Не тот случай, чтоб радоваться своим профетическим способностям: всё довольно на поверхности. Слово в слово как было сказано в эфире Дождя: будет задержан на паспортном контроле по запросу ФСИН, затем некоторое время будет находиться под арестом под различными процессуальными предлогами.

https://tass.ru/proisshestviya/10480567

Starting yesterday, it's all been an unending Commentator's Day, traditional Russian holiday celebrated with sleigh races, snow-diving, winter swimming and other festivities. Just a sample: me being quoted by POLITICO as being quoted by VTimes, on the subject of Navalny's return and immediate arrest. Is there a plan? Not likely.

Whether this is, as some analysts have suggested, a final crackdown on Navalny remains to be seen. He could be held in custody pending a court hearing on his suspended sentence on January 29.

But others argue anything is still possible and the authorities are playing it by ear. “For today, the problem has been solved, there was no big welcome with flowers. But tomorrow is a new day and something new will be thought up,” political analyst Yekaterina Schulmann told the VTimes media outlet.

А вот, собственно, публикация в VTimes с моим комментарием (неотредактированным!) на тему вчерашнего дня, ночи и сегодняшнего дня:

"Политолог Екатерина Шульман для VTimes:

— Сценарий с задержанием Навального на любом этапе может закончиться чем угодно. Он может просидеть ночь в местном отделении ОВД, после чего будет доставлен в суд. Суд отправит под домашний арест или наложит ограничение на запрет определенных действий либо санкционирует заключение под стражу. Далее — ФСИН может прийти с тем или иным запросом. И есть еще богатейший букет уголовных дел, которые могут развиваться так или иначе. Это любимая тактика принимающих решения — безответственность и вариативность.

История с ФСИН сомнительна тем, что условный срок у Навального закончился 30 декабря, и непонятно, о какой длительности лишения свободы в дальнейшем может идти речь. Все крутится вокруг того, что «надо закрывать», но не очень понятно, как и насколько. И никто, никакая служба не хочет брать на себя ответственность за это дело, перекидывая горящий уголь с рук на руки. С одной стороны, у структур есть фестиваль предложений на его счет, с другой — нежелание быть крайним и ответственным. Хочется, чтобы кто-то дал указание, но никто не дает. Понятно, что сегодня нужно было обеспечить порядок и спокойствие, не допустить встречи героя с поклонниками. Одни придумали — «Давайте, это будет не „Внуково“, а „Шереметьево“», другие — «А давайте актуализируем запрос ФСИН и на паспортном контроле задержим, а там видно будет». Сегодня решили проблему, нет встречи с цветами — и хорошо, день простояли, ночь продержались, завтра будет новый день. Тогда еще что-нибудь придумаем".

А вот откуда берутся неотредактированные комментарии: съемка ex machina, средь заснеженных равнин.

Вечерний эфир на телеканале Настоящее Время (СМИ-нежелательном агенте или выполняющем функции иностранности, забыла): о соотношении процессуального и политического в событиях последних трех дней.

Текстовая расшифровка разговора на телеканале Настоящее Время:

"Это очень распространенная и по-человечески очень понятная логика, в рамках которой реакция должна соответствовать ужасности произошедшего. Но, к сожалению или к счастью, в политическом процессе это так не работает. Иначе наиболее людоедские режимы, которые вытворяли бог знает что, были бы немедленно после этого бог знает чего сметены волной народного гнева. Вместо этого волна народного гнева довольно часто сносит те режимы, которые находятся в упадке, в вегетарианской, беззубой фазе своего существования и ничего особенно людоедского не делают. Тем не менее им-то и прилетает. Это не такая прямая корреляция, что съел младенца на Красной площади – завтра к тебе пришли народные массы. Нет, они могут прийти по тому поводу, который ретроспективно покажется не очень значимым.

