Michael Bociurkiw in CNN Opinion on Navalny in Russian political context, with some electoral calendar alerts from me:

"Putin, who typically refuses to acknowledge Navalny by name and has said that if Russian special services had wanted to kill Navalny they would have "finished it," probably wanted nothing more than to see the anti-corruption activist absent at least until later this year, after elections for the lower house of Parliament are held and where the ruling, pro-Putin United Russia party is hoping to be handed a loyal majority in the next State Duma. "This is the main political event of the year and the main reason to ensure his (Navalny's) absence," Russian political scientist and Chatham House Associate Fellow Ekaterina Schulmann told me Sunday.

At the time of his poisoning, Navalny, who refers to United Russia as the party "of crooks and thieves" was promoting a "Smart Voting" strategy that encourages voters to cast tactical ballots for any opposition candidates considered likely to unseat a ruling party member in regional and federal elections. The tactic was used effectively in Moscow last year. That, coupled with an ability to reach millions of supporters via social media and in a way which Putin and his cronies are unable to compete, presented a formidable challenge that the Kremlin could not ignore".

S04E20: только в полете растет человек!

Программа Статус S04E20: видео. Начало электорально-политического сезона: возвращение и арест Навального, новое расследование и три его аудитории (три орудия смерти, хочется сказать вслед за Честертоном). Весенняя Госдума: особенности последней сессии созыва. Подарки избирателям, закон о детях ГУЛАГа, суррогатное материнство. Термин: цели (и средства), она же проблема консеквенциализма, но это слишком сложный термин для произнесения в эфире). Отец: Игнатий Лойола, солдат, визионер, организатор Общества Иисусова. Три вопроса: про финансирование партий, про западный тоталитаризм, про ковид-паспорта.

0:00 - Задержание Навального
1:56 - Начало предвыборного сезона
4:54 - Даже отсутствие Навального — проблема?
6:10 - Расследование Навального, три сообщения
11:05 - Ожидание волны народного гнева. Виктимблейминг.
14:31 - Процессуальные особенности репрессий
19:31 - Предстоящий митинг 23 января
20:39 - Чем руководствуются силовые структуры?
22:05 - Законотворчество. Что ожидать от 2021г?
25:02 - Законопроект о “детях ГУЛАГа”
26:45 - Новости на Эхо Москвы
29:55 - Законопроект о суррогатном материнстве
33:45 - АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ. Цель и средства.
41:45 - ОТЦЫ. Игнатий де Лойола
50:33 - ВОПРОС 1. Возможно ли в наших условиях предвыборного финансирования существование партии европейского выбора?
52:17 - ВОПРОС 2. Западный дискурс становится тоталитарно левым?
54:40 - ВОПРОС 3. В чем проблема с ковид-паспортами?

NB гражданам, проводящим сравнение с Версалем (Зимним, Сан-Суси, Шёнбрунном): вы не понимаете, в чем состоит сама концепция "дворца". Это нормально, никто в нашем веке не обязан понимать такие глубоко устаревшие вещи, но нам с Сен-Симоном сейчас обидно было. Что такое был Версаль? Принципиально публичное место, ярко освещенный театр множества актеров, круглосуточное реалити-шоу, в центре которого - всесогревающее и к себе притягивающее Солнце, король с его двумя телами, физическим и политическим. Он показывает себя, все остальные вращаются вокруг него. Смысл дворца не в том, чтобы владелец "жил в роскоши", как думают бедные советские дети, и чай пил прямо из цельной сахарной головы, выдолбив в ней ямку. Смысл дворцовой, придворной жизни - ритуал, протокол, церемониал, иными словами - публичное отправление функций власти. Все золотые завитушки и заводные павлины призваны не услаждать чувства владельца (он и не владелец никакой, а временный пользователь, один умер - да здравствует другой), а символизировать явственность этой власти, быть её осязаемыми представителями, как в соборе воочию представлены события Священной истории в витражах, статуях или иконах. На уровне ниже монархического это объясняет, почему городские особняки дворянских родов назывались "отелями" - точнее, почему потом отелями стало называться то, что мы сейчас так называем. Не бывает тайных дворцов, не бывает дворцов без придворных, а с одной только обслугой, как не бывает секретной короны: она не для того, чтоб прятать, а для того, чтоб демонстрировать. Даже ретриты, которые монархи периодически создавали для себя - Марли, Трианон - немедленно превращались в тот же дворец, только поменьше и с церемониалом менее строгим, потому что король не бывает невидим (это его крест, если хотите). То, что нам нынче показывают, - это не дворец, а жилплощадь. Всякий постсоветский человек, как заводятся у него денежки, первым делом приобретает железную дверь, а вторым - забор. Ибо намаялся в бараке и коммуналке, и желает теперь уединения, и чтобы никто к нему не лез, и все бы от него отстали. Какие уж тут версали. Это те же шестнадцать аршин, на которых сижу и буду сидеть, только немного распухшие.

