#стихи
Я опять узнаю характерные раны,
Опять узнаю духовы имена.
Как странно, как странно:
Солнце на всех одно, на всех одна Луна;
Лунанана сводит судьбы и зубы, смотрит осколком сна –
Здесь должна быть другая дорога, да она не видна

Эх, крибли-крабли,
Новые грабли,
Старые смыслы
Да новые слова.
Крибли-крабли,
Богов ограбили –
Купили новый день,
Да всё теперь сызнова.

Я вхожу в воды, смотри, боже мой –
Вхожу почти спящий, выхожу почти живой.
Вой:
Псы на птичьих крыльях – над моей головой.
Боже, кто снимет нас с тобой с жертвенных камней?
Кто же? И как расплатиться с ней?

F Dm E Am

F H E Am

Когда оживаешь, самое первое – не радость, а боль.
Боль поглощает все звуки, и видимость – ноль.
Ты забыл, что делать в этом хороводе цветов;
Но раньше ты был готов умереть, а теперь – не готов.

И белая леди выходит из моря с флейтой в руках.
С флейты капает кровь твоя, флейта звучит как страх.
Белая леди уходит прочь, и теперь, всем назло.
Ты будешь жить и опять ошибаться.
Надо же... Повезло.

Am F G Am
Am F G Dm
Am F G F
Am F G Dm


Эх, крибли-крабли,
Новые грабли,
Старые смыслы
Да новые слова.
Крибли-крабли,
Богов ограбили –
Купили новый день,
Да всё теперь сызнова.

Эх, крибли-крабли,
Стилосы-сабли,
Стилеты-кисти,
Скелеты старых стихов.
Крибли-крабли,
Мир отравлен,
Но юн, и хорош,
И нов.

(потом будет запись этого, наверно)

Найден хороший, достаточно современный кеннинг Шрамоустому.
Кислород перечеркнутых слов.
По-моему, это прекрасно.

#груши

Придумано новое слово (или оно уже есть, больно меткое).

Povetry. Поэзия и бедность, poverty+poetry. И ещё, для славянофонов, поветрие и повітря.
#груши

Слушайте!
У меня же вот эта невероятная песня есть.
А вот ее #стихи:

то что болело, пугало до дрожи,
когда-нибудь всё же пройдёт
веришь, весь мир однажды стать может
твоей хатой на новый год?

но Что будет уже через два часа, и что случится потом,
Когда сменится ветер в твоих волосах
и лицо под твоим зонтом?

ты не знаешь, как делают время и как
электричество живёт в проводах
ты не помнишь путей на своих руках -
вдруг их не было никогда?

может, всё это сон, а буквы и счёт -
это просто игра.
что будет, если завтра случится завтра,
а вчера снова случится вчера?


на часах без пяти слишком рано
для всего, что ищешь во сне,
на часах - то ли пух, то ли снег,
а на компасах - сразу все страны

на часах пять минут, как поздно
прекращать эту веру в себя
повороты рябят и рябят
ты же шутишь?
да, но очень серьезно


то, что бывало смешным и нелепым,
стало всего важней.
веришь, однажды зима станет летом,
переродившись в весне?

колеса опять по путям застучат,
и крылья продолжат полёт.
веришь, весь мир стать может сейчас
твоей хатой на новый год!

#груши #фото
Иногда так хочется в путешествие, до тошноты. Я тогда всегда вспоминаю Берлин. Всего несколько раз доводилось бывать там, но образ города, такого, каким он был для меня, накрепко врос в память.
Когда слышу теперь, что там становится не так уж и здорово – всё равно как когда узнаю о разрушенных в Киеве старых домах и деревьях. Хочется плакать и кричать. Ничего я, правда, не делаю.

#звук
#стихи

Падают росы на косы; ноги стоптаны.
Падают травы, невинны и безропотны.
Свистит ветер. Встаёт солнце над краем леса,
Крася золотом
Лик косаря и волосы,
Древко косы и колосы,
Землю межи и от колес полосы.

Скрипит косело. На воз душистые травы бросив вилами,
Едет косарь с новыми песнями, новыми силами.
Едва-едва ступают кони в пыль да солнца свет.
Кругом трава цветет – вереск лет,
На нем в росе – чужой обет,
Его косить – вовек завет.