Сейчас ситуация такова по целому ряду причин. Такова – в том смысле, что достаточно пассивна с точки зрения общественной реакции. Во-первых, вируса люди боятся, и правильно боятся. Во-вторых, уже много месяцев действительно любые публичные мероприятия запрещены и не проводятся, люди от них просто отвыкли. Есть представление о том, что это может дать обратный эффект, что накапливается некоторая энергия, которая ищет выхода. Но, возможно, может быть, мы все ошибаемся и недооцениваем температуру этой магмы, которая где-то там ходит у нас под поверхностным слоем твердой почвы. Но, значит, мы ошибаемся. По опросам, по замерам протестной активности, протестной готовности не видно этой самой точки кипения, прямо сейчас не видно.

— Как вы думаете, Навальный это осознает? Или он из тех, кто думает, что та самая магма кипит сильнее?

— Он в политике уже много лет, он ведом своей звездой и своим политическим инстинктом. Он актор, а мы с вами – наблюдатели. Поэтому у нас своя логика и своя рациональность, а у него – своя, и он следует за ней. Поэтому говорить, что надо было ему поступить так, а не иначе, – да, конечно, очень тянет сказать: надо поближе к весне было приехать, ближе к избирательной кампании, когда и погода благоприятнее для митингов, и экономическая ситуация будет более ощутима для людей, и постпраздничное благодушие их покинет. Вот тогда-то бы вернуться. Но это мы с вами рассуждаем. Мы не рискуем, мы рассуждаем. А он рискует. Поэтому он поступает так, как считает нужным. Может быть, он чует что-то такое, что нам с вами недоступно.

— Смотрела ваше интервью на "Дожде", и вы там говорите, что в политическом плане Навальный – второе лицо: есть Путин, а есть анти-Путин, именно в таком контексте второе лицо. Сейчас если его посадят надолго, эта конструкция изменится?

— Нет. От такого рода обстоятельств она не изменится. Она могла бы как раз измениться, если бы он остался в эмиграции. Из эмиграции довольно трудно быть лицом номер два, публичным политиком номер два в стране, хотя и такие исторические примеры нам известны.

Что касается посадки надолго, наше наблюдение за манерой поведения нашей политической машины скорее говорит о том, что она не любит принимать долгосрочных решений. Она любит перекидывать горячую картошку из рук в руки и постоянно оставлять себе опции. То есть, по знаменитому выражению нашего президента, не загонять себя в угол ни в коем случае.

Сейчас 30 дней, а потом будет судебное решение, которое тоже может быть такое, может быть другое, может быть третье, там есть несколько законодательно возможных вариантов, а потом еще чего-нибудь придумаем. То есть такой решимости и такой широты замаха, который был у нашей еще молодой политической машины в 2003 году, когда она сажала Ходорковского на 10 лет, сейчас за ней уже не наблюдается. Я понимаю соблазн проведения ровной линии, в которой репрессии непрерывно усиливаются, жестокость и кровавость режима непрерывно возрастает с 1993-го или 1996-го, или 1999-го, или 2003-го. Но на самом деле, это не такая прямая линия, не такая ровная кривая. Сейчас в своем нынешнем состоянии наша политическая система предпочитает не отрезать себе никаких путей к отступлению".

Michael Bociurkiw in CNN Opinion on Navalny in Russian political context, with some electoral calendar alerts from me:

"Putin, who typically refuses to acknowledge Navalny by name and has said that if Russian special services had wanted to kill Navalny they would have "finished it," probably wanted nothing more than to see the anti-corruption activist absent at least until later this year, after elections for the lower house of Parliament are held and where the ruling, pro-Putin United Russia party is hoping to be handed a loyal majority in the next State Duma. "This is the main political event of the year and the main reason to ensure his (Navalny's) absence," Russian political scientist and Chatham House Associate Fellow Ekaterina Schulmann told me Sunday.

At the time of his poisoning, Navalny, who refers to United Russia as the party "of crooks and thieves" was promoting a "Smart Voting" strategy that encourages voters to cast tactical ballots for any opposition candidates considered likely to unseat a ruling party member in regional and federal elections. The tactic was used effectively in Moscow last year. That, coupled with an ability to reach millions of supporters via social media and in a way which Putin and his cronies are unable to compete, presented a formidable challenge that the Kremlin could not ignore".

