"From One Second to the Next" (2013) dir. Werner Herzog

В такие темные времена как это уже кажется, что сердце окаменело и ничто не тронет. И все равно, попадается такое, что заставляет плакать. Я действительно плакал, пока смотрел получасовую документалку Херцога «От одной секунды до следующей», социальное послание против набора текста за рулем. Четыре истории семей, чьи судьбы были разрушены халатностью водителей, писавших сообщения и не следивших за дорогой. Искреннее раскаяние и боль от содеянного водителей, убивших людей из-за того, что написать смс было важней. Эмоционально напряжённая короткометражка. Кошмар произошедшего и оголенный нерв в каждой секунде от и до. Хороший пример того, как правильно расставлять акценты и бить в самое живое, снимая гуманистические, социально значимые проекты.

(13) БАБУШКИНО ВИНО

Бабушка стояла перед заставленным хрустальной посудой сервантом и вертела в руках цветные картонные коробки. Внимательно их рассматривала. Синяя, бордовая, золотая. В коробках были бутылки вина.

-Неужели, они действительно из Италии - удивлялась Бабушка.

Рядом появилась цыганка. Яркий сарафан, смоляные кудри.

-Да, да, прямо из Италии - сказала цыганка - Видите? Здесь вот подтверждающий это штамп.

Бабушка недоверчиво хмыкнула. А цыганка исчезла так же внезапно, как и появилась.

-Ну что же, значит мы их выпьем на ближайший день рождения. Кстати, у кого он там будет?

Она поставила коробки с вином обратно на полку и продолжила на них смотреть. Теперь с каким-то особым выражением удовлетворения и радостного торжества. Словно это не какое-то там итальянское вино, а ценная реликвия, семейная гордость.

Я наблюдал эту сцену лежа на раскладушке в углу. Единственное, чего мне действительно хотелось, - это спать. Вино и появляющиеся из ниоткуда цыганки меня не сильно заботили. Порой здесь происходят вещи гораздо более странные.

Я устало вздохнул и натянул на голову одеяло, оставляя Бабушку и дальше любоваться коробками с вином. Хотя, скорее всего, она уже исчезла. Ушла или просто испарилась. И вино тоже исчезло, и сервант с хрустальной посудой. Здесь все так зыбко. Ладно. Пусть. Очень хочется спать. А завтра мне предстоит долгая дорога. С этой мыслью я проваливаюсь в темноту.

(97)

Лежал в одиночестве, в тишине, в замкнутой комнате. Замкнутый сам. Замкнутое одиночество. Все сходится само на себя. Лежал без звука. Без движения. Без сигналов. Почти что не было ничего. Были какие-то другие. Другие ходили, но не здесь. Шептались. Шаги передавались через почву, через камни, по стенам. Еще музыка. Все остальное тишина. Если выглянуть в окно, то можно было бы следить за другими. Быть незаметным. Не отбрасывать тень. Следить и записывать. Так рождаются истории. Но нет окна. Значит, и выглядывать некуда. Не будет историй. Не будет ничего в замкнутой комнате.

(80) СОН НА ЛУЖАЙКЕ

Был солнечный жаркий день. Чистое голубое небо. Ни единого облачка. Ни единой птицы. Слишком жарко для облаков и птиц, что бы летать в небесах сегодня.

Я шел обливаясь потом. С трудом волочил ноги по сочной зеленой траве, растянувшейся вдоль серого покосившегося забора. Безумно хотелось спать. В затхлом воздухе моего дома сон не приходил. Я часами ворочался, ворочался, не засыпал. Изматывала жара. Поэтому я решил прогуляться, найти место для сна получше. Сгреб в охапку одеяло и пошел.

Но далеко не ушел. Стоило только оказаться на улице и пройти с десяток метров, как дрема навалилась на меня всем своим липким грузом. Я прошел еще чуть-чуть, туда, на небольшую полянку неподалеку от моего дома. И рухнул там без сил. Укрылся одеялом и закрыл глаза в надежде, что вот теперь посплю.

Я лежал на солнцепеке, весь мокрый, запутавшись в духоте пухового одеяла. Несмотря на это, мне было уютно. Я словно спрятался от всего мира в мягком убежище. Я готов был терпеть все неудобства ради этого блаженного чувства комфорта и безопасности. Постепенно мысли мои отяжелели и я начал проваливаться в вязкую кашу сна.

Мне уже почти удалось заснуть, как сильный толчок вырвал меня обратно в реальность. Я выглянул из-под одеяла и увидел дородную краснолицую женщину. Синее платье в белый горошек из которого росли столбы ног. Две сумки в мясистых руках. Соседка. Она удивленно смотрела вниз, выражая всем своим громадным, возвышающимся надо мной телом непонимание того, почему я здесь лежу. Насмотревшись, она обошла меня и двинулась дальше по своим соседским делам.

