдал позже, когда сбегал по моей просьбе в магазин.
К исходу примерно второго часа я понял, что задержка со мной (женщин все-таки увозили и что-то делали) это благо для меня: значит у меня не все так серьезно. Я попытался просто включить внутренний приемник.
Инвалид, слепой. Допился до того, что у него отказало мочеиспускание. Ему предложили вставить катетер, он, разнося перегар вокруг, кричал, чтобы ему проткнули дырку там, и он поедет дальше бухать...
Еще один пенсионер. На фоне пьянок у него развился атеросклероз, ему отрезали часть ноги, врач удивленно спрашивала, тебе не пора задуматься над образом жизни? Пенсионер не пытался ответить. Ногу ему перебинтовывали напротив меня, я не смотрел, но запах....
Еще один бомж с вокзала. Врач размотала ему ногу и стала орать на бригаду скорой помощи: мудаки, блядь, вы, долбоебы, даже не можете на месте осмотреть больного, у него просто ноги грязные! Понаберут же долбоебов. Один из долбоебов начал жарко доказывать, что был лучший на своем курсе.... Долбоеб был под два метра ростом, а девчушка врач не выше метр шестьдесят, голос у нее был реально девичий, но объяснять она умела доходчиво.
Очередного мужика привезли прямо с дачи. Я понял, как я глубоко ошибаюсь в людях. В моей табели о рангах он тянул на интеллигента. Хотя может он и был таким. Неделю уже ничего не ест. Вчера блевал водой. Сегодня начал блевать кровью. Врач (та самая девушка) бесстрастно спросила: употребляли алкоголь сегодня. Мужик также спокойно: да. Сколько? Две бутылки водки....
Я был на грани. Тело извивалось на кушетке. Не от боли. От .... сами понимаете, от чего.... Я хотел кричать: прекратите, остановите это!!!!
Спас меня врач: анализы крови, узи, еще какая штука в кровь и съемок на машине Дженерал Электрик в виде бублика (а я мысленно радовался, что эта американская штука до сих пор работает в России).
Я приехал в больницу в полдень, к десяти вечера я был на грани нервного срыва. Я надеялся на антибиотик. Врач был неумолим: меня отвезли в палату, а в час ночи тот самый здоровый, лысый грузин резал меня на операционном столе.
Избавление наступило часа в два, когда меня обкололи обезболивающими, и проваливаясь в сон, я решил, что для меня дорога из Чистилища была все-таки в рай...

На дне
Знаете, что самое тяжелое в пастьбе коров? Пасти 12 часов, конечно, само по себе тяжело. Неважно, в дождь или в зной. 12 часов на ногах. И не в кроссовках, а в сапогах: утром роса, на пастбище можно в болотину влететь. А если начинает телка гулять, живым домой не вернешься. Баламутит бычков, начинается свадебный «хоровод». Набегаешься. Стадо не колхозное, а разношерстное от частников: здесь коровы, бычки, телки.
Но самое тяжелое в перегоне коров через дорогу. Утром выгоняем за дорогу, вечером обратно. Это единственная дорога, что соединяет мой родной город с Красноярском. Градообразующий завод приказал долго жить, все не спившиеся мужики ездят на работу в Красноярск. Утром туда, вечером обратно. И все они видят, как утром Бабушкин перегоняет коров через дорогу, а вечером обратно. И все они неприлично ржут надо мной. Машины полные (водитель берет пассажиров, чтобы подработать), и вот один пассажир показывает пальцем на меня и, давясь от смеха, рассказывает:
- А помните Бабушкина? Он еще университет закончил, а потом работал коммерческим директором на заводе? Вон он! Бухариком стал. Хуже бомжа. Опустился, что коров стал пасти. А сколько гонора было. Отличник, спортсмен... Говно...
Кончиками ушей чувствую, как вот вся эта очередь из автомобилей, образовавшаяся, пока коровы переходят дорогу, просто закатывается со смеху. Я ненавижу в этот момент всех: коров, которые намеренно замедляют свой ход, напарника по пастьбе, который никуда не торопится. И водителей в машинах ненавижу больше всего. А тех, кто сигналит, ненавижу лютой ненавистью: очевидно же, водила хочет, чтобы я обернулся, посмотрел на него, и они поржут, глядя мне в глаза.
Нет, я не доставлю им такого удовольствия. Я низко опускаю голову и смотрю в сторону... Это жуткое унижение: я спился, на работу меня никто не берет, единственный способ заработать деньги – наняться пасти коров.
Мой напарник – Михалыч – бывший капитан дальнего плавания. Плавал по Северному морскому пути, на Дальнем Востоке. Командовал моряками. Уровень полковника. Умел навести порядок. Спился, усох, как будто растворился. Живет в квартире умершей сестры. Пропил все. Зимой ходит в резиновых сапогах. Зубов практически нет. И 60 лет еще нет. Сил у него бегать за коровами тоже нет, но я его прощаю, когда он начинает рассказывать про свои плавания. Истории странные:
- Высадили мы команду на острове. Сами уплыли. А уровень воды меняется, остров затопило, выжил один...
Душа отдыхала на коровах. Ты ей рассказываешь, какие козлы вокруг тебя, а она жует и косится на тебя осторожно. Но все равно становится легче. Коровы постепенно привыкают к тебе, и даже дают гладить себя. Глупо, но в этот момент чувствуешь, что не совсем пропащий человек, кто-то тебе еще доверяет.
Вечером платили за работу – 20 рублей, хлеба, молока. Бутылка водки в магазине стоила от 40 рублей... Но на 20 рублей можно было купить пол-литра спирта на блатхате – квартире, где подпольно торговали.
Деньги я сразу отдавал на сохранение сердобольной старушке – чтобы не пропить. Умывался на улице под краном, шел спать в сарай на сеновал. Иногда удавалось читать. Кто-то выбросил Астафьева, так я прочел «Звездопад», «Кража», «Пастух и пастушка».

