​Королевская битва (2/4)

Сюжет вышел из сна: ментальный образ учителя, на его лице - ярчайшая из улыбок: “Ладно, класс, слушайте! Сегодня я хочу, чтобы вы убили друг друга”.
Тогда это было очень смешно... и одновременно жутко. Книга Косюна Таками так и родилась - почти случайно, из сплава ужаса и смеха, романов Кинга и профессионального реслинг-шоу, с его жестокостью и предательством, игрой в друзей и врагов.

Только Таками пошёл намного дальше: ведь обмануть приятеля совсем не то же самое, что предать и застрелить самого близкого человека ради собственной жизни... И роман стал бестселлером, а затем основоположником игрового жанра и целого направления в кинематографе равно как и своеобразным архетипом современной парадигмы сознания.

Было нечто в сюжете японского писателя, что сработало с эффектом короткого замыкания, здесь и сейчас (те самые витающие в воздухе идеи), и дало основание Тарантино поместить снятый по книге фильм в свой топ.

Экранизация Киндзи Фукасаку как будто возвращается к истоку, передавая детали и тональность авторского сна. Ужасы тоталитарного государства, описанные в более политизированном и откровенно натуралистичном тексте романа, отходят на второй план. «Королевская битва» не программа устрашения и порабощения народа, а образовательный проект, призванный перевоспитать «отбившееся от рук» подрастающее поколение.

Место, предназначенное куратору игры - чиновнику, фанатику системы, в фильме занял бывший классный руководитель Китано. Он же привозит детей на необитаемый остров и с неотразимой улыбкой предлагает сыграть в игру на вылет. И ситуация повторяется: однажды школьный учитель уже собирал ребят на похожем изолированном от мира островке и с бесстрастием наблюдал, как их души прорастают побегами зла. И на оптимистичное сартровское «человек сам себя выбирает» Голдинг с саркастичным сожалением демонстрировал «сверкающий мир злого убийства».

В каждом человеке живёт тьма, которую он не в силах отрицать. И в большинстве случаев свобода может сыграть с ней только лишь вничью. 'Королевская битва' на своём витке вписывается в этот вечный экзистенциальный спор. Теперь ещё один учитель проводит безжалостный эксперимент, ставя на кон душу своей ученицы - той единственной, что принимала его в мире, которому он сейчас пытается мелочно и извращенно мстить в лице истребляющих друг друга подростков.

Но, если Её свобода сможет победить эту круговую поруку тьмы, то значит, и его маленькая, никчемная жизнь станет оправданной.

​Кальмар (3/4)

А трудно потому, что «Королевская битва» заявляется отнюдь не как условное мочилово с Дольфом Лундгреном.
По крайней мере, до финала это – кино с претензией на серьезность, на исследование первородной людской сущности.
Жестокость свойственна человеку, хищнику, который берет сознанием и интеллектом. Поэтому природа человеческой жестокости в самом деле способна творить, воплощать искусство в крови. Ради этого, получается, и создана злополучная игра на выживание, где одни сломаются сразу же и покончат с собой, другие вскроют в себе злобу и зависть ко вчерашнему ближнему, третьи окажут сопротивление, а последние примут правила, как только выбегут из комнаты со злосчастным рюкзаком, и попытаются граблями устранить автоматчиков.

Но какой смысл в обыкновенной резне? В придуманную антиутопическую основу падения японского общества невозможно поверить, глядя на экран.
Ведь очевидно – возникший уровень безработицы не в первую очередь затронет прогуливающих уроки школьников и логически приведет к более открытым последствиям. Вот только никакого намека на непорядок нет:
Страна цветет и не жалуется – военные, журналисты, водители автобуса, учителя - при деле.
На улицах не горят покрышки, а стены зданий не расписаны граффити с руганью, стекла целы.
Телевидение, судя по всему, привлекает людей к себе – и те не идут устраивать погромы. Косметически мир вокруг не вызывает причин к радикальным действиям.
Пусть у Сюи Нанахары – центрального ученика в истории, свел счеты с жизнью отец, сперва написав послание не сдаваться на туалетной бумаге, данный эпизод ничего не показывает.
Завтра Сюя пойдет в чистую школу, а там под шум детей его возлюбленная Норико узнает о запланированном прогуле. Видимо, оного достаточно для создания того, что и Пол Пот себе не позволял.

Парадоксально, но у людей в принципе отсутствует мотивация вершить анархию. Легко заметить, что у Сюи Нанахары и без отца жизнь не стекается к глубочайшей драме, покуда он обитает в уютном детском доме, с гитарой и книгами, с другом, который не пойми зачем порезал своего преподавателя Китано (кто увольняется и позже курирует битву), но в быту – сама доброта. Они вместе с остальными одноклассниками отправились в экскурсию, и автобус шумел простыми ребячьими воплями. Дети счастливы и не хотят поддерживать мнимое безумие в государстве.
Оно присутствует на словах и в умалишенной игре куратора Китано - только этот порезанный учитель с волчьим хладнокровием бросался ножами и жевал печенье, прокручивая записанную пленку с правилами будущего ристалища.

И в его слова, что родители болеют за детей, будто пришли посмотреть баскетбол, сложно поверить - неужели никто из отцов и матерей не возмутился подобным действиям со стороны властей? Почему не возмутились другие страны и позволяют бесчинствовать луноликим товарищам? Вопросов к создателям по-настоящему много, но...
ответов не последовало. Все внимание ушло в боевую зону, стравленные школьники убивают своих друзей в борьбе за жизнь, а зрителю предлагают понаблюдать за их экспрессией.

Среди множества судеб, конечно, находятся приметные, обремененные тяжелым прошлым, посему за побоищем наблюдать интересно и при местной предсказуемости/затянутости - все-таки стоит отметить зрелищность фильма. Фоном выступает история Сюи и Норико, которым удалось сговориться с одним из 'вброшенных' новеньких. И чего только не прошло через них за страшные деньки - скандалы, интриги, расследования, невероятные спасения, второй новенький, который будет намеренно расстреливать драгоценные патроны, как Макс Пэйн, вместо рациональной пули в голову. Ну а как иначе достичь хлеба и зрелищ? Те же Сюя и Норико вполне себе умны и обходительны, мальчик, кажется, внял завет отца и исполняет его. Участь остальных – слепая и беспочвенная охота.

И на испытывающую трудности Японию того времени прямых аллюзий тоже нет. (4/4)

Терроризм, землетрясения, перенаселение прогрессивная страна явно может решить адекватными методами.
Вот и получается, что именно ради описания всеобъемлющих зверств школьников из класса, выбранного путем жеребьевки, и присутствует реалити-шоу, которое не видят объективы кинокамер.

«Королевская битва» - это фарс, замаскированный под социальную кризисную политику. Однако в упадок общества приходится верить без доказательств.
Особенно трудно оно после несуразной концовки с сумрачным гением Китано, который все рассчитал математически, словно Господь Бог или гоббсовский Левиафан.
У учителя тяжелая судьба - нелюбовь в семье, а еще он зачем-то является во сне напуганной Норико.