Вновь закутавшись в уютную духоту своего пухового убежища, я второй раз нырнул в сон. Но теперь меня разбудил тракторист дядя Сима. Пьяный не взирая на полуденную жару, он споткнулся об меня, влетел на забор и с треском сломал его. Теперь из густых зарослей крапивы неслась отборная матершина и торчал зад в заляпанных машинным маслом штанах.

Внезапная и ясная мысль о том, что я лег прямо на тропинке где регулярно ходят мои соседи, ворвалась в мою голову. Люди что, будут тут постоянно шнырять и налетать на меня? Перешагивать, шуршать травой, сморкаться, задевать ногами и сумками. Так я не смогу выспаться. Только засну и сразу кто-нибудь на меня обязательно наступит.

Собрав последние силы, я поднялся, скомкал в подмышку одеяло и поплелся дальше с надеждой на то, что соседнем на картофельном поле поспать точно получится.

(98)

01. Мир Холма.

Крохотный мир. Он представляет собой поросший травой и цветами высокий холм, окруженный со всех сторон густым смешанным лесом. Вот и все. На вершине холма, в самом его центре расположен родник, вокруг которого растут разнообразные фруктовые деревья с сочными плодами. Их можно срывать и есть, а новые плоды вырастут за сутки. На ветвях поют птицы. Порхают бабочки и жужжат шмели. Других животных нет. Всегда хорошая погода. Днем холм залит солнечным светом. Тепло, но не жарко, легкий освежающий ветерок. В ярко-синем небе, принимая причудливые очертания, плывут белые облака. С наступлением ночи в чистом небе зажигаются яркие звезды. Видна полная луна. Ночь уютная, теплая, с успокаивающими звуками ночных насекомых.

Во все стороны от холма раскинулась убегающая за горизонт бескрайняя чаща. Вдалеке виднеются другие холмы. В самой чаще нет ничего примечательного. Здесь царят тишина и легкий сумрак. Где-то в кронах высоких деревьев слышны птицы. И если углубиться в лес, то куда бы ни шел, в какую бы сторону и как бы долго, всегда снова выходишь к этому же холму, от которого ушел. До других холмов никак не добраться. Может быть, по воздуху, но непонятно как это сделать. А если это бы и получилось, то сразу бы стало понятно, что другой холм это все тот же холм. Пространство искажено и замкнуто само на себя.

Однако, в этом мире есть еще одно место. Небольшая поляна в лесу. На нее можно случайно наткнуться, если очень долго блуждать по чаще. Но каждый раз эта поляна располагается в новом месте, словно бы сама перемещается. На поляне стоит деревянная дверь. Массивная и старая. Если ее обойти кругом, осмотреть со всех сторон, то может показаться, что это просто старая деревянная дверь, которая по какой-то причине стоит на лесной поляне. Но если взяться за ее резную железную ручку и потянуть, то откроется проход, который ведет прочь из Мира Холма.

"Supîkâman: The Boo" (2004) dir. Yoshihiro Nishimura

...вот еще одна обскурность, которую подарил нам сумрачный японский кинематограф. Автор "Токийской Полиции Крови", "Анатомии Выживания", "Вампирши против Франкенштейнш" и "Отряда Девочек-Мутантов" представляет странную фантазию о Человеке-громкоговорителе. Номинально, это детская сказка о существе непонятного происхождения, которое выглядит как биоморфный мегафон на деформированном теле и живет в угольной шахте. Он оповещает своими громкими звуками город о том, что настало время обеда. Дружит со Сверх-шахтером, который кулаками дробит породу. Но потом случается обвал, Сверх-шахтер погибает, шахту закрывают и про Человека-громкоговорителя все забывают. Проходит какое-то время и это одинокое и жаждущее человеческого общения существо отправляется искать друзей. Он помогает людям, заводит новые знакомства и влипает в разнообразные абсурдистские истории вроде битв с похожим на летающую гору Богом Шахты или с инфернальным Поваром-каннибалом.

Общая канва повествования выдержана в веселых и добрых сказочных интонациях с изрядным слоем абсурдизма и сюрреальности. Однако, время от времени фильм неожиданно разрывается каким-то лютым экстримом вроде драки Сверх-шатера с боссом шахтерской мафии вооруженным молотом или пресловутым Поваром-каннибалом, линия которого превращает фильм в классический японский сплэтстик с вырезанными глазами и шизофреничным маньяком. Да и сам главный герой выглядит чем-то пришедшим из липких ночных кошмаров. Короче, все странно...

Просто немного классического звучания лейбла Janushoved. Не знаю что написать, да и не вижу смысла. Тошнит от слов и их бесполезности. Может быть, я буду здесь писать об интересной мне культуре и показывать свои сны\тексты. Может быть нет. Не знаю. Не понимаю. Зачем, в конце концов, для чего? Но музыка хорошая для мечтаний среди ночи. P.E. - "Kalliope".