Главное – не думать про завтра. Будущего нет, судьба как у Михалыча. Резиновые сапоги зимой, почти полное отсутствие зубов... А мне всего 26. Нет, нет, лучше про это не думать... Чаще всего в те дни приходили на ум воспоминания о Довлатове. Какой-то гость пришел на день рождения писателя, а «Серега» (как мы любим показать свою «близость» к великим) уже был в отключке, и красной помадой на зеркале рукой именинника было написано «33 года в дерьме и позоре»... У меня эти слова кровью в висках бились... В дерьме и позоре....

Как я стал «главным HR-аналитиком»
Служебная записка. Не рассказ.
Как в том романе: не было более несхожих людей, чем эти двое. Где я, а где HR-аналитика.
Это странно, поскольку знают меня чаще, как аналитика, да и большинство читающих (положите руку на сердце) читает мои рассказы в связи с моей популярностью на этом поприще.
При первом поступлении на психфак универа я сдал экзамен по математике на «2» и пошел готовиться к поступлению на следующей год. В следующем году математики не было, и я успешно поступил. В универе был тервер и матстат, и я даже получил по этому предмету «5» баллов, но достаточно сказать, что моя курсовая работа состояла из описания распределения времени курения сигарет. Но даже здесь данные я выдумал: у меня распределение было нормальным, а сейчас я понимаю, что оно должно быть ближе к экспоненциальному. А оценку «отлично» я получил скорее из-за симпатии препода. Она как-то на лекции сделала нам предложение: кто будет читать стихи 15 минут наизусть, не прерываясь, тот получит зачет по курсу. Вызвался я один. Но через 1, 5 минуты сорвался от волнения. Читал Ахматову.
{Пауза 20 лет}
К HR-аналитике лицом я повернулся благодаря .... выборам. Мне было 39 лет! Один математик показал результаты распределения голосов выборов депутатов по избирательным участкам, где у всех партий было нормальное распределение, а у одной – совсем не нормальное (все совпадения случайны, ага ага). Так вот выяснилось, что для моих коллег из c&b (тех, кто занимается зарплатами) нормальное распределение за гранью возможного. Ну как же так? А квартили, перцентили? Я не Гаусс, но и не совсем дебил....
А вошел окончательно в аналитику на слабо и из-за склонности к срачу. Ну помните, как Д’Артаньян (не тот, который «Я Д’Артаньян, а вы все пидарасы», а герой романа Дюма)? Сначала я посрался в Линкедине с профессором Виноградовым из Киева (это было наше первое знакомство, сейчас мы в нормальных отношениях и френды в запрещенной в России соцсети). До сих пор помню тему срача: «хвосты» в измерении коэффициента Спирмена. Потом вошел в тусовку аналитиков, где пересрался со всеми. Пришлось изучать матчасть, чтобы понимать, о чем срешься.
Продвигать аналитику в массы сам не хотел, свой уровень я знал хорошо, но «помогли» «друзья». Был я тогда редактором сайта по HR, решил организовать серию вебинаров по применению аналитики в HR, да из первоначальной толпы желающих вести такие вебинары не осталось никого, пришлось вести самому.
Так и понеслось....
Аналитика для меня была больше философией, концепцией Мироустройства, даже Любовью, а не математикой, я семинары вел, как будто на митинге выступал... Без всякой практической пользы, но с вдохновением...
Ругался из-за Аналитики так, как будто честь любимой дамы отстаивал... И капризной... В жизни появились пайплайны, рекуррентные сети, наивный Байес и семипараметрическая модель Кокса...
Но потом, как в любом настоящем браке, выяснилось, что вот это вот все не главное. Рандом форест любой студент напишет лучше меня, а у любимой дамы выявились ограничения, появились морщины. Да и я не идеальным партнером оказался. Короче, наши отношения зашли в кризис.
Мы оказались достаточно зрелыми, чтобы не бить публично тарелки и обвинять друг друга в неверности, мы принимаем друг друга со всеми недостатками.
Лет 6 или 7 назад в одном опросе меня назвали «главным HR-аналитиком», но это лишь потому, что наши отношения были достоянием публики.
Мы повзрослели и просто хотим приносить пользу, а не стоять на баррикадах, не ввязываться в срачи и не учить других, как правильно....