S04E20: только в полете растет человек!

Программа Статус S04E20: видео. Начало электорально-политического сезона: возвращение и арест Навального, новое расследование и три его аудитории (три орудия смерти, хочется сказать вслед за Честертоном). Весенняя Госдума: особенности последней сессии созыва. Подарки избирателям, закон о детях ГУЛАГа, суррогатное материнство. Термин: цели (и средства), она же проблема консеквенциализма, но это слишком сложный термин для произнесения в эфире). Отец: Игнатий Лойола, солдат, визионер, организатор Общества Иисусова. Три вопроса: про финансирование партий, про западный тоталитаризм, про ковид-паспорта.

0:00 - Задержание Навального
1:56 - Начало предвыборного сезона
4:54 - Даже отсутствие Навального — проблема?
6:10 - Расследование Навального, три сообщения
11:05 - Ожидание волны народного гнева. Виктимблейминг.
14:31 - Процессуальные особенности репрессий
19:31 - Предстоящий митинг 23 января
20:39 - Чем руководствуются силовые структуры?
22:05 - Законотворчество. Что ожидать от 2021г?
25:02 - Законопроект о “детях ГУЛАГа”
26:45 - Новости на Эхо Москвы
29:55 - Законопроект о суррогатном материнстве
33:45 - АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ. Цель и средства.
41:45 - ОТЦЫ. Игнатий де Лойола
50:33 - ВОПРОС 1. Возможно ли в наших условиях предвыборного финансирования существование партии европейского выбора?
52:17 - ВОПРОС 2. Западный дискурс становится тоталитарно левым?
54:40 - ВОПРОС 3. В чем проблема с ковид-паспортами?

NB гражданам, проводящим сравнение с Версалем (Зимним, Сан-Суси, Шёнбрунном): вы не понимаете, в чем состоит сама концепция "дворца". Это нормально, никто в нашем веке не обязан понимать такие глубоко устаревшие вещи, но нам с Сен-Симоном сейчас обидно было. Что такое был Версаль? Принципиально публичное место, ярко освещенный театр множества актеров, круглосуточное реалити-шоу, в центре которого - всесогревающее и к себе притягивающее Солнце, король с его двумя телами, физическим и политическим. Он показывает себя, все остальные вращаются вокруг него. Смысл дворца не в том, чтобы владелец "жил в роскоши", как думают бедные советские дети, и чай пил прямо из цельной сахарной головы, выдолбив в ней ямку. Смысл дворцовой, придворной жизни - ритуал, протокол, церемониал, иными словами - публичное отправление функций власти. Все золотые завитушки и заводные павлины призваны не услаждать чувства владельца (он и не владелец никакой, а временный пользователь, один умер - да здравствует другой), а символизировать явственность этой власти, быть её осязаемыми представителями, как в соборе воочию представлены события Священной истории в витражах, статуях или иконах. На уровне ниже монархического это объясняет, почему городские особняки дворянских родов назывались "отелями" - точнее, почему потом отелями стало называться то, что мы сейчас так называем. Не бывает тайных дворцов, не бывает дворцов без придворных, а с одной только обслугой, как не бывает секретной короны: она не для того, чтоб прятать, а для того, чтоб демонстрировать. Даже ретриты, которые монархи периодически создавали для себя - Марли, Трианон - немедленно превращались в тот же дворец, только поменьше и с церемониалом менее строгим, потому что король не бывает невидим (это его крест, если хотите). То, что нам нынче показывают, - это не дворец, а жилплощадь. Всякий постсоветский человек, как заводятся у него денежки, первым делом приобретает железную дверь, а вторым - забор. Ибо намаялся в бараке и коммуналке, и желает теперь уединения, и чтобы никто к нему не лез, и все бы от него отстали. Какие уж тут версали. Это те же шестнадцать аршин, на которых сижу и буду сидеть, только немного распухшие.