При здравой с виду Японии и противоречивом заявлениям в начальных титрах поведении людей следует, что детскую войну придумал и внедрил именно он.
Подобное заключение еще абсурднее, но оно хотя бы небезосновательно, к нему сходятся дороги. Последним гвоздем же станет одна сцена из финала, которая вызывает главный вопрос и цепь последующих - почему правительство так относится к подрастающему поколению?
Чем эти обычные юноши и девушки заслужили смерть?
И почему их убивать можно, а взрослых затравников нельзя и карается преследованием?
Ведь не школьники виноваты в обстановке в стране, но их принуждают к битве, по правилам которой выйдет лишь один - и что будет у него в голове? Кажется, его перевоспитание является неимоверным противоречием. В любом случае, Фукасаку и этот вопрос оставляет на домыслы публике.

Вывод

Но объяснить успех шоу одним мастерством автора слишком просто. Возможно, дело в главном герое. Он должен всем вокруг — и это вполне соответствует неврозам современных людей. Чтобы выжить и сохранить рассудок, он постоянно вспоминает детство — то есть идет той же тропой, которой многие психотерапевты водят своих клиентов, недовольных взрослой жизнью. Главный герой думал, что эта самая взрослая жизнь окажется игрой, которую он сможет пройти. Но игра по правилам, как выяснится из флешбэков, привела его к нищете и позору.

​На нашем канале в YouTube Позавчера вышло большое интервью с Виктором Ужаковым из группы PLOHO.

Обязательно к просмотру любителям русского пост-панка – да и просто людям, заинтересованным в предмете этого феномена:

https://youtu.be/6me2NfAAyVw

​«Разжимая кулаки» – второй полнометражный фильм режиссёра Киры Коваленко
(«Софичка»).

Выпускницы Кабардино-Балкарской мастерской Александра Сокурова, до смешного напоминает больше списанную у одногруппника Кантемира Балагова («Теснота», «Дылда») 'курсовую', нежели самобытное и осознанное произведение. И связано это не с тем, что Балагов и Коваленко учились вместе у одного мастера, и даже не с общей тягой режиссёров показывать и рассказывать о преимущественно бытовых моментах – всё же именно такую сверхзадачу в своих учеников Сокуров и закладывал.

Новая картина Киры Коваленко «Разжимая кулаки» не пытается постепенно ложиться в одну постель со зрителем и удушающе его обнимать. Импульс начинает преследовать с самых первых кадров, встречая цветокоррекцией, больше походящей на ржавчину. А горы здесь сравнимы с бетонной стеной.

Главная героиня — Ада, хочет сбежать в другой город подальше от отца, который, в свою очередь, не может представить свою жизнь без дочери.
Кавказская пленница, которая хочет вырваться в другой, как ей кажется, более свободой мир.

Но пока она здесь.
И здесь стены домов больше походят на расстрелянные лица, а сообщения о панихидах заменили всякие шоу и передачи по телевизору. Клетка внутри крепости, от которой Ада ищет ключ. И все это пропитавшееся чувство неволи демонстрируется через заборы, горы, металлические решетки, которые то и дело рифмуется с крупным планом Ады, чье лицо постоянно наполнено каким-то детским стеснением вокруг этих огромных отвесных скал. Она уже не ребенок, но еще и не достигла того возраста, когда человек именует себя взрослым.

Основная проблема у «Кулаков» заключается лишь в сырости сценария, из-за чего все сюжетные арки, кроме центрального конфликта Ады со своим отцом, не работают вовсе. Два брата главной героини – фикции, которые ничего из себя не представляют. Старший брат – типичный архетип старшего брата, младший – картонный образ младшего. Персонажам не хватает глубины или же уникальных черт в характере.

Это же можно сказать и про любовный интерес Ады в лице озорного молодого человека, который сюжетно тоже представляет из себя функционального персонажа, чем полноценного героя второго плана. Да и в целом, несмотря на важность поднимаемых в фильме тем, «Кулаки» ощущаются очень беззубым кино. Кира Коваленко больше мусолит проблемы, чем борется с ними, приводя историю, в конечном счёте, хоть и к тривиальному, но к берущему за живое благодаря своей реалистичности и честности решению.

Итог

Пожалуй, фильму «Разжимая кулаки» не хватает лишь хладнокровности и жесткости, чтобы ударить зрителя катарсисом по голове, конкретности и прямолинейности сюжетостроения, чтобы войти в ряд разрывающих сердца драм, рациональности и эмоциональной отстраненности, чтобы вынести из фильма глубинное умозаключение, не лежащее на поверхности произведения. Хоть в фильме Коваленко очень много любви и сострадания к своим персонажам, но не в каждом эпизоде это дает нужный эффект, а порою выглядит избыточно.
Кажется, режиссерка так и не решила для себя на чьей из двух противоборствующих сторон остается ее мнение.

Но в этой рецензии я не собираюсь ее ругать и наподобие самой Киры Коваленко, оставившей катастрофу в Беслане за гранью своего фильма, не буду подробно останавливаться на том, чего не хватило фильму. Однозначно – это достойное вашего просмотра кино.

​Может ли быть искусство виновато хоть в чём-то?

Искусство начинается тогда, когда его предметом становится человек и мир человека. Человек – это не единичный индивид, это все – многообразие его социальных связей.

История человека – это история “Homo Socialis”, человека как социального существа.
Важнейшим механизмом социализации выступает искусство. Так как же взаимосвязаны искусство и социум в наше время, когда большинство исследований провозгласило духовный кризис общества?
Виновато ли искусство в «пороках общества»?

Проблема эта отнюдь не нова

Еще в 1750 г. Ж. Ж. Руссо в работе «Рассуждения о науках и искусствах» доказывал, что развитие наук и искусств не способствует улучшению нравов, более того – науки и искусства развращают человека.
А что мы можем сказать о взаимовлиянии искусства и общества в наше время?
Искусство – неотъемлемый предмет социальной жизни человека. Оно не только обогащает повседневное существование человека, оно создает новое измерение человеческого существования – «мир искусства».
Искусство направлено как на общество в целом, так и на отдельного человека, являясь инструментом его формирования. В зависимости от того, каким общественным силам оно служит, какие художественные тенденции развивает, оно может служить мощным средством очеловечивания человека или, напротив, средством, подавляющим в нем человеческое начало.

Искусство – это связь творящей Личности для другой личности. Диалог, самовыражение, «строительство» своего Я, но только когда есть Другой. «Человеческий мир – это дуализм закономерного (общество) и конкретно определенного (индивид)... и преодолеть этот дуализм способна духовная форма (искусство)».
Искусство есть диалог «Я – Ты», со-бытийность. Бахтин замечает: «Эстетический рефлекс живой жизни не есть саморефлекс жизни в движении, в ее действительной жизненности, он предполагает вненаходящегося, другого субъекта вживания… Чистое вживание – совпадение с другим».