Программа Статус S04E20: текст. Логическая цепочка превратилась в биологическую, а освящает - в освещает, но Игнатий наш Лойола на месте и Finis sanctificat media процитировано верно (чего ж ещё желать). События: Навальный, дворец и три его аудитории, митинг и виктимблейминг. Предвыборное законотворчество: оставим всё плохое в старом году, а что не поместилось - новому созыву. Также: суррогатное материнство и возвращение долгов потомкам репрессированных. Термин: цели (и средства, к ним ведущие) - что оправдывает что? Отец: Игнатий Лойола, к вящей славе Божией. Три вопроса слушателей: электоральное финансирование, западная левизна, ковидные паспорта.

"Мы уже примерно знаем, что, начиная со 100 тысяч подписей некая проблема попадает на радары, привлекает внимание; что массовой кампанией по писанию обращений в Государственную думу можно затормозить той или иной законопроект. Мы говорим каждый раз, что это не гарантированный успех, это работает не всегда. Но в общем, время от времени это работает. Если люди приходят к судам, то это влияет на решение суда. Это не очень сильно хорошо. Гораздо лучше иметь независимый суд, чем такой суд, который, выглядывая из окна, считает, сколько народу собралось. Это не здорово, это не правосудие. Но в отсутствие других сдержек и противовесов, это хоть что-то.

Так вот накопившее этот опыт общество начинает предъявлять самому себе, скажем так, неадекватные претензии и говорить, что если кого-то посадили, то это исключительно потому, что мы в недостаточных количествах пришли в суд.

М.Курников― Вот если во «Внуково» было не 3, а 30 тысяч, тогда бы…

Е.Шульман― В конце логической цепочки следует всем знакомый тезис про миллион, который должен выйти на улицу. Вот он выйдет — и вот это всё случится. Почему это дурная логика, почему это виктимблейминг, и чем, собственно, плох виктимблейминг? Он плох тем, что он продуцирует ту самую выученную беспомощность, с которой мы с вами с таким упорством боремся.

Во-первых, выход миллионов людей на улицы сам по себе не меняет политическую жизнь. Зависит от того, в какой момент эти люди вышли, в какой политической системе это происходит. Есть более чуткие к народным чаяниям, есть менее чуткие. Есть те, которые, наоборот, в этой ситуации становятся более агрессивными и силовыми методами это возмущение подавляют. Вот в Беларуси люди выходили, выходили… Этого одного оказалось достаточно для многого, но для того, чтобы режим сменить, этого оказалось недостаточно. Это, во-первых.

Во-вторых, из-за того, что в некоторых случаях такого рода инструменты гражданского давления ограничено эффективные, не следует перекладывание ответственности исключительно на граждан за принятые решения. Опять же, почему нам психологи говорят, виктимблейминг плох? Не потому, что он оскорбляет чувства жертвы — это она, может, и переживет, — а потому, что он сдвигает внимание насильника на жертву и объясняет происходящее ее поведением, а не его поведением.

Так вот всякие неправедные судебные преследования, репрессии и прочая полицейщина — зона ответственности тех, кто ее осуществляет. Если бы он — коллективный он — не осуществлял, ничего бы не было. Говорить о том, что это всё произошло, потому что вы это позволили, не вышли на улицу, — это несправедливо. Силы социума и государства несоизмеримы. Собственно, именно поэтому Левиафан нуждается в сдержках и противовесах, именно поэтому так плохо получается, когда он от этих сдержек и противовесов избавлен.

