Всем троим подписка вместо домашнего ареста. Додавили. Это хорошо.

"Суд постановил Серебренникову, Юрию Итину и Софье Апфельбаум [другие фигуранты дела "Седьмой студии"] изменить меру пресечения с домашнего ареста на подписку о невыезде", - огласила решение судья".

https://ria.ru/20190408/1552474935.html

Спросили о новой законодательной инициативе

По контексту статьи, распространение - это продажа. Но норма всё равно дурацкая, потому что какой-нибудь запуганный ректор регионального вуза легко может решить, что от греха подальше иностранную прессу больше не выписываем. В столицах и законы лучше знают, и штраф 3000 рублей ректорат не испугает.

Мария Эйсмонт (адвокат от ОВД-Инфо) о сегодняшнем суде:

- ... А потом я увидел Максима, который стоял с плакатом, я ему говорю: "Мужик, тут полицейские всех прогоняют с митинга!" а он даже не успел повернуться как откуда-то выскочили полицейские, схватили его и повалили на землю..
- Свидетель, вот вы говорите "Максим". Вы раньше с ним были знакомы? - интересуется судья.
- Нет. Я уже потом узнал что его зовут Максим, когда смотрел список задержанных в Телеграме.
Судья оживляется:
- А скажите, кому была адресована эта телеграмма?

Это был суд по привлечению к административной ответственности за нарушение порядка проведения митинга избитого участника согласованного митинга за свободу Интернета.

Видео его задержания судья смотреть не дала, справку из
Склифа об ушибах и фото этих ушибов, сделанные в Мещанском ОВД членом СПЧ Екатерина Шульман не приобщила. Саму Шульман тоже отказалась допрашивать: у нас же суд не по жалобе на действия полицейских, а по привлечению гражданина к административной ответственности - а его правонарушения Шульман не видела.

Итог - штраф 10.000 рублей.

Все, конечно, очень ожидаемо, но поразила эта телеграмма.

В качестве свидетеля я успехом не пользуюсь. Когда Школа гражданского просвещения - School of Civic Education в предыдущем воплощении судили как иностранного агента, нас с Федором Лукьяновым и Андреем Захаровым три часа продержали в коридоре, но свидетельствовать не вызвали. Вот и сегодня в Мещанском районном судья Дьячкова Виктория Александровна тоже меня отвергла, и письменное объяснение моё не приобщила, и аудиозаписи и фотографии. Теперь всё это пойдет в апелляционную инстанцию, нашему побитому присудили 10 тыщ штрафа - зачем дал себя побить, а я, невостребованная, поехала в СПЧ на совещание по закону о домашнем насилии, а потом на съемку к Ирине Шихман говорить примерно о нем же.

Deutsche Welle дозвонилось, спросило про Серебреникова. Рассказала про силу общественного давления и про изменения законодательства.

"По словам Екатерины Шульман, изменение меры пресечения российскому режиссеру, художественному руководителю "Гоголь-центра" Кириллу Серебренникову - прежде всего результат кампании общественного давления. "Как публичного, так и не публичного. Как внутри страны, так и за ее пределами, - подчеркнула Шульман в понедельник, 8 апреля, в интервью корреспонденту DW.

По ее словам, следует отдавать себе отчет в том, что никаких других причин изменения меры пресечения нет, и точно так же результатом кампании общественного давления являлся перевод Алексея Малобродского из СИЗО под домашний арест.

"Результатом дела "Седьмой студии", чем бы оно ни закончилось, становится изменение законодательства о госзакупках в сфере культуры, - отметила политолог и правозащитница. - Потому что суть этого дела, его правовое зерно, если не брать всякие конспирологические версии и теории (что это типа для запугивания творческой интеллигенции), является неизбежное нарушение при государственном финансировании культурных учреждений и мероприятий".

Закон о госзакупках и уникальный товар

Екатерина Шульман считает, что российское законодательство устроено таким образом, что любой человек, получающий госфинансирование, неизбежно виноват перед законом - "потому что ему надо платить сразу, а он может расплачиваться только в конце финансового года…"

"Он должен по закону о госзакупках предпочитать самого дешевого поставщика, а он не может этого сделать, потому что речь идет об уникальном товаре или услуге. Поэтому он неизбежно становится виноват", - подчеркнула Шульман.