Диалог автора-зрителя – это путь к пониманию, но при этом понимание не есть «полное» понимание – это недопонимание, возможность интерпретации, «переживание переживания», то, что «оставляет» автор для сотворчества, своего рода «чувственное поле для интерпретаций».

Искусство – это средство межличностной коммуникации, это система координат «личность – личность» (субъект – субъект), это «диалог понимания» на фоне исторического развития общества. «Искусство начинается тогда, когда в каком-либо предмете воплощается не та или иная функциональная сторона человеческой деятельности, а ее общественно-историческая уникальность как целое». «Искусство – это синтезирующий институт социального понимания». Для того, чтобы быть понятым, художник ищет тот эмоциональный ракурс, который обнаруживает его общность с реципиентом, то есть автор стремится передать не просто эмоцию, а социально значимое чувство.

«Искусство, – говорил Выготский, – это общественная техника чувств».
Явления искусства не могут развиваться в полной изоляции от общественной жизни и не могут не выражать ее. При этом искусство самостоятельно не «от социума», а в его рамках через виды, жанры, стили и т. д.
Искусство – это «социальное в нас», но художественный акт обращен к зрителю, и тогда искусство – это «индивидуальное вне нас». Это такой уровень духовного освоения действительности, когда личностное сознание теряет свою конкретность и индивидуальность, становясь достоянием общественности.

Искусство – это нить от Личности к Личности. Художественное произведение – это своего рода модель тех или иных общественных структур и духовно-психологических процессов в них.
Поэтому, изображенное в искусстве не может быть более безнравственным, более бездуховным, более жестоким, чем сама жизнь.

​Искусство быть человеком

В сегодняшних реалиях быть адекватным членом общества весьма тяжело. Очень много заблудившихся, ментально нездоровых, агрессивных и депрессивных людей.
Старые рамки морали и социальных ролей перестают работать. Стоит ли говорить о гендерных особенностях.

Здесь легко заблудиться, и большинство людей выбирают проверенную дорожку – выдавать чужое мнение за своё и слепо ему следовать. Как относиться к общественным явлениям, как думать и реагировать на то или иное событие в мире, какое мировоззрение у тебя должно быть – всё это диктует общество, палитра настроений в котором наполняется куда быстрее, чем оно успевает развиваться.

Марк Мэнсон – один из писателей, призванных взять тебя за руку и вывести из этого дремучего леса.
Посмотри на этого человека (пикрелейтед). Он не выглядит успешным мужчиной, денег у него было много не всегда, да и относится он к ним без лишнего трепета.
Мускулы если и есть, то под слоем жирка. Борода покрыла большую часть его лица – ну и ладно. Поло-футболки и регулар джинсы – его стиль. Он не кичится многообразием своих половых контактов и не кричит о противопоставлению себя современному обществу. Хотя он – самый настоящий рокнролльщик.

Когда кругом кричат абсолютно все, настоящий панк – это просто промолчать.

Искусство Пофигизма, Всё Хреново, Не Ссы, Не Тупи, Не Ной, Мужские Правила – это цикл книг про здоровый эгоизм. Как понять, чего хочешь ты, как это показывать другим. Стоять на своём, не будучи при этом мудаком.
Сообщать миру о себе так, чтобы он тебя пусть и не принимал, но уважал и считался (в современных реалиях) – это то, что проповедует Марк.
У него очень мало оценочных суждений о чем либо, все его методы обладают простотой и универсальностью, а стиль написания лёгок и ненавязчив.

Этот человек не кричит о своей уникальности и не делает резких высказываний, однако относиться к нему нейтрально невозможно – и это хорошо. Ведь полярность мышления людей – это их проблемы, и считая эту проблему своей – потерять своё «я» очень легко.
Марк Мэнсон прожил жизнь не очень легкую – по его трудам видно, что она была полна непринятия, жестокости и несправедливости, но этот человек решил разобраться в природе всех повседневных явлений, которые на нас непосредственно сказываются.
Он разобрался и делится с нами своим 15 летним наблюдением – тем, о чем мы даже не задумываемся и не проводим параллели, которые связывают наши бытовые ситуации с уровнем нашего счастья

​Каждому сценарию жизни свой зритель!

Ричард Уолтер — профессор, заведующий кафедрой сценарного мастерства факультета театральных искусств (отделения кино и телевидения) Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, кинодраматург.

Фильм и зритель

Уолтер подчеркивает, что фильм делается для зрителей. Полотно живописца, которое обрело хозяина, живет века. Стихотворение, изданное даже небольшим тиражом, приносит поэту бессмертие. Но фильм без публики имеет тот же эффект, что и кинолента, которой вообще нет. Конечно, технически фильм может существовать, но без зрителей талант и труд, воплощенные в картине, равны нулю. Отсюда следует, что сценаристы не должны стесняться желания привлечь к своему фильму как можно больше зрителей.

Автор иллюстрирует свою мысль следующим примером. Возьмем отдаленную радиостанцию ограниченного диапазона действия. Представим себе одинокого диск-жокея ночной джазовой программы. Не исключено, что в одну из ночей в какой то момент ни одна душа не настроилась на его передачу. Осуществляется ли в этом случае процесс коммуникации?

Аристотель более двух тысячелетий назад отмечал, что процесс коммуникации включает три компонента: источник, сообщение и адресат. Если отсутствует хотя бы одна составная часть, коммуникации нет. Поэтому, если диск жокея никто не слушает, никакой коммуникации нет, ибо отсутствует получатель информации. Примечательно, однако, что сам диск-жокей пребывает в неведении относительно размеров своей аудитории.

Специфика работы сценаристов мало чем отличается от положения этого диск-жокея. Драматурга можно назвать источником, его сценарий — сообщением, а публику — реципиентом. Однако ни один сценарист заранее не знает, будет ли его произведение воплощено в фильм. Сценарные отделы кино- и телестудий завалены пьесами для экрана. Но даже тем сценариям, по которым сделаны фильмы, не всегда удается дойти до публики, так как после съемок — по самым разным причинам — картины иногда попадают на полки хранилищ.

"Первая, последняя и единственная заповедь сценариста, — утверждает Уолтер, — будь достоин аудитории, дорожи ее мнением, вниманием и временем. Единственное нерушимое правило сценарного творчества: не быть скучным" (с. 19).

Есть сценаристы, полагающие, что уважать зрителей — значит идти у них на поводу, учитывать вкусы публики — значит сводить творческий процесс к проституированию. Настоящий художник, утверждают они, не должен угождать толпе, перед ним стоит задача более возвышенная. Он погружается в счастливый духовный транс, от которого начинают струиться его творческие соки, играет творческое воображение, данное богом. И все, что он ни делает, прекрасно, потому что прекрасен он сам.