Стелится шлях холмами, лесами, просеками, плесами.
По шляху идёт девка за возом, веснушки россыпью,
Да лента в косе, да алые губы смеются косарю,
Будто несёт в себе зарю,
Будто поёт: тебе дарю.
Да это всё сказка, я только так говорю.

(очень хотелось бы послушать ваши догадки о вот этом вот)

#груши
Почти одновременно смотреть "Локи", "Американских богов" и "Рагнарёк"?..
Всё со мной ясно.

Иногда мы боимся, что однажды станем теми, кто нас отверг, кто сделал больно, предал, и поступим так же в отношении себя и/или другого человека.
И вот что я вам скажу. Не бойтесь. Скорее всего не станем. Слишком быстрые нынче времена, слишком быстро появляется разное новое.
Мы найдем тысячу и один новый способ напортачить, а старое пусть исчезнет во дне вчерашнем. Мы никогда не станем теми, кто сделал нам больно вчера, потому что мы не вернём вчерашний день. Впереди другой. И это всё и хорошо, и плохо разом. Но точно не так же, как было. Даже нас-вчерашних нет. Прекрасных, жалких, слабых, наивных, злых. Есть другие мы. Иначе прекрасные, по-другому злые, по-новому сильные или слабые и наивные уже в совсем других вещах.
Хорошее, бывшее вчера, не повторится точь-в-точь. Но и то плохое, что важно, тоже стало прахом. Пусть новое солнце сделает ваш день немного легче, ярче и лучше.
Спите. И пусть вам снятия мирные сны.
#груши

#груши
Доброе утро. Ласточки умеют сидеть на земле, а альбатросы и соколы, кажется, непримиримые конкуренты.
А ещё когда огни святого Эльма ходят по тебе, это невероятно жутко.
Пока.

#стихи, которые я везу вам с той стороны цивилизации:

Я иду по степи. Пахнет хмелем, большими животными:
Переваренными цветами, звериным по‌том.
Я иду. Дует ветер, дует в меня, как в сосуд.
Звук мой – низок; мутно на дне колышется суть.

Ветер сдувает мысли и утренний гнус.
Впереди ещё столько всего! – а я не знаю, возьмусь ли? Возмусь?
Впереди столько жизни! –
А я – трус.

Я трусь об утреннюю траву всем телом; пытаюсь о ветер, песок, стволы
Счесать с себя рамки и схемы. Но держит крепче смолы
Старое имя, старые слабости, неотмоленные покаяния.
Хожу, маюсь по желтой степи неприкаянный я.

Я иду, птицы передо мной – благим матом.
Кажется, след от моих шагов – размером то с мирный атом,
То – с разрушения, которые он приносит.
Уже не весна, почти не лето, ещё не осень.

Звери таятся в траве, молчат, ждут, когда люди покинут степь.
За мною шаг-в-шаг ступает знакомая смерть.
Я иду и верю, что если сегодня же, поутру,
Не обрету новых слов и манер – то разом закончусь, умру,

Прекращу быть собой, собою оставшись, сожру себя.
Теперь так жарко, что на ветру миражи рябят.
Падает сокол с неба, но, побоявшись, взмывает ввысь.
Я говорю смерти:
Я говорю ей:
Я говорю:

Снись! –

Но не являйся пока воплощенным горем.
Мне та́к страшно, я та́к устал – мне дальние дюны вторят:
"Мы рассыпаны, распорошены, мы не помним, кто мы;
Сотни лет мы спали в этой степи, полной истомы.

Мы так долго стояли на месте, и теперь обратились в ничто,
И теперь, – воют дюны, – можно просыпать нас сквозь решето".
Я устал, я бездомен или просто вдали от дома.
Смерть идёт рядом со мной, говорит: "Тебе не нужна моя помощь.

Чтобы идти вперёд, – грозит черным высохшим пальцем, –
Не нужно терять себя. Нужно и горевать, и боятся,
И смотреть назад, и плакать, и радеть тоже.
Ты сможешь всё это. Бойся: настанет время – ты сможешь.

Ты выучишь новые шутки и новые па.
Смерть мудра, жизнь жестока, а любовь слепа;
Но учись не у одной меня, привечай и моих сестер".
Солнце встаёт над степью, превращая весь мир в костёр.

"Бойся, – шепчет мне смерть, и я дрожу у нее на руках. –
Бойся, ты будешь меняться. И ты будешь жить пока".