Она полагает, что "роковой просчет Серебренникова" состоял в том, что он был одновременно и материально ответственным лицом, и худруком - то есть его подпись стоит на документах. "Но в любом случае каждый руководитель культуры оказывается в таком положении, - подчеркнула Екатерина Шульман. - Сейчас это законодательство меняется в сторону большей свободы для тех, кто работает в сфере культуры и вынужден что-то покупать или заказывать на государственные деньги".

Хорошо быть экспертом: говоришь, что думаешь, и через некоторое время твои прогнозы сбываются. Вот что я рассказывала про изменение законодательства о культуре в связи с дело Серебренникова в августе 2017 (!) года:

"Если бы культурной общественностью был я… Но я ею не являюсь.

То, что сейчас делает этот коллективный цех, это, в общем, всё правильно, они поднимают шум и выражают ужас и всякие свои отрицательные эмоции. Это всё правильно, шуметь надо как можно больше и сравнивать с Мейерхольдом. Это, конечно, кажется диким, но сейчас не до того, сейчас не до соблюдения стилистических норм. Чем громче кричать, тем больше надежда на какой-то эффект. Публичность – это всегда орудие.

Но! Если возник такой, прости господи, информационный повод, то можно, навалившись коллективным лоббистским ресурсом, попробовать изменить ту законодательную рамку, которая делает всех преступниками. Это делалось, это, в общем, в этой сфере примеры успеха тоже были. К сожалению, для того, чтобы они произошли (эти самые успехи), должна быть какая-то сакральная жертва как, я напомню, законодательство о, например там, обеспечении наркотическими обезболивающими онкобольных было либерализовано очень сильно после череды громких самоубийств, в частности, адмирала Панасенко, напомню, да? После этого, как бы, общественное внимание к этому стало привлечено заодно, служба ФСКН тоже ослабла, которая была главным бенефициаром этих бессмысленных строгостей, потому что им легко было ловить врачей и пациентов, и законодательство изменилось.

Насколько я понимаю по тому, что становится известно сейчас, государственные деньги, которые выделяются на культурные проекты, выделяются по принципу, так сказать, финансирования по факту, то есть ты должен сначала чего-то там поставить, нарисовать, спеть, сплясать, а потом тебе дают деньги.

Поскольку это невозможно, то люди вынуждены идти на какие-то сложные ходы – в частности, там, либо создавать фирмы-прокладки, либо фальсифицировать отчетность, говорить, что мы уже поставили, тогда как они, на самом деле, не поставили. Почему, собственно, все смеялись там или ужасались этим вопросам обвинения о том, что «А вы, действительно, спектакль-то поставили, да? А фотографии – это не доказательство. Где ваш этот «Сон в летнюю ночь»? Был он или не было его?» Чего они хотели-то сказать этим? Они хотели сказать, что вы уже деньги получили в тот момент, когда еще этого факта не было.

Значит, этот порядок если можно было бы изменить… А на самом деле, он явно специально написан так, чтобы каждый был бы виноват, хочет он того или нет. Вот это для этого может возникнуть некоторая (ну, нехорошо так говорить) удобная ситуация. Ничего удобного в этом нет. Но, по крайней мере, как это нынче называется, окно возможностей".

​​Что я на этой фотографии стою с таким скорбным видом, как будто на столе лежит дорогой покойник, - исключительно заслуга фотографирующих, а на самом деле это было в высшей степени удачное мероприятие. Собиралась постоянная рабочая группа по разработке законодательства о профилактике домашнего насилия, на которую наш председатель внезапно завлек Татьяну Москалькову, что позволило нам спланировать наши дальнейшие ммм скромные посиделки. Думаю, Оксана Пушкина, совместными усилиями проект закона мы продавим, и с ордерами двух видов, и с шелтерами, и с поправками в УК и КоАП (хехе). Время, конечно, время - вот проблема, скоро сказка сказывается, да нескоро бюрократическая машина двигается. Ну да ничего, поедет.

"Сегодня в Совете при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека состоялось заседание рабочей группы по разработке законодательства о профилактике домашнего насилия.