Сами знаете....

- После того, как в 2021-м году началось сами знаете что...
- Простите, сами знаете что началось в 2022-м году
- Пардон, сама не знаю, почему ошиблась, конечно в 2022-м
- Но давайте прекратим этот разговор, сами знаете почему...

День книголюба
Я, конечно, по советским меркам считался начитанным мальчиком, но настоящая любовь к книгам пришла с перестройкой. Ну помните же: гласность, демократия, Горбачев – забытые, к сожалению, понятия нашей жизни.
Тогда стало интересно жить, мы стали выписывать больше газет. И вот в Известиях вышла статья про малоизвестных в СССР писателей. Там было много имен, но первым в списке шел Альбер Камю. Удивительно, но книга была в городской библиотеке. Все три его романа, рассказы, нобелевская речь.
Я помню прекрасно наш первый вечер знакомства. Какой-то невероятный слог:
"Вчера умерла мама. А может быть сегодня....". Фразы выстрелы в висок, в упор, оглушающе...
В голове пульсировало: неужели так можно писать??? ТАК можно?
Я в состоянии транса проглотил все романы Камю... Самый сильный, безусловно, "Чума". Вот эта вот роковая обреченность на муку и крест безбожника.
Тогда же почти всего Достоевского прочитал. «Если бога нет, значит все дозволено?» Ну как не прострелить этими словами душу восторженного юноши? Сам Камю признавал, что вся экзистенциальная философия выросла из одной этой фразы Достоевского! Из одной фразы... И как было притягательно мучительно примеривать на себя душу Ставрогина из «Бесов»: «...неопределенное ощущение той вековечной, священной тоски, которую иная избранная душа, раз вкусив и познав, уже не променяет потом никогда на дешевое удовлетворение».
Потом уже, на первом курсе универа, подрался с соседом из-за интерпретации «Подростка» Достоевского, потому мы с ним сидели на подоконнике и курили. Он стал моим лучшим другом.
А еще Кафка - его рассказы читать — это же как в бездну смотреть... Ты читаешь «Превращение» и чувствуешь, что этот зверь урчит где-то внутри тебя...
И жил я тогда ошеломленный, осветленный, пропитанный чувством той самой вековечной тоски...
Было мне тогда 17, 18, 19 лет – так, наверное. У меня в родном доме лежали непрочитанные книги. Я думал, что рано или поздно вернусь, и в том почти позабытом состоянии транса буду, лежа на безнадежно продавленном диване, читать эти книги, но время заставило признать поражение, и я недоуменно спрашиваю себя: почему я в 17 лет чувствовал сильнее и когда в своей жизни успел растерять это?