По мнению Уолтера, все это — по сути самообожествление, пагубная для настоящего искусства чепуха. Ибо хороший сценарий всегда находит свою аудиторию. Но это не означает, что успехом пользуются только хорошие фильмы и что любой хороший фильм ожидает несомненный успех. Даже Аристотель признавал такую вещь, как неудача. Уолтер не считает, что о достоинствах картины можно судить по размерам аудитории. Почему зрители загораются от тех или иных кинолент — извечная тайна.

​Нейробиология открыла то, что давно известно пропаганде: для ностальгии не нужны реальные воспоминания — работает и вымышленное прошлое.

«Тогда он был еще слишком молод и не знал, что память сердца уничтожает дурные воспоминания и возвеличивает добрые и что именно благодаря этой уловке нам удается вынести груз прошлого. И лишь увидев с корабельной палубы белое нагромождение колониального квартала, аур, неподвижно застывших на крышах, и вывешенное на балконах белье бедняков, он понял, как крепко увяз в милосердных сетях ностальгии».
На днях я поймал себя на мысли, что с грустью и тоской вспоминаю старшую школу. Это было не что иное, как ностальгия. У меня было желание вернуться в прошлое и снова оказаться в классе, спортзале, длинных коридорах.

Такие приступы ностальгии случаются у всех и не вызвали бы у меня удивления, если бы не одно «но»: я ненавидел старшую школу. Накануне выпускного меня преследовали кошмары о том, что мне придется пройти это заново, и я просыпался в поту и агонии. Я бы ни за что не хотел вернуться туда. Так почему же я испытываю ностальгию по этому периоду жизни? Ответ на этот вопрос, как оказалось, требует переосмысления традиционного понимания этого феномена.

Термин «ностальгия» был изобретен швейцарским врачом Иоганном Хоффером в 1688 году и изначально относился к тоске по дому — психологическому расстройству, характеризующемуся неспособностью находиться вдали от родины. Термин сочетал в названии две важные черты заболевания: желание вернуться домой (nostos) и боль (algos) от невозможности это желание осуществить. Симптомы ностальгии были неопределенными: навязчивые мысли, замкнутость, бессонница, тревожность, потеря аппетита — а поражала она чаще всего солдат и моряков.
Мнения врачей по поводу причин болезни также расходились. Хофер считал, что ностальгию вызывают нервные колебания в тех участках мозга, где еще живут воспоминания о доме. Другие же, замечая, что диагноз ставили в основном швейцарским солдатам, сражающимся на низких высотах, предполагали, что причиной ностальгии могло быть колебание в атмосферном давлении или повреждение барабанной перепонки от звона швейцарских коровьих колокольчиков.
Но эту идею отвергли, как только ностальгию стали выявлять и у солдат других национальностей.

К началу 20 века ностальгию стали относить к психиатрическим, а не неврологическим заболеваниям.
Ее считали разновидностью меланхолии.
Согласно психоанализу, объект ностальгии – т.е. то, по чем именно больной ностальгирует, не связан с ее причиной.

Ностальгия может проявляться как желание вернуться домой, но — опять же, согласно психоанализу — вызывает ностальгию травмирующий опыт разделения с матерью при рождении. Это утверждение вновь подверглось изучению в 1940-х, когда ностальгию опять стали связывать с тоской по дому. Само понятие «дом», однако, стало шире, и теперь означало не только конкретное место (например, город детства), но и абстрактные понятия, такие как прошлый опыт и ушедшие моменты. Споры не утихали, но ко второй половине 20 века было установлено, что ностальгия состоит из трех компонентов.

Первый — когнитивный: ностальгия включает в себя автобиографические воспоминания.

Второй — аффективный: ностальгия считается изнурительной эмоцией с отрицательной валентностью.

И третий — конативный: ностальгия — это желание вернуться на родину. Но я готов поспорить с такой характеристикой.

​Многие исследования показывают, что ностальгировать можно не только по определенному месту или событию из собственного опыта.

Почему же, несмотря на эти результаты, исследователи настаивают, что ностальгия связана с определенными автобиографическими фактами? Я думаю, дело больше в экспериментальной методологии, чем в психологической реальности.

Ученые, исследующие ностальгию, обычно разделяют ее на «личную» и «историческую». Первую изучают в социальной психологии, а вторую — в маркетинге. Как результат, в большинстве экспериментальных подходов социальной психологии, участникам предлагают прокручивать в голове определенные воспоминания, чтобы почувствовать ностальгию.

В противовес этим методам, маркетинговые исследователи чаще используют привязанные к определенным историческим моментам детали, как, например, «телешоу 1980-х годов», чтобы вызвать чувство ностальгии, а затем связывают полученные данные с потребительским поведением (например, телевизионными рейтингами).

Несомненно, две эти стратегии пересекаются в некоторых психологических аспектах. В нескольких маркетинговых исследованиях упоминается, что при предложении какого-либо продукта участники вспоминали определенные факты из личного опыта (например, учебу в старшей школе).
Еще интереснее, что ностальгия иногда пробуждает в сознании временные периоды, которые мы лично не переживали. В фильме «Полночь в Париже» (2011) Гил постоянно ностальгирует по Парижу 1920-х, в котором он, современный драматург, никогда даже не был. Но он испытывает не что иное, как ностальгию. На самом деле, чувство ностальгии по времени, в котором мы не жили — довольно распространенный феномен,

Доказательство тому — чаты, странички в социальных сетях и веб-сайты, посвященные различным эпохам. Для того, чтобы описать такой вид ностальгии, придумали новый термин — anemoia — определение которого, согласно словарю Urban Dictionary, звучит как «чувство ностальгии по временам в которых ты не жил».

Как можно понимать факт того, что люди чувствуют ностальгию не только по собственному, но и по общественному (историческому) прошлому?

Опираясь на недавние доказательства из когнитивной и нейропсихологии, я могу предположить, что подобное разнообразие объектов ностальгии объясняется тем, что когнитивный компонент не ограничивается только автобиографическими воспоминаниями, но включает также ментальную симуляцию — воображение, если угодно — в котором воспоминания составляют лишь малую его часть. Чтобы доказать это утверждение, сначала нужно обговорить некоторые достижения в области науки о памяти и воображении.
Хотя память и воображение обычно воспринимаются как несвязанные понятия

​27 🖤

​Что такое мораль и убеждения?

С возрастом мы приобретаем знания, умения, а также испытываем как отрицательные, так и положительные эмоции при взаимодействии друг с другом и окружающим нас миром.
В такие моменты мы учимся понимать то, как работает наш мозг. Как пишет в своей знаменитой книге «Нейробиология» Гордон Шеперд: «Мы можем подняться и до философских вопросов типа «Что такое сознание?» или «Кто Я?».
Для того, чтобы ответить на эти вопросы – нам, в конечном счёте, нужно обратиться к природе органакоторого они касаются».

Английский философ Бертран Рассел писал: «Научный дух, научный метод, границы научного мира должны быть восприняты любым человеком, желающим иметь современное философское мировоззрение, а не просто почерпнуть в старых книгах антикварную философию».
Так тесно связывая науку и философию, будто следуя подходу Рассела, зародилось новое направление философской мысли — нейрофилософия, заложившая новый этаж в огромном здании философии сознания. Такое название направление получило благодаря книге американской исследовательницы Патриции Чёрчленд, которая была озаглавлена как раз тем самым термином — «Neurophilosophy».