Говоря о тех, кто осуществляет эту коллективную репрессивную работу, мы обещали все-таки сказать немножечко про процессуальные детали. Они довольно любопытны, потому что многими эти многочисленные неувязки в процессе — там, действительно, с точки зрения Уголовно-исполнительного кодекса не очень чисто, не очень грамотно всё это было сделано вплоть до того, что в документах там неправильные термины употребляются, скажем, начальник отдела полиции «вносит представление о заключении под стражу» тогда как представление может вносить только прокуратура, полиция может вносить только ходатайство или заявление; ФСИН не может никого арестовывать; основания для выездного заседания тоже довольно шаткое. В этот момент те люди, которые за этим наблюдают снаружи, они обычно считывают эту неряшливость как особый цинизм: «Вот смотрите, мы перестали стесняться». При этом они не учитывают, кто этим всем занимается.

У нас с вами за прошедшие годы, к сожалению, те инстанции, которые раньше занимались внутренней политикой и могли посылать сигналы и вообще быть озабоченными тем, какое впечатление, опять же не обязательно хорошее, может быть, дурное, может быть, пугающее впечатление, терроризирующее впечатление они производят на гражданских лиц. Так вот эти структуры утратили если не всю свою власть в этой сфере, то, по крайней мере, свою условную монополию. Принятие решений, осуществление этих решений перешло силовым акторам. Силовые акторы вообще не понимают, что такое внешняя среда. Они очень давно ее не видели, с тех пор, как они еще учились в своих училищах. Они думают только друг о друге. Поэтому они не стремятся, дорогие товарищи, шокировать вас своим цинизмом. Они даже не стремятся вас как-то особенно запугать.

Они стремятся к двум вещам, которые немножко противоречат друг другу, и это разрывает им сердце: Во-первых, нужно поучаствовать в важном политическом процессе, потому что все будут арестовывать Навального, а я в стороне останусь — какой же я после этого силовик? С другой стороны, не надо остаться крайним и виноватым, потому что дело, с одной стороны, важное, с другой стороны, токсичное, опасное, потенциально рискованное. Поэтому происходит перебрасывание этой горячей картошки с рук на руки или старинная русская игра «Жив курилка». У кого в руке курилка погаснет, то и виноват.

Тут сейчас ФСИН, кажется, остался крайним. С другой стороны, он молодец, он предложил решение, потому что тут поступают предложения: «А давайте мы так поступим… А давайте как-нибудь иначе…». Помните, как в повести Леонида Соловьева предлагали казнить Ходжу Насреддина? «А давайте его на кол посадим» — «Нет, его уже сажали — он ушел». — «Давайте голову отрубим». — «И это было». — «Давайте его в мешке утопим». — «А вот этого еще не было».

Вот давайте через ФСИН будем действовать. Что это обозначает процессуально, давайте пару слов об этом скажем. 2 февраля предлагается судебное заседание. Хочется верить, что оно не будет выездным, потому что это практика какая-то порочная и странная. Она возможна процессуально в ограниченном числе случаев, но не очевидно, что именно этот случай под него подходит. Если отсутствие справки о коронавирусе является основанием, то у нас вообще никого в суд нельзя везти, а исключительно судью привозить в разные пригодные и непригодные для этого места.

"Так вот ФСИН просит в связи с нарушениями изменить условный срок на реальный. Если это произойдет, реальный срок начнется с начала, притом, что условный уже отбыт и закончился. Это 3,5 года колонии. Значит, они вот с какого-то числа будут начинаться в этом случае.

Тут надо сказать, цинично глядя на происходящее, что это, конечно, очень удобный срок. Он нам как раз до 24-го года все наши рискованные места прикрывает, весь наш этот хронотоп оказывается в безопасности. Поэтому, конечно, это довольно соблазнительный вариант. Небольшой затык состоит в том, что нет такой нормы, которая позволяют заменить условный срок на реальный за неотмечание и пропуск каких-то сроков. Для этого нужно, чтобы в период отбытия условного срока отбывающий совершил преступление.

Этот вариант опять же хорош тем, что не поражает воображение, не 15 лет и даже не 6. Последнее время почему-то 6 стали популярны. А вот 3, 5 года, обозримое такое время. Вот Олег Навальный столько сидел. Опять же мы не рекомендуем никому идти таким путем. Это нехорошая история. Мы получаем политического заключенного. И вместо того, чтобы получить 3,5 года тишины, мы получим 3,5 года, во-первых, бесконечной торговли вокруг этого, во-вторых, такого сюжета, который не погаснет, никуда не денется и будет основанием для дальнейших санкций — это уже началось — и других внутри и внешнеполитических неприятностей.