Билет в один конец
Мы познакомились на Однокласниках (так давно это случилось). Она коллега - HR в одной небольшой республике бывшего СССР. Это было просто знакомство.
Как-то она написала: хочу встретить Новый год в Москве. Я ответил:
- Гут, хорошая идея!
Перед Новым годом сообщение: такой то рейс, встречай во столько то...
ЧТО?????
Я так с открытым ртом и поехал в аэропорт.
Новый год мы встретили вместе....
Денег у нее с собой не было: все потратила на дорогу до Москвы.
Пришлось купить ей билет домой.
....................
На днях я в воспоминаниях фейсбука увидел ее коммент, прошел на профиль, а у нее своя танцевальная школа в США - сальса там, латинос и прочий брейк данс...
Почему-то совсем не удивило.
Видимо, в США тоже уехала, имея денег в один конец.

Бох послал
Питер не Питер без прогулки возле Спаса на крови, Красноярск не Красноярск без похода на Столбы. Лазаю я для любителя неплохо. Точнее лазал. Ещё лет десять назад. Приспособил для "практических" нужд. Дожидался у подножия скалы одиноких девушек (по одиночке они не ходят) и предлагал доставить на вершину в целости и сохранности.
Дальше начинался интим с эндорфином. И не думайте, что все это ради кайфа поприжиматься. На краю пятнадцатого этажа любая девушка сама вас за все потрогает, чтобы не упасть. Но кайф был таки в психологии. Вы представляете, как по мущински чувствуешь себя, когда девушка доверяется тебе? И вот это вот бум-бум-бум - биение сердца - в твоих руках. И ты такой весь из себя излучаешь уверенность и твердость. Этого хватало даже без продолжения общения.
Но не сегодня. Девушек просто не было. Нет, была парочка, но они мне даже отвечать не стали, поскользив по мне пустым взором. Пришлось забираться в одиночку.
На вершине я встретил профи столбиста скалолаза. Разговорились. Пожаловался ему на больные колени. Он оказался врачом. Лечил меня, пока ползали. От всего. Когда спустились вниз, он спросил, как у меня здоровье в интимной части.
И тут меня осенило: так это мне кто-то сверху специально его послал. Кто-то там наверху решил, что пора уже завязывать с девушками, заняться коленями. Мое знакомый меня успокоил: не совсем завязать, а взять на паузу, пока не разберусь с коленями....

911
Решил прогуляться перед сном по родному городу. В парке на лавочке девушка плакала навзрыд, не скрываясь. Хотел пройти мимо, не мешать изливать чувства. Ведь это же несчастная любовь, все дела.. Некстати вспомнилось: "Плачет девушка в автомате...". Но не выдержал, спросил.
- Девушка, могу я вам чем-то помочь?
- У меня телефон отобрали!
- А что вы на лавочке сидите? Надо в полицию бежать!
Я тут же набрал 911 и сообщил об ограблении. В ответ меня спросили, что москвич делает в центре Сибири. И начали выносить мозг. Уверяю вас, что жестким я бываю не только в сраче в социальных сетях.
- Сообщите мне свой личный номер! Если наряд не прибудет в норматив, у вас будут проблемы!
Ну и для веса сообщил свое место работы.
Наряд полиции уложился в норматив... наверное. Потому что нормативов я не знаю

Но мне этот случай в карму не зачтется: в карму идет только то, что остается только при тебе...

Вденьрожденьевский парадокс.
Почему в день рождения, когда куча друзей, коллег, знакомых искренне желают тебе всего-всего, когда тебя просто обволакивает вниманием, ты весь день занят ответами на поздравления так, что губы устали улыбаться, и мышцы лица начинает сводить, и, казалось бы, не остаётся ни минуты, чтобы по настоящему заглянуть в себя, в день, когда ты как никогда должен чувствовать свою нужность другим, именно в этот день ты острее и ярче всего чувствуешь одиночество и пустоту, и отвечая на очередное поздравление, кажется, что ты вот-вот готов сорваться и закричать или завыть от непонимания и безысходности?

