(80) СОН НА ЛУЖАЙКЕ

Был солнечный жаркий день. Чистое голубое небо. Ни единого облачка. Ни единой птицы. Слишком жарко для облаков и птиц, что бы летать в небесах сегодня.

Я шел обливаясь потом. С трудом волочил ноги по сочной зеленой траве, растянувшейся вдоль серого покосившегося забора. Безумно хотелось спать. В затхлом воздухе моего дома сон не приходил. Я часами ворочался, ворочался, не засыпал. Изматывала жара. Поэтому я решил прогуляться, найти место для сна получше. Сгреб в охапку одеяло и пошел.

Но далеко не ушел. Стоило только оказаться на улице и пройти с десяток метров, как дрема навалилась на меня всем своим липким грузом. Я прошел еще чуть-чуть, туда, на небольшую полянку неподалеку от моего дома. И рухнул там без сил. Укрылся одеялом и закрыл глаза в надежде, что вот теперь посплю.

Я лежал на солнцепеке, весь мокрый, запутавшись в духоте пухового одеяла. Несмотря на это, мне было уютно. Я словно спрятался от всего мира в мягком убежище. Я готов был терпеть все неудобства ради этого блаженного чувства комфорта и безопасности. Постепенно мысли мои отяжелели и я начал проваливаться в вязкую кашу сна.

Мне уже почти удалось заснуть, как сильный толчок вырвал меня обратно в реальность. Я выглянул из-под одеяла и увидел дородную краснолицую женщину. Синее платье в белый горошек из которого росли столбы ног. Две сумки в мясистых руках. Соседка. Она удивленно смотрела вниз, выражая всем своим громадным, возвышающимся надо мной телом непонимание того, почему я здесь лежу. Насмотревшись, она обошла меня и двинулась дальше по своим соседским делам.

Вновь закутавшись в уютную духоту своего пухового убежища, я второй раз нырнул в сон. Но теперь меня разбудил тракторист дядя Сима. Пьяный не взирая на полуденную жару, он споткнулся об меня, влетел на забор и с треском сломал его. Теперь из густых зарослей крапивы неслась отборная матершина и торчал зад в заляпанных машинным маслом штанах.

Внезапная и ясная мысль о том, что я лег прямо на тропинке где регулярно ходят мои соседи, ворвалась в мою голову. Люди что, будут тут постоянно шнырять и налетать на меня? Перешагивать, шуршать травой, сморкаться, задевать ногами и сумками. Так я не смогу выспаться. Только засну и сразу кто-нибудь на меня обязательно наступит.

Собрав последние силы, я поднялся, скомкал в подмышку одеяло и поплелся дальше с надеждой на то, что соседнем на картофельном поле поспать точно получится.

(98)

01. Мир Холма.

Крохотный мир. Он представляет собой поросший травой и цветами высокий холм, окруженный со всех сторон густым смешанным лесом. Вот и все. На вершине холма, в самом его центре расположен родник, вокруг которого растут разнообразные фруктовые деревья с сочными плодами. Их можно срывать и есть, а новые плоды вырастут за сутки. На ветвях поют птицы. Порхают бабочки и жужжат шмели. Других животных нет. Всегда хорошая погода. Днем холм залит солнечным светом. Тепло, но не жарко, легкий освежающий ветерок. В ярко-синем небе, принимая причудливые очертания, плывут белые облака. С наступлением ночи в чистом небе зажигаются яркие звезды. Видна полная луна. Ночь уютная, теплая, с успокаивающими звуками ночных насекомых.

Во все стороны от холма раскинулась убегающая за горизонт бескрайняя чаща. Вдалеке виднеются другие холмы. В самой чаще нет ничего примечательного. Здесь царят тишина и легкий сумрак. Где-то в кронах высоких деревьев слышны птицы. И если углубиться в лес, то куда бы ни шел, в какую бы сторону и как бы долго, всегда снова выходишь к этому же холму, от которого ушел. До других холмов никак не добраться. Может быть, по воздуху, но непонятно как это сделать. А если это бы и получилось, то сразу бы стало понятно, что другой холм это все тот же холм. Пространство искажено и замкнуто само на себя.

Однако, в этом мире есть еще одно место. Небольшая поляна в лесу. На нее можно случайно наткнуться, если очень долго блуждать по чаще. Но каждый раз эта поляна располагается в новом месте, словно бы сама перемещается. На поляне стоит деревянная дверь. Массивная и старая. Если ее обойти кругом, осмотреть со всех сторон, то может показаться, что это просто старая деревянная дверь, которая по какой-то причине стоит на лесной поляне. Но если взяться за ее резную железную ручку и потянуть, то откроется проход, который ведет прочь из Мира Холма.