Тем не менее, понятно, можно видеть, почему здесь есть соблазн именно этим путем пойти. Между задержанием, арестов и судом 2 февраля у нас будет 23 января, когда люди собираются выходить на улицы. Я не знаю, были ли попытки согласовать в каком-то городе это мероприятие. В связи с коронавирусными ограничениями у нас никакие массовые мероприятия не согласуются. То есть это будет несанкционированная история. Ну, а дальше начинается сложная балансировка, которую мы уже видели не раз. Если приходит мало людей, их свинчивают сразу. Если приходит много людей, то ждут, когда они разойдутся — свинчивают тех, кто остался в хвосте. Если получается что-то из происходящего квалифицировать как нехорошее поведение, хулиганство и 318-я статья, то тогда постфактум заводятся дела административные и реже уголовные. Как это происходит, можно видеть на примере Хабаровска. Там это всё очень хорошо видно. Кстати, там же и видно, что люди, против которых эти дела заводятся, отбиваются. Некоторые вполне отбиваются. То есть какой-то единой для всех железобетонной практики тоже нет, но всё зависит от того, как человек себя ведет. Но, возвращаясь к нашему основному тезису, из этого не следует, что те, кого осудили, виноваты в том, что они вели себя как-то неправильно".

Завтра (уже сегодня!) в 19.00 в Сахаровском центре будем обсуждать историческую трансформацию насилия, динамику и видоизменения его. Актуальненько - впрочем, такое всегда актуально. Информационный повод - бесценный Пинкер (ещё и промокоды на книгу раздают!). Участники - Элла Панеях, Дмитрий Травин и я. Модератор мечты - Борис Грозовский. Дискуссия будет онлайн, как всё в наше время - зато этот формат позволяет пригласить высокоученых питерских спикеров, которые в заснеженную нашу Москву оффлайново, может, и не поехали бы.

CBC News, a Canadian national broadcaster, on the Return of the Opposition Leader, with me explaining the difference between the immediate and the long-term consequences, and specifying Navalny's political status. The noscript of the piece is also a quote form me.

"Political observers say there's nothing to prevent Putin from treating his nemesis as harshly as he wants.

"There is no immediate threat of a mass revolt," said Moscow-based political scientist Ekaterina Schulmann, noting that aside from Navalny's followers, Russians en masse are unlikely to take to the streets in his cause.

She said most people are indifferent or do not want to get involved.

"At the moment, Putin can get away with almost anything."

Nonetheless, Schulmann said the Kremlin has been only partially successful at marginalizing Navalny and his decision to return to Russia has cemented his status as the second-most important political figure in the country.

"There is Putin, and there is the anti-Putin, which is him," said Schulmann.

"He has voluntarily returned to the country that will imprison him.

"This is a very brave action. He is acquiring a certain type of moral authority as a person who has demonstrated that he is a person who is ready to suffer for his convictions."

Deutsche Welle с фильмом про фильм про тайный дворец. Я там на первых четырех минутах с ценной политологической мыслью о том, можно ли уволить из политических акторов (спойлер: без желания увольняемого нельзя).

Теплой научной компанией с Эллой Панеях и Дмитрием Травиным под эгидой Сахаровского центра и при модераторстве Бориса Грозовского обсуждаем "Лучшее в нас" Стивена Пинкера и проблему насилия государственного, социального, монополизированного и диффузного. Беседа начинается с красочного рассказа об отличиях мужских серийных маньяков от женских. Далее в научный оборот вводится термин "железная няня" для обозначения нового типа репрессивного государства (а вы говорите, зачем Смешарики. Для познания социальной реальности!) Цитируется Честертон, Война и мир, приводятся подробности быта итальянских кондотьеров, раскрывается амбивалентное влияние геймификации на поведение молодежи. Не успевшие быть заданными вопросы будут разосланы дискутантам - надеемся, ещё успеем на них ответить.