1 сентября
Сегодня последний день пребывания в родном городе. Я выскочил по делам утром. Шел противный осенний дождь. Переходя дорогу, наступил ногой в лужу и выругался. И тут накрыло.
1 сентября 1979 года я в этом же месте наступил ногой в лужу. 45 лет назад. Дождь был сильнее, мы с мамой торопились в школу. Это было моё 1 сентября!
Мама была искренне рада и просто лучилась счастьем. Я ее эмоций не понимал, не разделял и был раздражен: мой сосед, Петька Бузиков, второклассник, голосом опытного сидельца сообщил мне, что в школе нет ничего хорошего, это концлагерь для детей. И шел я на линейку в ужасном настроении.
Город был молодой, детей было много, школа была одна, и первоклашки заняли все футбольное поле. Учиться мне выпало в 1Г. Были и Ж, и З.
Настроение мне поднял мой друг по детскому садику  Дима Журавлев. У мальчика из соседнего класса были джинсы, Дима не мог просто пройти мимо и пнул раза два обладателя модных брюк. Завязалась потасовка, я немного успокоился, поняв, что хоть в чем-то школа похожа на детский сад... Мама подарила цветы моей первой учительнице и продолжала все также сиять. И я только сегодня,попав ногой в лужу, понял: это же такое счастье вести своего сына в первый класс.

Я вернулся домой сменить носки и побежал дальше: сегодня последний день пребывания в родном городе, нужно успеть поставить памятник на могиле родителей.

Последние львы империи
Сложный для меня текст. Очень надеюсь, что поймете меня.
На фото – мой друг Виктор Винтер. Я уже писал о нем. Он погиб в 2023-м в Донбассе. Пошел добровольцем. Два ордена мужества, орден Жукова, медаль «За отвагу». Служил в разведке. До этого служба в ВДВ, был спортсменом, выступал в соревнованиях по боям без правил.
Погиб он не за Путина и даже не за будущее России. Погиб он за прошлое России – за идею Советского Союза, за империю.
Мы знакомы с ним настолько давно, что спорили еще по поводу войны в Ираке, когда американцы выгоняли Хусейна из Кувейта. Витя еще тогда хотел пойти воевать с американцами, чтобы «навалять» им. Мы жарко спорили, без всякого успеха.
Я на стыке веков занимался бизнесом, и когда на меня наехали бандиты, я пришел к нему, и он пошел со мной, не задавая вопросов: кто наехал, сколько их, почему и т.п. Это не было дракой, я тогда поучаствовал в настоящей рукопашной. Запомнилось, как от удара Вити у одного урки оторвался с головы кусок кожи с волосами и кровью и улетел в самостоятельный полет....
И еще одно. Он не был способен на преступления. Как-то мы по дороге становились с ним на заправке. Посреди поля. Я выбросил фантик от жвачки. Он наорал на меня, и я нашел и поднял этот фантик.
Был такой фильм «Львиная доля». Попсовый боевичок, но я запомнил его. Караченцов, Певцов, Хаматова. Львиная доля это не когда тебе больше достается, а когда империя рушится, а ты – лев – погибаешь первым.

Леха.
Он был моим самым близким другом в старших классах школы. Нас объединяла целеустремленность (удивительно, правда?). Мы сошлись на учебе: оба учились осознанно – так, наверное, правильно сказать. Даже создавали планы своего развития: ходить на концерты, в театр (другого не знали).
На его день рождения, в мае, выпроводив всех гостей, мы сидели на балконе, курили и вели задушевный разговор.
- У тебя есть цель в жизни? – это он (что доказывает, молодежь не только о тряпках умела говорить даже в забытых богом рабочих поселках).
- Конечно, в Университет хочу поступить, — это, очевидно, я сказал.
- А я хочу себе машину купить!
Меня такой ответ даже покоробил. Что же за цель такая материальная? Мы тогда долго спорили, какие цели правильные.
Каждый из нас достиг своей цели: он купил машину, я поступил. Наши пути разошлись.


Прошлым летом мы случайно встретились в нашем родном городке. Я приехал из Москвы, а он из своего дома в тайге закупался продуктами. У него свой бизнес – серьезный по местным меркам. Прозвонились бывшим одноклассникам и толпой к нему в тайгу.
Водка, шашлыки, косяк (я, правда, так и не научился тянуть).
- Не страшно жить в тайге? А бизнес вести? – он, затянувшись сигаретой, молча достал ручную гранату откуда-то из-под лавки.
Посреди пьянки мы с ним отошли к кустам отлить, и я не выдержал.
- А помнишь наш спор про цели в жизни?
Невероятно, но он помнил. И самое невероятное, спустя годы он признал мою правоту в споре. Странно, а я в тот самый момент хотел ему сказать, что прав-то был он. Но не стал.