Программа Статус S04E20: текст. Логическая цепочка превратилась в биологическую, а освящает - в освещает, но Игнатий наш Лойола на месте и Finis sanctificat media процитировано верно (чего ж ещё желать). События: Навальный, дворец и три его аудитории, митинг и виктимблейминг. Предвыборное законотворчество: оставим всё плохое в старом году, а что не поместилось - новому созыву. Также: суррогатное материнство и возвращение долгов потомкам репрессированных. Термин: цели (и средства, к ним ведущие) - что оправдывает что? Отец: Игнатий Лойола, к вящей славе Божией. Три вопроса слушателей: электоральное финансирование, западная левизна, ковидные паспорта.

"Мы уже примерно знаем, что, начиная со 100 тысяч подписей некая проблема попадает на радары, привлекает внимание; что массовой кампанией по писанию обращений в Государственную думу можно затормозить той или иной законопроект. Мы говорим каждый раз, что это не гарантированный успех, это работает не всегда. Но в общем, время от времени это работает. Если люди приходят к судам, то это влияет на решение суда. Это не очень сильно хорошо. Гораздо лучше иметь независимый суд, чем такой суд, который, выглядывая из окна, считает, сколько народу собралось. Это не здорово, это не правосудие. Но в отсутствие других сдержек и противовесов, это хоть что-то.

Так вот накопившее этот опыт общество начинает предъявлять самому себе, скажем так, неадекватные претензии и говорить, что если кого-то посадили, то это исключительно потому, что мы в недостаточных количествах пришли в суд.

М.Курников― Вот если во «Внуково» было не 3, а 30 тысяч, тогда бы…

Е.Шульман― В конце логической цепочки следует всем знакомый тезис про миллион, который должен выйти на улицу. Вот он выйдет — и вот это всё случится. Почему это дурная логика, почему это виктимблейминг, и чем, собственно, плох виктимблейминг? Он плох тем, что он продуцирует ту самую выученную беспомощность, с которой мы с вами с таким упорством боремся.

Во-первых, выход миллионов людей на улицы сам по себе не меняет политическую жизнь. Зависит от того, в какой момент эти люди вышли, в какой политической системе это происходит. Есть более чуткие к народным чаяниям, есть менее чуткие. Есть те, которые, наоборот, в этой ситуации становятся более агрессивными и силовыми методами это возмущение подавляют. Вот в Беларуси люди выходили, выходили… Этого одного оказалось достаточно для многого, но для того, чтобы режим сменить, этого оказалось недостаточно. Это, во-первых.

Во-вторых, из-за того, что в некоторых случаях такого рода инструменты гражданского давления ограничено эффективные, не следует перекладывание ответственности исключительно на граждан за принятые решения. Опять же, почему нам психологи говорят, виктимблейминг плох? Не потому, что он оскорбляет чувства жертвы — это она, может, и переживет, — а потому, что он сдвигает внимание насильника на жертву и объясняет происходящее ее поведением, а не его поведением.

Так вот всякие неправедные судебные преследования, репрессии и прочая полицейщина — зона ответственности тех, кто ее осуществляет. Если бы он — коллективный он — не осуществлял, ничего бы не было. Говорить о том, что это всё произошло, потому что вы это позволили, не вышли на улицу, — это несправедливо. Силы социума и государства несоизмеримы. Собственно, именно поэтому Левиафан нуждается в сдержках и противовесах, именно поэтому так плохо получается, когда он от этих сдержек и противовесов избавлен.

Говоря о тех, кто осуществляет эту коллективную репрессивную работу, мы обещали все-таки сказать немножечко про процессуальные детали. Они довольно любопытны, потому что многими эти многочисленные неувязки в процессе — там, действительно, с точки зрения Уголовно-исполнительного кодекса не очень чисто, не очень грамотно всё это было сделано вплоть до того, что в документах там неправильные термины употребляются, скажем, начальник отдела полиции «вносит представление о заключении под стражу» тогда как представление может вносить только прокуратура, полиция может вносить только ходатайство или заявление; ФСИН не может никого арестовывать; основания для выездного заседания тоже довольно шаткое. В этот момент те люди, которые за этим наблюдают снаружи, они обычно считывают эту неряшливость как особый цинизм: «Вот смотрите, мы перестали стесняться». При этом они не учитывают, кто этим всем занимается.