Кто употребляет данный термин, подразумевает под ним широкую область философских и теоретико-методологических вопросов тех масштабных исследований проблемы сознания, которые развернулись в последние десятилетия в нейрофизиологии и когнитивной науке. Они охватывают и активно включают не только психологию, лингвистику, генетику, но и такие медицинские дисциплины, как психиатрия, нейрохирургия, психофармакология, наркология, реаниматология и др.

Нейрофилософия

В основном, термин «нейрофилософия» используется относительно вопросов о связи сознания и мозга. Однако, это не единственный предмет, занимающий данную область знания, хотя и основной, также нейрофилософия связана с исследованиями когнитивных процессов, языка и мышления, творческой деятельности, ряда вопросов этики, эстетики, лингвистики, эргономики, принятия решений, изучения измененных состояний сознания, интуиции, межличностных коммуникаций, феноменов веры, обмана и пр.

Разговор о нейрофилософии не может считаться исчерпывающим без упоминания элиминативного материализма (элиминативность — отсутствие, отрицание, негация), которые во многом пересекаются. Патриция и её супруг Пол Чёрчленд являются основными пропонентами элиминативного материализма. В чём же суть? Элиминативный материализм (или элиминативизм) — это радикальный тезис о том, что наше обыденное понимание нашего сознания с позиций здравого смысла глубоко ошибочно и что некоторые или даже все ментальные состояния, допускаемые здравым смыслом, в действительности не существуют.
Сторонники данной позиции считают, что поведенческие действия являются процессами конкретных нейрофизиологических событий в головном мозге.

Данная концепция ставит под сомнение – и даже отрицает то, к чему все так привыкли: понятия об убеждениях, желаниях, сознании и прочих ментальных состояниях.

​Постанархизм и насилие в современном обществе

Я в последнее время сильно проникся идеями новых философских течений и их истоков.
В текущем году на русском языке была издана книга «Постанархизм» — одна из поздних работ ведущего теоретика этого направления С. Ньюмана. Постанархизм, в общих чертах можно описать как деконструкцию классической анархистской философии изнутри посредством постструктуралистской, психоаналитической и некоторых других методологий с целью интенсификации её антиавторитарного импульса и встраивания её в дискурс актуальной политической мысли.

Для этого, концепция Ньюмана, (как, впрочем, и других постанархистских теоретиков) предполагает отказ или, как минимум, пересмотр традиционных понятий радикальной политической мысли.
Например, Т. Мэй, отталкиваясь от работ Ж. Делёза и М. Фуко и их размышлений о сетевом характере властных отношений, настаивает на неактуальности противопоставления революционных и реформистских социальных преобразований. Ошибка такого разграничения, согласно Мэю, заключается в допущении, что первые включают в себя качественные изменения, тогда как вторые подразумевают лишь количественные. Альтернативное же видение политики схватывает главным образом количественные трансформации, тогда как качественные определяются с точки зрения них.

Поскольку, как уже говорилось, в классическом и современном анархизме социальная революция трактуется в терминах слома государственной машины, монополизировавшей насилие в целях самовоспроизводства, то разрушающее эту машину революционное насилие приобретает форму контрнасилия. В отличие от марксизма, предлагающего посредством этой машины установить диктатуру пролетариата, которая на пути к социализму должна стать наивысшим напряжением государственности — а значит и государственного насилия — анархизм в своём радикальном антиэтатизме стремится это насилие ликвидировать.

Другими словами – насилие в анархизме является исключительно средством, тогда как для марксизма оно есть и средство, и цель, захват государственного аппарата с его монополией на насилие. Сам этот аппарат в идеале тоже должен стать средством для достижения новой цели, т.е. построения коммунистического общества.
В ньюмановском постанархизме, восстание и революция (а также насилие в обоих случаях), отличаются по тем же критериям: «Помимо того, что восстание, по крайней мере в моём понимании, объявляет войну политическим институтам, ставя себя выше них (что, в конце концов, для государства может быть большим насилием, чем выражение людьми своего безразличия к нему?)
Так вот – оно, в то же время, отличается от революции ещё и в том смысле, что целью восстания не является вооружённый захват власти.

Иными словами, восстание является “ненасильственным” именно в том смысле, что оно не превращает насилие в орудие завоевания власти. Поскольку оно безразлично к власти — ему не нужны ни ружья, ни взрывчатка.
И всё же, насилие неизбежно присутствует в любом опыте радикальной политики, по определению использующей риторику и символику борьбы или войны (с государством, капитализмом, патриархатом, расизмом и т.д.).
Вопрос заключается лишь в том, каковы манифестации и «этические контуры» этого насилия.

​А вы смотрели Декстера?

Пути книжного и сериального Декстеров разошлись практически сразу: у авторов сериала были права только на первый роман Джеффа Линдси — «Дремлющий демон Декстера» (2004), а дальше они принялись придумывать собственные сюжеты. В третий роман, «Декстер во тьме» (2007), Линдси добавил мистики. Оказывается, Декстером руководила некая сверхъестественная сущность, потомок древнего бога Молоха.

Ничего подобного не было в сериале. Он зарабатывал высокие рейтинги и без всякой мистики. Лучшими до сих пор считаются первые четыре сезона, сделанные шоураннером Клайдом Филлипсом. Многие критики и фанаты шоу считали, что на финале четвертого сезона стоило и остановиться: сцена, когда юный сынишка Декстера повторяет историю самого Декстера, изящно закругляла шоу. После этого сезона Филлипс и сценаристка Мелисса Розенберг (цикл фильмов «Сумерки», сериал «Джессика Джонс») покинули проект, и «Декстер» покатился по наклонной, повторяя старые наработки и все больше становясь похожим на мыльную оперу.

Двенадцатый эпизод восьмого сезона считается одним из самых разочаровывающих сериальных финалов.

Новая кровь

Но в «Новой крови» у руля снова Клайд Филлипс! Девятый сезон должен переписать всю историю набело и стать компенсацией за все страдания зрителей. И первые два эпизода действительно возвращают нам прежнего Декстера, только сбавившего обороты в силу возраста и нравственной трансформации. Но напряжения тут ничуть не меньше, чем в первых сезонах, — благодаря второй линии с Гаррисоном и его дурной наследственностью.
Многообещающе выглядит и новый сеттинг. Вместо большого города обманчиво дружелюбный медвежий угол, хранящий темные тайны — идеальное место действия для хоррора.

Как остроумно заметил один американский обозреватель, «Новая кровь» пока не дотягивает до блестяще придуманных первых четырех сезонов, зато она явно лучше двух последних. Или, говоря словами самого героя, глядящего на лесное озеро Айрон-Лейк: “Это, конечно, не залив Майами. Но тут тоже есть места, где можно спрятать труп».