Дерьмо

А у меня вот все дерьмо, что происходит в стране, началось больше 20 лет назад. Судьба меня занесла в Спорткомитет одного провинциального городка, а занимался я там хозяйственными делами. Стадион, спорткомплекс, лыжная база, баня и по мелочи. Все разваливается.
В бюджете денег нет. Правда потом выяснилось, что есть, но зам мэра объяснила, что откат составляет 40 %. А поскольку председатель споркомитета человек невменяемый - в том смысле, что он не понимает, что такое откат, то нашему спорткомитету никаких бюджетов.

Но я как-то изначально не рассчитывал на бюджеты, поэтому занялся платными услугами. А было там немало - от услуг качалок и бани до автостоянки и станков по дереву.
Но владельцы этих услуг никак не могли донести денег до спорткомитета - они по их словам были постоянно в убытках сами.

Пришлось прибегнуть к помощи друзей спортсменов (кульминацией была эпическая битва с местными бандюками, после которой я начальнику местной милиции рассказывал, как все прошло, а он уважительно посмеивался), в итоге часть персонала было смещено, часть приняли правила игры, но деньги в итоге пошли в казну.
Пошли так, что про нас написала местная газета, а мэр города, который палец о палец не ударил, использовал нас в своей предвыборной рекламе.

И вот в эту минуту максимального успеха "мудрые" люди мне стали упорно советовать выводить деньги. СРОЧНО! Меня они бесили. Я рассказывал о планах - прокат велосипедов, теннис и так далее. А мне говорили, что мне пиздец.

И да. Популярность вызвала визиты пожарных, СЭС, полиции, позже прокуратуры. Мы отбивались. Та самая заммэра, что ознакомила с тарифами на откаты, мне сказала предельно прямо: на мое место ставят ее мужа, но тот и появляться не будет на работе, а пахать буду я.

Мой тренер сказал просто: если бы надо было кому по репе дать, а тут он не может помочь....

Я сдался, когда мне предложили выбор между уголовным делом и сдачей. На мое место пришел муж той самой заммэрши. На развитии был поставлен крест. Этот чувак сразу все деньги пустил на строительство своего коттеджа.

Я был в депрессии. Для меня это был не мой личный проигрыш. Для меня проиграла страна. Проиграла идеология - я старался сам зарабатывать деньги, искать пути развития, а пришел чувак, занятие которого было только освоение бюджетов.

Тренер меня спасал: я пришел в спортзал, он выкатил мне кучу баскетбольных мячей, и я часа два один в зале кидал их по кольцам...

Лет через 10 я приехал в отпуск из Москву в родной город, встретил на улице своего "преемника", он улыбаясь протянул мне руку, а я без слов зарядил ему справа в репу и пошел дальше по своим делам.

В начале второго (или третьего?) курса универа накрыла меня неожиданно взаимная любовь (неожиданно, поскольку, кажется, это был первый случай взаимной любви в моей жизни). Исчезло все (даже любимый Достоевский), кроме любви. Ее нужно было видеть каждый день: трогать, целовать, дышать ей. А когда она не рядом - бродить с идиотской улыбкой на лице.
И вдруг она пропала. Просто с концами. Меня хватило на сутки одиночества. Совершаю героический поступок: звоню в дверь квартиры ее родителей. Мать ответила – аппендицит. И даже больницу назвала.
Влюбленный интроверт способен на все. Невлюбленный не может в троллейбусе попросить передать деньги за билет, а влюбленный смог уболтать охрану на входе, чтобы его впустили, найти свою любовь в такой-то палате. И мы уже на лавочке в коридоре, насколько это возможно после операции на аппендицит, обнимаемся и все остальное.
Проходящий мимо лечащий врач, импульсивный армянин с волосатыми руками и грозно сверкающими глазами, дал мне три минуты на эвакуацию, а ей приказ в кровать, и через три минуты, спустивший на лифте, мы уже сидели в подвале больницы (нормальные люди не могут даже приблизительно понять смелость, наглость этого поступка).
На какой-то лавочке в темном углу слабоосвещенного коридора подвала мы умудрялись заниматься любовью (или сексом?). А мимо шныряли врачи, санитары с каталками. Нас не видели.
Мы не обратили внимание сначала внимание на разговор санитара и врача. Санитар вез каталку с … ну вы поймете. Оказалось, что в подвале морг. А врач с санитаром обсуждали покойных с. Ну давайте назовем это профессиональным цинизмом.
Для них это было нормально, но мы были на пике любви. В поцелуе. И врачебный цинизм нагло в этот момент стал пролезать между наших губ, образуя пропасть. Пропасть росла, и мы ничего не могли с этим поделать. Не могла любовь выжить рядом с такими словами. Мы не обменялись ни словом (когда влюбленным нужны были слова?), но обоим было совершенно понятно, что при любой попытке близости, при поцелуе между нами будет вставать врач с санитаром из больничного морга.
Мы учились вместе потом несколько лет. Больше ни одной попытки сблизиться. И в глаза старались не смотреть.
Несколько лет назад мы встретились в аэропорту Красноярска, летели одним рейсом в Москву. Мы пообщались, вспомнили общих знакомых. В самолете было много свободных мест, и мы могли бы сесть рядом. Но зачем? Она сидела ближе к выходу, и в Москве вышла вперед. Я видел в переходе аэропорта ее прическу. Мог догнать, но не стал.