У нас с вами за прошедшие годы, к сожалению, те инстанции, которые раньше занимались внутренней политикой и могли посылать сигналы и вообще быть озабоченными тем, какое впечатление, опять же не обязательно хорошее, может быть, дурное, может быть, пугающее впечатление, терроризирующее впечатление они производят на гражданских лиц. Так вот эти структуры утратили если не всю свою власть в этой сфере, то, по крайней мере, свою условную монополию. Принятие решений, осуществление этих решений перешло силовым акторам. Силовые акторы вообще не понимают, что такое внешняя среда. Они очень давно ее не видели, с тех пор, как они еще учились в своих училищах. Они думают только друг о друге. Поэтому они не стремятся, дорогие товарищи, шокировать вас своим цинизмом. Они даже не стремятся вас как-то особенно запугать.

Они стремятся к двум вещам, которые немножко противоречат друг другу, и это разрывает им сердце: Во-первых, нужно поучаствовать в важном политическом процессе, потому что все будут арестовывать Навального, а я в стороне останусь — какой же я после этого силовик? С другой стороны, не надо остаться крайним и виноватым, потому что дело, с одной стороны, важное, с другой стороны, токсичное, опасное, потенциально рискованное. Поэтому происходит перебрасывание этой горячей картошки с рук на руки или старинная русская игра «Жив курилка». У кого в руке курилка погаснет, то и виноват.

Тут сейчас ФСИН, кажется, остался крайним. С другой стороны, он молодец, он предложил решение, потому что тут поступают предложения: «А давайте мы так поступим… А давайте как-нибудь иначе…». Помните, как в повести Леонида Соловьева предлагали казнить Ходжу Насреддина? «А давайте его на кол посадим» — «Нет, его уже сажали — он ушел». — «Давайте голову отрубим». — «И это было». — «Давайте его в мешке утопим». — «А вот этого еще не было».

Вот давайте через ФСИН будем действовать. Что это обозначает процессуально, давайте пару слов об этом скажем. 2 февраля предлагается судебное заседание. Хочется верить, что оно не будет выездным, потому что это практика какая-то порочная и странная. Она возможна процессуально в ограниченном числе случаев, но не очевидно, что именно этот случай под него подходит. Если отсутствие справки о коронавирусе является основанием, то у нас вообще никого в суд нельзя везти, а исключительно судью привозить в разные пригодные и непригодные для этого места.

"Так вот ФСИН просит в связи с нарушениями изменить условный срок на реальный. Если это произойдет, реальный срок начнется с начала, притом, что условный уже отбыт и закончился. Это 3,5 года колонии. Значит, они вот с какого-то числа будут начинаться в этом случае.

Тут надо сказать, цинично глядя на происходящее, что это, конечно, очень удобный срок. Он нам как раз до 24-го года все наши рискованные места прикрывает, весь наш этот хронотоп оказывается в безопасности. Поэтому, конечно, это довольно соблазнительный вариант. Небольшой затык состоит в том, что нет такой нормы, которая позволяют заменить условный срок на реальный за неотмечание и пропуск каких-то сроков. Для этого нужно, чтобы в период отбытия условного срока отбывающий совершил преступление.

Этот вариант опять же хорош тем, что не поражает воображение, не 15 лет и даже не 6. Последнее время почему-то 6 стали популярны. А вот 3, 5 года, обозримое такое время. Вот Олег Навальный столько сидел. Опять же мы не рекомендуем никому идти таким путем. Это нехорошая история. Мы получаем политического заключенного. И вместо того, чтобы получить 3,5 года тишины, мы получим 3,5 года, во-первых, бесконечной торговли вокруг этого, во-вторых, такого сюжета, который не погаснет, никуда не денется и будет основанием для дальнейших санкций — это уже началось — и других внутри и внешнеполитических неприятностей.