В мероприятии приняли участие Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Татьяна Москалькова, глава СПЧ Михаил Федотов и члены Совета Светлана Айвазова, Наталия Евдокимова, Анита Соболева и Екатерина Шульман.

Правозащитники обсуждали продвижение законопроекта о профилактике домашнего насилия. Татьяна Москалькова внесла предложение организовать круглый стол с приглашением представителей Государственной думы, Совета Федерации и международных структур, которые занимаются этими проблемами. Члены СПЧ отмечали, что помимо необходимости принятия отдельного законопроекта, защищающего женщин от насилия в семье, России нужно ратифицировать Стамбульскую конвенцию по домашнему насилию.

"Самое главное, мы будем ориентировать законопроект на профилактику тяжких и особо тяжких преступлений физического порядка. Уменьшение физического насилия должно быть приоритетом. Мы говорим, что мы конкретно выступаем против самого страшного - против тяжких преступлений, потому что очень много смертей, очень много членовредительств. Мы против этого", - заявила Светлана Айвазова".

http://www.president-sovet.ru/presscenter/news/read/5414/

Сенатор - пример всем другим сенаторам! Я вчера до этого совещания не добралась, но другие хорошие люди добрались, в частности, Григорий Мельконьянц и Аркадий Любарев, а я потом по телефону приветствовала законтворческую сознательность и гражданское участие.

"Политолог Екатерина Шульман в разговоре с корреспондентом Znak.com отметила, что поведение сенатора, который решил не настаивать на своей инициативе, заслуживает уважения. «Прекрасный сенатор, пример всем другим сенаторам! Внести что-то не то может каждый законотворец, вопрос в том, как это быстро и вовремя исправить, а не настаивать на внесении какой-то ерунды, делая вид, что это и был твой первоначальный правовой замысел. Очень сложно писать законопроект, сложно даже его прочитать. Это вообще коварные тексты, потому что каждое слово в проекте закона отсылает нас к другим законным актам, которые не должны противоречить друг другу. Поэтому законотворческий процесс разделен на этапы, на каждом из которых возможно исправление каких-то ошибок, неточностей и двусмысленностей», — сказала Шульман. Политолог также добавила, что сейчас в законодательстве и так слишком много ограничений, а «любые препятствия на пути гласности на выборах чрезвычайно вредны и на руку только фальсификаторам и больше никому».

TWIMC: вывесили версию второго чтения проекта закона о суверенном интернете. И таблицы поправок есть, и сам текст с вставками. Пока только вижу, что было 16 страниц, стало 30, и название поменялось.

http://sozd.duma.gov.ru/bill/608767-7

S02E31: доска и новый художник.

Эфир программы Статус S02E31 #69 (09 апреля 2019г.)
События: три авторитарных режимных трансформации - Алжир, Казахстан, Турция. Российские региональные протесты: Ингушетия и Архангельск. Законотворческие новости: либерализация госзакупок в сфере культуры им. Серебренникова, второе чтение суверенного интернета им. Клишаса, запрет клеток и аквариумов в судах им. его же. Термин: протест. Отец: Джин Шарп, автор книги рецептов ненасильственных революций. Вопрос слушателей: опасны ли для власти региональные протесты; в протестах участвует КПРФ, хорошо ли это; если читать в эфире письмо Белинского Гоголю, посадят или нет.
https://youtu.be/Ut_CW8yCs_c

Статус S02E31 #69 Аудио

Всем сатьяграха! Статус S02E31 #69: текстовая расшифровка очень приличного качества. Правда, написали "любить" вместо "бить" в контексте неоказания услуг населению, но это даже мило и тоже сатьяграха. События: Алжир, Казахстан, Турция - авторитарные транзиты власти и своеобразие гибридов. Ингушетия и Архангельск: региональные протесты, полицейское давление пост-фактум, активный словарь губернатора. Новости законтворчества: закупки в сфере культуры, клетки в зале суда, метаморфозы суверенного интернета. Термин: протест, политический по определению. Отец: Джин Шарп и его рецепты перехода от диктатуры к демократии. Вопросы слушателей: про реакцию на протесты, про участие КПРФ, про письмо Белинского Гоголю.