Пожалейте читателя
Вот так живёшь и думаешь, что все у тебя хорошо, ты пишешь талантливые рассказы, которые читают, ты даже в каком-то смысле даже гений.
И тут бац, в любимом книжном в любимом Питере встречаешь обложку (только обложку, не открывая!!!) и понимаешь, что никакой ты не талант, а в каком-то смысле даже говно....

Сижу я во вьетнамском ресторане в Питере, а напротив парочка.
Одеты прилично.
Парень девушке что-то умно-философское втирает...
Фоном играет музыка в ресторане. Включается песня Тимберлейка, и вдруг парочка вместе начинает подпевать Джастину...
Поют они так, что после окончания песни я... зааплодировал. Ребята рассмеялись, а я стал уверять их, что знаю толк в пении, что они просто профи.
Их смех грозил перейти в истерику, и чтобы снять напряжение, парень пригласил меня в Мариинку.
Сами они из Большого Театра, приехали с гастролями из Москвы. Представляете, что у меня в голове и в душе творилось?
И тут моя память совершила невероятный кульбит и подвиг, и я сказал девушке:
- А Вас звать Алина Черташ, Вы в прошлом году выступали на книжном фестивале на Красной площади с песнями Победы, Вы меццо-сопрано!
Не могу сказать, что они были удивлены также как я, но эффект я, несомненно, произвел...

Был бы я наглей, я бы попросил селфи сделать. Мне в награду достался только этот стол.
Но зато я слышал песню Джастина Тимберлейка в исполнении солистов Большого Театра!!!

"Да разве этого мало хотя бы и на всю жизнь человеческую?" Ф. М. Достоевский "Белые ночи". Тоже, кстати, питерская история

Искусство метафоры или как я переплюнул самого Довлатова
У писателя есть такой отрывок:
«В разговоре с женщиной есть один болезненный момент. Ты приводишь факты, доводы, аргументы. Ты взываешь к логике и здравому смыслу. И неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса.»

Лет 20 назад я гулял со своей девушкой по Красноярску и прямо по Довлатову приводил ей факты, доводы, аргументы. Взывал к логике и здравому смыслу. А она неожиданно показала на афишу детского театра, мимо которого мы проходили, там было напечатано крупными буквами:
БАБУШКИНЫ СКАЗКИ.

Отдавая долги…
В четвертом классе нас впервые послали на поля…. Объявление было встречено радостными воплями, но уже спустя неделю слово «турнепс» стало, по крайней мере для меня, нарицательным и означало каторгу. Надо признаться, что в четвертом классе я был не просто слабым физически, а хилым и болезненным (в том же четвертом классе я провел на больничных месяца 1,5). Поэтому выдергивание турнепса из уже мерзлой земли не вызывало во мне никакого оптимизма.
Но мужская немощь порой вызывает женскую жалость, и моя одноклассница Оля Г предложила сделку: она помогает мне убирать турнепс на моем ряду, а я потом даю списывать ей контрольную. Еще бы я не ухватился за такую возможность.
Но во время контрольной возник юридический казус: варианты контрольной у нас оказались разными. Я настаивал, что даю только списывать, но не решать за нее контрольную. Оля же считала, что я обязан ей помочь.
Списать в итоге я ей не дал, но угрызения совести остались, иначе я бы не запомнил эту историю.