"Supîkâman: The Boo" (2004) dir. Yoshihiro Nishimura

...вот еще одна обскурность, которую подарил нам сумрачный японский кинематограф. Автор "Токийской Полиции Крови", "Анатомии Выживания", "Вампирши против Франкенштейнш" и "Отряда Девочек-Мутантов" представляет странную фантазию о Человеке-громкоговорителе. Номинально, это детская сказка о существе непонятного происхождения, которое выглядит как биоморфный мегафон на деформированном теле и живет в угольной шахте. Он оповещает своими громкими звуками город о том, что настало время обеда. Дружит со Сверх-шахтером, который кулаками дробит породу. Но потом случается обвал, Сверх-шахтер погибает, шахту закрывают и про Человека-громкоговорителя все забывают. Проходит какое-то время и это одинокое и жаждущее человеческого общения существо отправляется искать друзей. Он помогает людям, заводит новые знакомства и влипает в разнообразные абсурдистские истории вроде битв с похожим на летающую гору Богом Шахты или с инфернальным Поваром-каннибалом.

Общая канва повествования выдержана в веселых и добрых сказочных интонациях с изрядным слоем абсурдизма и сюрреальности. Однако, время от времени фильм неожиданно разрывается каким-то лютым экстримом вроде драки Сверх-шатера с боссом шахтерской мафии вооруженным молотом или пресловутым Поваром-каннибалом, линия которого превращает фильм в классический японский сплэтстик с вырезанными глазами и шизофреничным маньяком. Да и сам главный герой выглядит чем-то пришедшим из липких ночных кошмаров. Короче, все странно...

Просто немного классического звучания лейбла Janushoved. Не знаю что написать, да и не вижу смысла. Тошнит от слов и их бесполезности. Может быть, я буду здесь писать об интересной мне культуре и показывать свои сны\тексты. Может быть нет. Не знаю. Не понимаю. Зачем, в конце концов, для чего? Но музыка хорошая для мечтаний среди ночи. P.E. - "Kalliope".

Как ни странно, но этот текст я писал несколько недель.

***
(100)

Небольшое помещение кубической формы с тонкими стенами из ржавого листового железа. Потолок комнаты выкрашен белой эмалевой краской, на нем закреплены тусклые лампы дневного освещения. Переодически лампы начинают мерцать, после чего гаснут. Включаются через несколько секунд. Вместо пола решетка из толстых металических прутьев. Сквозь них видны уходящие вниз железные сваи, на которых покоится комната. Далеко-далеко внизу сваи теряются в свирепом, всепоглощающем пламени. Когда лампы гаснут, погрузившееся во тьму помещение наполняется призрачным светом огненной бездны. Окон и дверей нет, но в местами в стенах можно обнаружить отверстия. В них видно лишь раскинувшееся до самого горизонта море бушующего огня, над которым нависла непронзаемая тьма.

Итак, комната возвышается над бездной полной огня. И кроме неукротимого пламя, кроме странной, одинокой конструкции, больше ничего нет. Даже неба. Одна лишь бескрайняя чернота, в которую в бессильной злобе вгрызается циклопический пожар. Он словно пытается разогнать, поглотить густую тьму, но сил его недостаточно. Яростный свет, излучаемый огненной бездной, взвиваясь вверх, вскоре теряет весь свой запал и укрощенно рассеивается. Душно и жарко. Слышен далекий рокот огня. Этот рокот и щелчки мерцающих ламп единственные звуки здесь.

Если приглядеться, в одном из углов комнаты, у пола, стена покрыта царапинами. Лист железа здесь закреплен непрочно и легко отгибается. Образовавшийся проем ведет наружу, в него можно высунуться и дотянуться до одной из свай, на которых покоится комната. К свае приварены ступени ведущие вниз, вниз, в пламя. При спуске жар и духота усиливаются. Странно, но ступени по мере спуска совершенно не нагреваются. Но чем ближе к огненной бездне, тем свет становится все более ярким, а рокот громким. И если продолжать спускаться, в какой-то момент они полностью поглотят тебя, заключат в свою нестерпимую белизну и оглушительный рев. А после ты окажешься в совершенно ином месте, потому что таков выход из этого мира.

103. (21) + (85)

Однажды ушел от людей в лес. Бродил по мхам и лишайникам, среди древесных стволов. Шагал в никуда.

Было тихо, только скрип деревьев и шелест листвы в светлом небе. Где-то сел и сидел. Размышлял.

Кланялся кустарникам и тропинкам. Ел лесные ягоды. Дотрагивался до коры деревьев, вдыхал ее запах.