«Вот вы радуетесь протестам-то в Архангельске — а они портрет Сталина несли». Товарищи, тут хочу сказать одну вещь. В наступающем протестном сезоне, который будет чрезвычайно длинный, который будет себя как на выборах показывать, так и между выборами. Вам предстоит столкнуться с этим явлением. Вас властная пропаганда будет ловить ровно на этот кусок тухнолого мяса как раков ловят. Вам будут говорить: «Эти протестующие — они на самом деле сталинисты. Кто вам больше нравится: Путин или Сталин?» и вот в эти разговоры интеллигентная публика втравляется просто на раз-два-три. Это детский мат.

Главное, что надо знать про Иосифа Виссарионовича Сталина — давайте я вам скажу базовый факт — он умер. Гитлер, кстати тоже умер, он еще войну проиграл. Сталин войну выиграл, но страна потом все равно развалилась.

Теперь мы вам сообщили эти новости, вы их как-то интернизируйте, и дальше будете жить в сегодняшнем дне, в не вытаскивать ваших любимых надувных покойников из-под кровати и с ними гулять. Да, люди будут ходить с портретами Сталина и с красными флагами. Почему? Потому что Сталин воспринимается как некий инструмент борьбы с зажравшимися чиновниками. Фраза «Сталина на вас нет» обозначает: «При Сталине вас бы всех расстреляли». Она не обращена к гражданскому обществу и культурной интеллигенции. Она обращена к чиновника — это первое.

И второе: КПРФ является часто единственной структурой на местах, у которой есть структура, у которой есть партийный штаб, местное отделение, у которой есть депутаты местные и региональные, которые могут выдвигать кандидатов, которая может помочь собирать подписи, у которой есть партийная пресса, у которой есть волонтеры-распространители.

М.Наки И вообще, вторая партия в стране.

Е.ШульманНу да. Поэтому воспринимайте ее не как партию, а как средство передвижения. Вам ехать надо? Вот что едет, на том и езжайте. А все вот эти размышления: Надо ли поддержать кандидата, который что-то там сказал, что при советской власти мороженое было вкуснее — забудьте о этом вообще. Никто с того света не возвращается. Не было еще ни разу такого случая. Я вас почему об этом предупреждаю, дорогие слушатели? Потому что чем ближе выборы в Мосгордуму, тем больше будет идиотских разговоров, а меня это в высшей степени раздражает, потому что я не люблю, когда мертвые хватают живых. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, как сказано в одной хорошей книге".

А текст второго чтения проекта о суверенном интернете из думской базы убрали, хихи. И таблицу поправок, рекомендованных к принятию. И, от греха, повестку пленарного заседания на завтра, 11 апреля, когда проект во втором чтении должен был рассматриваться. Но у меня всё вчера ещё скачено и дома сохранно лежит. Эксперт предусмотрительный, будь, как эксперт.

Продолжение законотворческой драмы: заново появившийся в думской базе вариант проекта второго чтения о суверенном интернете называется Zakon2 (фин) и вывешен сегодня, 10 апреля в 14:48, а предыдущий вчера, 9 апреля в 16:03. Таблица отклоненных поправок осталась прежняя, вчерашняя, а таблица принятых - новая, сегодняшняя (дата и время публикации появляется, если навести курсор на ссылку). Вчерашний и сегодняшний варианты законопроекта совпадают по количеству строк, но отличаются по количеству знаков: за ночь из текста что-то убрали, но так, чтоб страницы не съехали. Повестка пленарного заседания на 11 апреля перезалита в новой версии: в ней 53 пункта (было 19), и пунктом 8 стоит второе чтение суверенного интернета (днем не было). Я бы не знала всех этих подробностей, если б вчера не сохранила себе только что появившуюся версию второго чтения перед эфиром, а сегодня не решила бы на лекции показать студентам, какие бывают интересные законотворческие истории. История оказалась еще интересней, чем я предполагала: жмешь на текст проекта - а там ошибка 404. С Клишас-креативом всё какие-то процедурные терзания: перед первым чтением Дума отказывалась рассматривать без правительственного отзыва, а он не приходил, настала ночь, завтра должно было быть рассмотрение, но в ночи курьер привез недостающие алмазные подвески, и наутро Марлезонский балет состоялся. А теперь вот такие шаловливые ручки в думской базе.