8 лет спустя выходит продолжение сериала о положительном маньяке Декстере Моргане. При формальной перезагрузке проекта 'Новую кровь' можно считать 9-ым сезоном оригинального Декстера: хоть авторы и продвигают это как самостоятельный сериал, но сторонний зритель не поймёт даже завязки без знания сюжетной линии прошлых восьми сезонов.

8 лет немалый срок, и у многих осталось послевкусие от финального сезона, снятого настолько спорно (мягко говоря), что на режиссёров и авторов в ту пору обрушилась волна праведного гнева за уровень постановки, сценарий и развязку. Но чего слёзы лить по провалам столетней давности, ведь в перезагрузке у руля снова встали те же люди, что сняли первые и по совместительствую лучшие сезоны Декстера, и после классного трейлера мы вправе ожидать крутую историю. Из завязки мы узнаём, что по сюжету прошло 10 лет как Декстер сбежал в американскую глубинку и ведёт там праведную жизнь под другим именем. В целом, этих узких рамок официально слитой завязки маловато для дальнейшего описания 'Новой крови', и чтобы не вылезать на минное поле спойлеров, придётся аккуратно расставить по полочкам все впечатления о новинке.

​Столетний старик, который вылез в окно и исчез - это то, что по-настоящему меня рассмешило

Шведское кино имеет богатую историю: от Ингмара Бергмана и фильма «Возница» Виктора Шестрема до «Квадрата» Рубена Эстлунда и картины Роя Андерссона «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытие». На протяжении десятилетий благополучие шведского государства неуклонно росло и одновременно возникал вопрос: можно ли быть крупным автором, если передвигаться на Volvo и жить в крайне защищённом социальном государстве с очень низким уровнем преступности? Ведь надо же автору брать где-то вдохновение и специфическую тему конфликта общества с государством.

Фильм новичка режиссуры Феликса Хернгрена Столетний старик (который вылез в окно...) знаменует собой высказывание, что и от самой комфортной жизни можно устать. Хочется уйти в мир, где что-то происходит. Вы спросите: а разве можно назвать благополучной жизнь в доме престарелых? Но ведь это не тот дом, где вас бьют, насильно пичкают таблетками и привязывают к кровати, ожидая, когда вы, наконец, умрёте, чтоб забрать вашу затхлую однокомнатную квартиру. Это дом престарелых, где вас кормят огромным тортом, куда заботливо воткнули сотню свечей, дом, где вас аккуратно отведут под руку на прогулку по прекрасному газону и будут каждый час спрашивать - все ли у вас в порядке и нужно ли вам что-то ещё. Дом, который, вполне себе, символизирует Швецию, где все стали насколько обеспеченными и добродушными, что напоминают стареньких кастрированных откормленных котов. А что еще нужно старости, кроме покоя и умиротворения?

Старик, отправившийся на поиски приключений (почему-то вспоминается Лев Толстой), вспоминает свою молодость, где все было гораздо интереснее, где происходили ещё значительные и судьбоносные события. Доктор-расист с измерителем черепа, бодро отрезающий яички всяким психически больным и неполноценным, радиоактивный Манхэттенский проект, генерал Франко, суровый генералиссимус Сталин в каких-то несусветно нереалистичных мраморных декорациях, шутовской ГУЛАГ и физик Popov, наконец, Мировая война и последующая за ней Холодная война с остросюжетными шпионскими играми, которые зачастую заканчивались летальным исходом... падение Берлинской стены, Горбачев с пятном на голове.

Ах, вот были времена! И ведь ещё недавно события 20 века считались трагическими, а теперь в виде фарса вспоминаются с теплотой 100-летнего деда. Который, потеряв родителей в детском возрасте, похоже, всё-таки немного тронулся умом на почве склонности к разрушениям.

Все сцены убийств показаны в фильме с какой-то детской непосредственностью, когда погибшие вызывают не жалость, а нелепый смех…

«Всё есть, как есть, и всё будет, как будет» - последние слова умирающей матери стали для Аллана главным девизом и единственным руководством на всю оставшуюся, очень долгую жизнь. Так и следовал он им, ни о чём никогда не задумываясь, не беспокоясь, ничего не боясь и ни о чём не жалея.

Главный герой картины – настоящий баловень судьбы. Слушая рассказ прожившего целый век старика, не устаёшь поражаться обилию самых невероятных, порой безумных событий и приключений, случавшихся с ним практически непрерывно. Сам он реагировал на всё с одинаковым спокойствием: «будет так, как будет».
Судьба же откровенно развлекалась, из любой, даже самой безнадёжной ситуации выводя его с минимальными последствиями. Которых Аллан, в силу собственной инфантильности, и не замечал.

Нельзя сказать, что старик был безвольной аморфной амёбой, наплевавшей на собственное «я» и просто плывшим по течению. Нет. Если иное положение не нравилось ему, вдруг что-то надоедало или казалось неправильным - он без всяких раздумий и сожалений бросал всё на месте и отправлялся искать новый смысл.
Аллан жил той самой свободой, до которой подавляющему большинству из нас недосягаемо далеко. Свободнее него в фильме был, пожалуй, только полоумный брат Альберта Эйнштейна, при помощи которого неунывающий Аллан целый год пытался сбежать из застенок ГУЛАГа.

​Наркотическое искусство

Спросите любого – я повторюсь – ЛЮБОГО наркомана/алкоголика со стажем о том, как начиналась его зависимость.
Они все как один говорят, что начиналось всё весьма непринуждённо и весело.

ПОЧЕМУ ТАК?

Всё дело в изначально налаженной системе вознаграждения (в начале она в норме, и любые воздействия извне – приятное дополнение, а не основа жизни).
Корень любой зависимости кроется в психологии. И если человек начинает злоупотреблять алкоголем, порнографией, сладким, шопингом, марихуанной и тд, БЕЗ какого либо подкрепления прежде выполненными полезными в системе жизни человека действиями – формируется зависимость.

Вещества VS Искусство

Помогла ли кислота Вудстоку?
Однозначно, потому что культура потребления кислоты не даёт возможности упарываться на постоянной основе – это делало фестиваль местом коллективного трипа, а для этого нужно особое музыкальное сопровождение.

Помог ли кодеин и марихуана сформировать современный хип-хоп, а алкоголь и героин – панк-рок?
Конечно да, но если мы вникнем чуть глубже в биографию флагманов жанра того времени – то поймём, что «весело только в начале».

И дело тут не только в веществах. Любое действие должно быть наделено должным количеством вознаграждения, а любое бездействие – его отсутствием.
Это здоровая система вознаграждения, придерживаясь которой мы и придумали такое определение как «счастливая жизнь».
Именно из-за этого условный Drake, являясь одним из самых богатых людей в игре, лейтмотивом сквозь своё творчество проносит «золотую печаль».
Именно поэтому Курт Кобейн не особо кайфовал, скажем так, от своей известности.
И!
Именно поэтому вам (как и мне), кажется что когда мы жили беднее – было не очень весело, но ощущалось все куда более душевно и лампово.