Было ощущение сладкой потерянности, обезличенной легкости. Словно покинул себя и разросся во все стороны. Нет индивидуальности. Ты все то, что вокруг тебя. Камень в основании бытия.

Хотелось петь и кричать от восторга:

"...в лес, в лес, в лес. Уйти в лес. В болота, в овраги, мимо коряг. Меж стен дикой чащи, по густому подлеску и ковру спелых трав. Хвойной подстилкой, черноземом прогалин, по влажному мху. Сквозь обломки ветвей, стволы сухостоя и корни упавших деревьев. Забытыми тропами, лесными дорогами, поляной в росе. Через норы животных, по клочьям их меха и свежим следам. Под пение птиц на ветвях, гул жуков на листве, фырчанье зверей. Свежим запахом лета, колыханием трав на лугу и плеском холодных ручьев. По теням дубрав, вверх по отлогим холмам, в залитые солнцем поля. Освежающим ветром, мелким дождем и душным зноем полудня. Взбираясь по каменным склонам, сыпучим песчаным карьерам, покрытым лишайником скалам. Теряясь в зябком тумане, в топкой опасной трясине и мраке елового леса. Скользя на подгнившем опаде, на липкой грязи, на пряной древесной трухе. Обходя муравейники, ягоды с ядом и буреломы. Шагая по отмелям рек, берегами сонных озер, заросших осокой прудов. Касаясь зеленых стеблей, пахучей сосновой смолы и влаги на шляпках грибов. Пробираясь сквозь лапы елей, укусы жгучей крапивы, липкую сеть паутины. Слушая шелест листвы, жужжание пчел на полях и стрекот хора сверчков. Отбиваясь от мошек, хлюпая грязью, от счастья светясь. Бежать, ползти и лететь. Уйти в лес. Прочь, прочь, прочь..."

104. Сэр Робин Флетчер

Сэр Робин Флэтчер бегал без остановки по кругу своей жизни, спотыкаясь каждый раз, когда линия его судьбы проходила мимо магазина "Молокопродукты". Возможно, это было из-за того, что возле магазина "Молокопродукты" мостовая была неровная, с выбоинами. Возможно, потому что сэр Флэтчер безумно любил сыр "Хемпширский Особый", 50 серебряных пенсов за 100 грамм. Запах сыра "Хемпширский Особый" путал его мысли, а желание добежать на работу вовремя сменялось на желание набить рот сырными деликатесами. К сожалению, на "Хемпширский Особый" у него не было денег. Совершенно. Работал сэр Робин Флэтчер "куратором сидения" в фирме "Джейкобсон и сын с дочерью" и работа эта была не высокооплачиваемой.

В обязанности "куратора сидения" входила ежечасная проверка правильной, эстетической и верной с медицинской точки зрения посадки всех работников фирмы, а так же ощупывание тонуса их мышц. Мистер Джейкобсон любил говорить: "Успех всегда зависит от того, как человек сидит! Если сидит он правильно, согласно медицинским справочникам и предписаниям, то и работа кипит и спорится. А если сидит как дряблая селедка, то к черту его гнать взашей с работы надобно!". Мистер Джейкобсон торговал различной специализированной литературой, вроде "Анатомического атласа северных созвездий" или "Хиромантия для практикующих конезаводчиков", был весьма начитанным, а потому знал толк и в медицине и в селедке.

Так проходили жизненные петли сэра Робина Флэтчера - в ощупывании чужих плеч, спин и ягодиц, дружеском похлоповании и фразах вроде: "Ну-ну, мисс Ковач, что же вы сутулитесь?". Нельзя сказать, что работу он очень любил, но толк в ней знал и считался высококлассным специалистом в своем деле. Однажды он даже консультировал нескольких китайцев из концерна "Йочита Чжу Пи Лимитед", приехавших для обмена опытом. Однако же, если спросить его, - "Что бы вы хотели от жизни, сэр?" - сэр Флэтчер скорее всего пожал бы плечами и ощупал вас на предмет дряблости тонуса. В общем-то, особых стремлений, кроме умеренной и надежной жизни, в какой он, в принципе, и пребывал, у него не было. "Меня все устраивает" - говорил он продавцу газет - "А ведь это главное. Все беды от того, что всем чего-то хочется. А у меня вот есть дом и работа. И даже хватает денег, что бы иногда кружку сидра пропустить. Чего мне еще хотеть?".

Однако, часто по ночам, уже на грани сна, когда мысли путаются и сознание ускользает, сэр Робин Флетчер произносил в подушку: "Господи, как хочется съесть "Хемпширский Особый".