Тем не менее, понятно, можно видеть, почему здесь есть соблазн именно этим путем пойти. Между задержанием, арестов и судом 2 февраля у нас будет 23 января, когда люди собираются выходить на улицы. Я не знаю, были ли попытки согласовать в каком-то городе это мероприятие. В связи с коронавирусными ограничениями у нас никакие массовые мероприятия не согласуются. То есть это будет несанкционированная история. Ну, а дальше начинается сложная балансировка, которую мы уже видели не раз. Если приходит мало людей, их свинчивают сразу. Если приходит много людей, то ждут, когда они разойдутся — свинчивают тех, кто остался в хвосте. Если получается что-то из происходящего квалифицировать как нехорошее поведение, хулиганство и 318-я статья, то тогда постфактум заводятся дела административные и реже уголовные. Как это происходит, можно видеть на примере Хабаровска. Там это всё очень хорошо видно. Кстати, там же и видно, что люди, против которых эти дела заводятся, отбиваются. Некоторые вполне отбиваются. То есть какой-то единой для всех железобетонной практики тоже нет, но всё зависит от того, как человек себя ведет. Но, возвращаясь к нашему основному тезису, из этого не следует, что те, кого осудили, виноваты в том, что они вели себя как-то неправильно".

Завтра (уже сегодня!) в 19.00 в Сахаровском центре будем обсуждать историческую трансформацию насилия, динамику и видоизменения его. Актуальненько - впрочем, такое всегда актуально. Информационный повод - бесценный Пинкер (ещё и промокоды на книгу раздают!). Участники - Элла Панеях, Дмитрий Травин и я. Модератор мечты - Борис Грозовский. Дискуссия будет онлайн, как всё в наше время - зато этот формат позволяет пригласить высокоученых питерских спикеров, которые в заснеженную нашу Москву оффлайново, может, и не поехали бы.

CBC News, a Canadian national broadcaster, on the Return of the Opposition Leader, with me explaining the difference between the immediate and the long-term consequences, and specifying Navalny's political status. The noscript of the piece is also a quote form me.

"Political observers say there's nothing to prevent Putin from treating his nemesis as harshly as he wants.

"There is no immediate threat of a mass revolt," said Moscow-based political scientist Ekaterina Schulmann, noting that aside from Navalny's followers, Russians en masse are unlikely to take to the streets in his cause.

She said most people are indifferent or do not want to get involved.

"At the moment, Putin can get away with almost anything."

Nonetheless, Schulmann said the Kremlin has been only partially successful at marginalizing Navalny and his decision to return to Russia has cemented his status as the second-most important political figure in the country.

"There is Putin, and there is the anti-Putin, which is him," said Schulmann.

"He has voluntarily returned to the country that will imprison him.

"This is a very brave action. He is acquiring a certain type of moral authority as a person who has demonstrated that he is a person who is ready to suffer for his convictions."

Deutsche Welle с фильмом про фильм про тайный дворец. Я там на первых четырех минутах с ценной политологической мыслью о том, можно ли уволить из политических акторов (спойлер: без желания увольняемого нельзя).

Теплой научной компанией с Эллой Панеях и Дмитрием Травиным под эгидой Сахаровского центра и при модераторстве Бориса Грозовского обсуждаем "Лучшее в нас" Стивена Пинкера и проблему насилия государственного, социального, монополизированного и диффузного. Беседа начинается с красочного рассказа об отличиях мужских серийных маньяков от женских. Далее в научный оборот вводится термин "железная няня" для обозначения нового типа репрессивного государства (а вы говорите, зачем Смешарики. Для познания социальной реальности!) Цитируется Честертон, Война и мир, приводятся подробности быта итальянских кондотьеров, раскрывается амбивалентное влияние геймификации на поведение молодежи. Не успевшие быть заданными вопросы будут разосланы дискутантам - надеемся, ещё успеем на них ответить.