Мы встретились с ней как-то в междугородном автобусе: я уже учился в университете на психфаке. Ехать было больше часа, мы сидели рядом и разговорились. Моя учебная специализация привлекла Ольгу, и наш разговор зашел на тему ее отношений с мужчинами….. Тут важны два обстоятельства: 1) я тогда, как подавляющее число студентов психологов, увлекался НЛП и 2) в тот момент я был изрядно пьян (и опять надо признаться, я как Венечка Ерофеев пьян был очень часто в то время). И вот эти два обстоятельства развязали мне язык, и я стал «консультировать» Ольгу. Это был откровенный бред из глазодвигательных реакций, речевых паттернов и визуалки и кинестетики…
Ну бох с ним, я к тому моменту уже не испытывал стыда за свой пьяный бред.

Нам было уже за 40, когда Ольга нашла меня в Одноклассниках и написала:
- Бабушкин, благодаря твоей консультации тогда в автобусе я смогла выйти замуж за любимого мужчину, так что твой долг за турнепс прощен!

7 ноября
1989 год. Нам по 17 лет, мы студенты первого курса техана и сегодня стоим вместе впервые в колонне демонстрантов. В нашей группе одни пацаны. Невезучим досталось нести красные флаги. Остальные жмутся от холода. На улицах снег. Неугомонный Журавлев уже подвесил пинка кому-то из ботанов. Ждать очереди на прохождение еще долго, и Толян Дорофеев достает бутылку «Столичной». В школе эта сцена была бы немыслима. Но мы ведь уже взрослые, мы другие, чем в школе. Бутылка пустеет за пять минут, действие алкоголя для нас внове, звук стекла бутылки об асфальт звучит предательски громко, мы смеемся, прибегает наш куратор Михаил Степанович и начинает фальшиво нас ругать. Из второй бутылки наливаем уже ему. Уходя, он показывает нам кулак, мы переглядываемся, какой классный у нас куратор, правда, пацаны. Колонна начинает двигаться, мы идем мимо трибуны с руководством города и вполне искренне орем про славу кпсс, про гласность, перестройку и ускорение. Третью допиваем в парке. Холодно и пора разбегаться, но мы не хотим отпускать это чувство общности, дружбы, братства, что-то новое родилось в наших душах...
Прошло больше сорока лет, Толян Дорофеев умер от рака горла, Дима Журавлев – от разрыва аорты, я очень близко познакомился с водкой и понял, как она создает ложное чувство общности. Но каждое 7 ноября я вспоминаю именно этот день и многое бы дал, чтобы повторить те чувства: взять захолодевшими пальцами граненный стакан и выпить водку под пристальным вниманием нескольких пар глаз...

Гербарий
В конце учебного года наш классный руководитель дала задание нам, второклассникам, сделать гербарии и принести их в сентябре на занятия. Родители сбагрили меня на лето родственникам во Владивосток, и моя любимая тетка прилежно и послушно пришивала к альбомным листам сорванные мной листья. Коллекция была неплохой: дуб, береза, смородина, малина (в том числе черная), абрикос, виноград и еще много наименований флоры Дальнего Востока. Я был горд и нес альбом в школу с высоко задранным подбородком.
Помните свои чувства, когда вас обманывали взрослые? Никто из класса не сделал гербарий, а «классуха» просто не помнила о задании... Добро пожаловать в Мир взрослых....
Альбом встал на книжную полку.
В 8 классе я стал писать стихи. Отвратительные, слюнявые, беззубые. Но чтобы мама случайно не наткнулась, я прятал их между станиц альбома гербария. Меня тогда сильно удивила сохранность листьев: они даже не пожелтели, видны были все прожилки.
....
Поступив в университет, я решил сжечь результаты своего «творчества». Со стихами я расстался без сожаления, а вот гербарий сжечь не смог – листья уже составляли часть меня.
.....
После похорон отца надо было очищать квартиру. У меня скопилась неплохая библиотека: весь Достоевский, Борхес, Солженицын, Шопенгауэр, Лосев, Мандельштам, Ахматова, Гумилев – мой юношеский литературный выбор. И гербарий. Листья были такими же живыми. Какой-то альтернативный портрет Дориана Грея. Сорок лет было альбому. Я касался кончиками пальцев листьев...
Когда-то у меня была мечта по вечерам заваривать чай в чайнике и читать любимые книги. Мечта умерла. И тот по вечерам пьющий чай человек во мне умер.
Я выбросил гербарий.