​Отмена Трэвиса Скотта

Итак, на данный момент после фестиваля Astroworld числится 10 погибших, а на самого Jack’а и организаторов подано несколько судебных исков на общую сумму около 2.000000000$

Артиста всячески стебут и критикуют, считая его раскаяние неискренним, а возврат средств за билеты + помощь погибшим – лицемерием.

Почему люди такого мнения?

Признаюсь, я – фанбой Трэвиса с 2016-го года, и разъёбывающие лайвы в его карьере – один из основных (если не основной) повод назвать его величайшим артистом современности.
Ранние альбомы насквозь пропитаны атмосферой бесконечного праздника, тусовок и вайбом наркотического угара.
Коачелла, Буйнару, Свизерленд, Роллин Лауд – многотысячные, известные фестивали, которые не раз разлетались в щепки от крышесносных живых выступлений сабжа. Честно, у меня есть даже один лайв который я пересматриваю раз в пару месяцев и прыгаю по комнате как ебанутый восторженный ребёнок.

Американское комьюнити наслышано об этом поболее нашего – потому и определенный статус за Трэвисом в этом плане закрепился прочно.
Наши СМИ не освещали этот случае, но по моему году в 17-м уже был прецедент, в котором он подбадривал фаната прыгнуть в толпу со второго этажа, а тот сломал позвоночник и остался парализованным на всю жизнь – взамен на это Жак подарил ему одно из своих дорогостоящих колец.
В документальном фильме «Look Mom I Can Fly» так же освещались случаи массовых беспорядков на его концерте.

Почему фан-база Трэвиса – самая отбитая

Философия его лайвов в том, чтобы оторваться как в последний раз. Сублимировать всю свою агрессию в драйв на концерте и уйти жить обычную жизнь.
Я – мидл в инглише и примерно понимаю, что между песнями на всех своих лайвов он доносит примерно одну и ту же мысль. Чего только стоит строчка из бессмертного хита «Antidote» – «i’ts low key after night show», что переводится примерно как «он/она умолчит о том что было этой ночью». И эта строчка идеально описывает концертную философию данного артиста.

В интервью одному радио он даже сказал, что однажды в первом ряду девушка начала мастурбировать глядя ему в глаза – и он её поддержал со сцены.
Также стоит упомянуть, что в американском комьюнити Жак считается что-то типа «Дрейк здорового человека». Очень мейнстримный, но по прежнему рокнролльный и по хорошему отбитый персонаж. Стоит ли говорить, что и на концертах публика в 80% ахуеть какая маргинальная?

Поведение

Толпа – это толпа. К ней претензий никаких никто не имеет, потому что она подчиняется коллективному влиянию, наркотическому/алкогольному опьянению и всеобщему куражу. В то время как артиста это будто не касается, хотя на самом деле – эмоции (как и вещества) в нём +/- те же.
Стоит ли выставлять Трэвиса козлом отпущения в данной ситуации? Точно не стоит.
Стоит ли винить организаторов в случившемся?
Я считаю – нет.

50.000 человек – это бля вес. Вес неподъемный, необузданный и неуправляемый. Кто знает, может, останови бы он концерт – жертв бы стало в десятки раз больше из-за возникшей паники.
В истории чётких «правильных» паттернов поведения в данной ситуации не было, да и жертвы на различных массовых мероприятиях – обычное явление, чего только стоит попытка воскрешения Вудстока в нулевых.

Надеюсь всё разрулится и я выполню одну из заглавных пунктов моего бакет-листа – попасть на концерт LaFlame❤️

​Что кроется за "цифровым бессмертием"?

Я, честно, признаюсь более сложного механизма, чем перенос сознания в цифровой и кибернетический мир, я пока и представить не мог. Ещё будучи студентом философского факультета, я сильно интересовался миром виртуальной реальности

Сейчас информационные технологии пронизывают все сферы жизни общества. Технологии стали повседневностью, минуя их, уже невозможно вести бизнес, получать образование и вообще существовать в рамках современного мира. Наращивание темпа технологий ведет за собой трансформацию социокультурных установок и формирует новый тип мышления. С развитием современного информационного поля и новых технологий в рамках цифровой среды появляется проблема «цифрового бессмертия».

Трансгуманизм — философская концепция, а также общественное международное движение, главной задачей которого является использование достижений гуманитарных и технических наук в контексте трансформации физических и когнитивных возможностей человека с целью совершенствования способностей и устранения физических пределов индивида.

Одной из проблем, которые рассматривают трансгуманисты, является вопрос цифрового бессмертия или кибернетического иммортализма. Цифровое бессмертие — это концепция технологии, которая бы позволила сохранять и передавать когнитивные способности человека в виртуальном пространстве. Технологии служат примерами практической деятельности по приближению и осуществлению утопичной и квазирелигозной идеи человеческого бессмертия. На практике трансгуманисты работают с так называемыми нано-биологическими информационными когнитивными и социальными технологиями. Передовая наука стремится создать искусственный интеллект и внедрить его в жизнь общества. Пентагон, например, сообщил, что потратит около 900 миллионов долларов на изучение искусственного интеллекта и его внедрение в армию (5). Интерес человечества к искусственному интеллекту возрастает. Идея о кибернетическом бессмертии исходит из теоретических знаний об искусственном интеллекте.

Наш головной мозг работает как приемопередатчик — принимает информацию, воспринимает ее, анализирует и дает реакции организму. Процессы мозга можно сравнить с вычислительными процессами компьютеров. Изучением процессов мозга занимается нейробиология. Существуют исследования, которые продвинули знания о головном мозге.

Нейробиолог, профессор Гарвардского университета Джефф Лихтман и его коллеги разработали две технологии: нейровизуализацию и коннектонику. Первая технология представляет собой метод окрашивания группы клеток головного мозга. Это позволяет детализировать карту головного мозга и симулировать деятельность мозга, следовательно, и сознания. Коннектоника использует специальный прибор, который делает тончайший срез головного мозга размером с одну тысячную человеческого волоса. Срезы выкладываются на конвейер как кинопленка, где начало — это левое полушарие мозга, а конец — правое. Весь объем данных переносится для анализа на компьютеры и занимает зеттабайты памяти. То есть мозг — это файловая структура, где, чем обширнее и больше информативность физических процессов, тем глубже станет понимание когнитивных процессов сознания.

​Цифровое бессмертие (ч. 2)

Уже в 2005 году началась разработка машины для создания аналога мозга молодой крысы, в 2006 году это было реализовано в рамках проекта Blue Brain Project (компании IBM и федерального политехнического института Лозанны) . Квантовый суперкомпьютер Blue Gene смоделировал колонку неокортекса головного мозга крысы.