Минималистические, но точные таймкоды работы Директора канала:

0:00 Начало. Вера Рыклина
0:54 Борис Грозовский представляет книгу Ставена Пинкера "Лучшее в нас"
08:21 Екатерина Шульман о книге
25:30 Вопрос Бориса Грозовского Екатерине Шульман
26:50 Ответ ЕШ
31:10 Дмитрий Травин
46:12 БГ
47:11 Реплика ЕШ о компьютерных играх
48:55 БГ вопрос Дмитрию Травину об "удовольствии от войны" и готовности умирать за идею
51:06 Ответ Дмитрия Травина об устройствии армий. Кондотьеры.
55:58 ЕШ в защиту военного сословия. Николай Ростов.
57:53 Уточнение ДТ
59:10 Элла Панеях продолжает.
01:06:15 БГ зачитывает вопрос Элле Панеях о том, насилие ли мошенничество
01:07:10 Элла Панеях
01:10:00 Екатерина Шульман и ЭП о монополизации насилия государством
01:18:00 ЕШ о государстве-"железной няне"
01:23:00 Мнение ДТ
01:25:40 Вопрос БГ всем спикерам: Приведет ли снижение государственного насилия к большей социальной самоорганизации в духе анархического идеала?
01:28:00 Ответ ДТ
01:29:40 Ответ ЭП
01:34:00 Ответ ЕШ

A lengthy piece on the current state of Navalny's support movement, its "youth component" and the role of TikTok, by Matthew Luxmoore on Radio Liberty. My thoughts in the end:

"The scale of the protests for his release may affect the likelihood of his convictions: in 2013, after a demonstration by supporters, a Moscow court suspended a prison sentence he had initially received in one of the two fraud trials he has faced.

Now, with the threat of real prison time for Navalny, the viability of his nationwide network of activists may be crucial in determining the future of his dogged opposition campaign.

"His chain of regional headquarters has shown itself to be uncancellable," political scientist Yekaterina Schulmann told RFE/RL. "Whatever repression they've faced since 2017, and especially since 2019, has not stopped their operations. They can work without Navalny."

El Confidencial, a Spanish online newspaper, explaining a complicated Putin-Navalny relationship and who has reason to fear whom, while quoting me as having been quoted by CNN Opinion. How good is your Spanish today?

"Pero Navalni, quien se refiere a Rusia Unida como el partido "de los estafadores y ladrones", ha encontrado modos de enfrentarse a Putin en las urnas indirectamente. Desde hace años, promueve una estrategia de 'voto inteligente' que alienta al electorado a emitir votos tácticos a favor del candidato opositor que tenga la posibilidad de derrocar a uno oficialista, independientemente de a qué formación pertenezca. Una auténtica estrategia de acoso y derribo que logró buenos resultados en las elecciones locales de Moscú en 2019 y que planeaba desplegar en las elecciones legislativas a la Duma del Estado que se celebran el próximo 19 de septiembre. "Este es el principal evento político del año y el principal motivo [del Kremlin] para asegurar su ausencia [de Navalni]", indicó Ekaterina Schulmann, de Chatham House, a CNN".

Dagens Nyheter, a major Swedish newspaper, with a long and beautiful piece by Anna-Lena Laurén on Yulia Navalnaya and her possible political role, which is sadly under the paywall. However, this is my quote from there, on the advantages of political competition:

"Statsvetaren Jekaterina Schulmann säger att Ryssland kommer att få fler kvinnor i politiken den dag man har fria val.
– Frågan handlar inte om huruvida ryska väljare är beredda att acceptera en kvinna. Problemet är att vi inte har fria val. Julia Navalnaja ser bra ut och hon kan tala, hon har en stark närvaro. Men valmyndigheterna kommer inte att registrera henne. Den dag vi har fria val kommer vi också att ha både kvinnliga och manliga kandidater, säger Schulmann till DN".