То есть, неокортекст — это часть коры головного мозга. Размер неокортекста определяется количеством нейронов, которые составляет нейронные колонки. Неокортекст отвечает за сенсорное восприятие, речь, осознанное мышление и социальные связи. Благодаря суперкомпьютеру, программистам и нейрофизиологам, удалось смоделировать часть неокортекста молодой крысы. Однако, основной проблемой в полноформатном осуществлении симуляции деятельности головного мозга человека является недостаток объема оперативной памяти компьютера, что не позволяет перевести в двоичный код всю информацию о нейробиологических процессах.

Еще одним исследованием является субстрат — независимый разум. На разработку большую часть своей жизни потратил нидерландский трансгуманист, нейробиолог и нейроинженер Рэндал Куне. Он предложил загрузить сознание на альтернативный носитель. Приверженцы этой теории заявляют, что тело — это устаревшая форма человеческого существования, которую надо трансформировать в некий субстрат. Тем самым, подвергается изменению одна из главенствующих установок постмодернизма:
тело — «топос», согласно которой проблемы телесности выходят на передний план — познание происходит через опыт с собственным телом. Все решается с телом и на уровне тела. Телесность теперь — форма индивидуальности.

Идея же Рэндала Куне о загрузке сознания вбирает в себя платоновскую традицию, где душа является более значимой, чем тело. В платоновских диалогах Сократ говорит Алкивиаду: «Ну, а если ни тело, ни целое, состоящее из тела и души, не есть человек, остается, думаю я, либо считать его ничем, либо, если он все же является чем-то, заключить, что человек — это душа».

Цифровое бессмертие предполагает иммортализм сознания и ищет всевозможные способы, чтобы отдалиться от тела и приобрести новую форму человеческого существования. Но при этом сознание, перенесенное на субстрат, сталкивается со сложностью самоидентификации своего бытия и имеет риск утратить свои когнитивные функции.

П.Н. Барышников, изучавший типологию бессмертия, определяет данную сложность как «парадокс копии», «когда при создании цифровой копии сознания опыт одного существа не сможет реализовываться в двух местах одновременно». Сознание, перенесенное на субстрат, ощущает себя в категориях гиперреального.

Социокультурное бессмертие предполагает вечную память о деяниях какой-либо личности. В эту типологию встраивается концепт о гиперреальном. Термин «гиперреальность» подробно анализируется в работах Ж.Бодрияйара.
Под гиперреальностью понимается симуляция чего-либо, стирание оппозиций между знаковым образом и действительностью, нивелирование референта до симулякра.

Любая биографическая книга, статья или фильм имеет авторскую интерпретацию, что искажает действительный образ личности, то есть образ становится гиперреальным.

Рассмотрим в качестве примера события, связанные с одной из главных фигур поп-культуры, Майклом Джексоном. Даже после своей биологической смерти артист выпускает альбом, а после презентации фильма «Покидая Неверленд» музыкант становится одной из самых обсуждаемых персон сегодняшнего дня, общественность начинает осуждать уже умершего музыканта. В 2014 году суд США разрешает использовать цифровую симуляцию — голограмму — Джексона на церемонии Billboard Music Awards в Лас-Вегасе.

На нашем ютуб канале, вышло большое интервью с создателем одного из самых влиятельных каналов в Телеграме о музыке «Русский Шаффл» – Олегом Кармуниным

​Стоики, эпикурейцы, скептики и современная мораль.

В последнее время в моём энергополе появляются люди, рассуждающие на тему свободы духа эллинов. Такие люди есть, они как фанаты Окси - готовы глубоко копать.
Нестабильность повседневной жизни — хороший повод вспомнить об этических системах эллинизма. Наш опыт даёт возможность лучше понять увлечение греков и римлян философскими школами, предлагавшими пути достижения счастья. Вместе с тем это шанс познать себя, ведь и в XXI веке тексты древних отвечают на многие жизненные вопросы.

Современный мир порой огромен и сложен. Как заметил один из теоретиков медиа: мы не перегружены, мы запутались. Это призывает «остановиться», «замедлить ритм жизни», чтобы хоть что-то понять и успеть пожить. Вместе с этим, в последнее время, обращения к стоицизму, Эпикуру, кинической традиции становились все более популярными, что явно неслучайно. Многие явления нашего мира (те же медиа) в той или иной мере напоминали о вирулентном распространении, а временами ощущались и как радикальный разрыв с привычным ходом жизни. В этике эллинизма ощутим след эпохи — отзвуки имперского и глобализированного мира, идейно-политических кризисов и индивидуалистической культуры. Это близко и нам.

Философские школы той эпохи разрабатывали этическое учения ещё и потому, что у всякой этики есть психотерапевтическая функция. Отвечая на волнующие людей вопросы, этика снижает меру неопределенности и снимает тревогу. Поэтому, как заметил Пьер Адо, античная философская школа — это совсем не университет, скорее некоторый гибрид психологического ретрита, восточного монастыря и греческого гимнасия — место, где философия предстает как совокупность психопрактик, призванных изменить жизнь и способ мышления.

Этика эллинизма следовала в русле античной классики и, поэтому, основным средством оставалось разумное самоограничение, подкреплённое знанием. Однако, в части понимания цели произошел ощутимый перелом: эвтюмия и эвдемония сменились атараксией, апонией и апатией. Первые означали радость и процветание, душевно-телесное блаженство, которых достигает мудрый через разумную жизнь — по своей сути это позитивные ценности.

Во времена стоиков и эпикурейцев негативные ценности оказались более актуальны: их цель — невозмутимость души, отсутствие телесной боли и бесчувственное безразличие. Учитывая эти цели, к познанию эллинистические школы добавили разнообразные практики — от гимнастики и диеты до аутосуггестии и медитации.
Здесь можно обратить внимание на то, что ключевой спор школ того времени (особенно эпикурейцев и стоиков) напоминает одно из фундаментальных расхождений внутри современной психотерапии. В обоих случаях принципиальный концептуальный выбор (определяющий и теорию, и практику) идет по линии «свобода выбора/детерминация» и по акценту на «смысл или удовольствие».

В связи с этим я решил порассуждать о том, как бы сегодня выглядели эти концепции? Как они бы выстроили свою этическую нотацию и какие аспекты современности подверглись бы нравственному порицанию?
Я буду говорить о стоиках, эпикурейцах и немного о скептиках. Общий дух этих этических систем позволяет судить о том, что они бы легко вписались в наше время. Они спокойно отнеслись бы к обществу потребления, с симпатией приняли идею равенства полов и свободы слова, аборты и культурный космополитизм, интернет, виртуальность и порнографию (хотя в римскую эпоху откровенные изображения воспринимались совсем по-другому). Однако они, вероятно, предпочли бы меритократию демократии, и безмятежно приняли бы многие формы дискриминации.

Здесь важно обратить внимание на разницу школ в отношении того, что мы сегодня называем «нормой». Стоики верят в норму, причем объективную, установленную природой, а не обществом, в то время как эпикурейцы относятся к ней более гибко, а скептики и вовсе отрицают (правда, не ее существование, а нашу возможность обнаружить ее). Эта разница как раз и позволит нащупать ту оценку современности, которую могут дать эти направления.