Минималистические, но точные таймкоды работы Директора канала:

0:00 Начало. Вера Рыклина
0:54 Борис Грозовский представляет книгу Ставена Пинкера "Лучшее в нас"
08:21 Екатерина Шульман о книге
25:30 Вопрос Бориса Грозовского Екатерине Шульман
26:50 Ответ ЕШ
31:10 Дмитрий Травин
46:12 БГ
47:11 Реплика ЕШ о компьютерных играх
48:55 БГ вопрос Дмитрию Травину об "удовольствии от войны" и готовности умирать за идею
51:06 Ответ Дмитрия Травина об устройствии армий. Кондотьеры.
55:58 ЕШ в защиту военного сословия. Николай Ростов.
57:53 Уточнение ДТ
59:10 Элла Панеях продолжает.
01:06:15 БГ зачитывает вопрос Элле Панеях о том, насилие ли мошенничество
01:07:10 Элла Панеях
01:10:00 Екатерина Шульман и ЭП о монополизации насилия государством
01:18:00 ЕШ о государстве-"железной няне"
01:23:00 Мнение ДТ
01:25:40 Вопрос БГ всем спикерам: Приведет ли снижение государственного насилия к большей социальной самоорганизации в духе анархического идеала?
01:28:00 Ответ ДТ
01:29:40 Ответ ЭП
01:34:00 Ответ ЕШ

A lengthy piece on the current state of Navalny's support movement, its "youth component" and the role of TikTok, by Matthew Luxmoore on Radio Liberty. My thoughts in the end:

"The scale of the protests for his release may affect the likelihood of his convictions: in 2013, after a demonstration by supporters, a Moscow court suspended a prison sentence he had initially received in one of the two fraud trials he has faced.

Now, with the threat of real prison time for Navalny, the viability of his nationwide network of activists may be crucial in determining the future of his dogged opposition campaign.

"His chain of regional headquarters has shown itself to be uncancellable," political scientist Yekaterina Schulmann told RFE/RL. "Whatever repression they've faced since 2017, and especially since 2019, has not stopped their operations. They can work without Navalny."

El Confidencial, a Spanish online newspaper, explaining a complicated Putin-Navalny relationship and who has reason to fear whom, while quoting me as having been quoted by CNN Opinion. How good is your Spanish today?

"Pero Navalni, quien se refiere a Rusia Unida como el partido "de los estafadores y ladrones", ha encontrado modos de enfrentarse a Putin en las urnas indirectamente. Desde hace años, promueve una estrategia de 'voto inteligente' que alienta al electorado a emitir votos tácticos a favor del candidato opositor que tenga la posibilidad de derrocar a uno oficialista, independientemente de a qué formación pertenezca. Una auténtica estrategia de acoso y derribo que logró buenos resultados en las elecciones locales de Moscú en 2019 y que planeaba desplegar en las elecciones legislativas a la Duma del Estado que se celebran el próximo 19 de septiembre. "Este es el principal evento político del año y el principal motivo [del Kremlin] para asegurar su ausencia [de Navalni]", indicó Ekaterina Schulmann, de Chatham House, a CNN".

Dagens Nyheter, a major Swedish newspaper, with a long and beautiful piece by Anna-Lena Laurén on Yulia Navalnaya and her possible political role, which is sadly under the paywall. However, this is my quote from there, on the advantages of political competition:

"Statsvetaren Jekaterina Schulmann säger att Ryssland kommer att få fler kvinnor i politiken den dag man har fria val.
– Frågan handlar inte om huruvida ryska väljare är beredda att acceptera en kvinna. Problemet är att vi inte har fria val. Julia Navalnaja ser bra ut och hon kan tala, hon har en stark närvaro. Men valmyndigheterna kommer inte att registrera henne. Den dag vi har fria val kommer vi också att ha både kvinnliga och manliga kandidater, säger Schulmann till DN".

Поскольку весь 2020 год в Центральной России толком не было никаких массовых мероприятий, завтрашнее обеими сторонами - потенциальными участниками и потенциальными разгоняющими - драматизировано так, будто это одновременно первый и последний несогласованный митинг в нашей истории. Меж тем видали мы и санкционированные, и несанкционированные, и с винтиловом и без оного (вне зависимости от санкционированности), и даже, о ужас, с преимущественно молодежным участием (например, в 2017 году). И с уголовными делами, и с административными, со штрафами и с отменяемыми штрафами, и с делами уголовными, которые заводились, а потом ничего из них не выходило. Завтрашнее мероприятие, вне зависимости от своего масштаба, будет происходить при том же УК и КоАПе, с тем же вторым оперполком и Росгвардией, теми же начальниками ОВД, которых я навидалась бурным летом 2019-го, теми же журналистами и адвокатами. Избиениями на улицах 2019-го тоже мало кого удивишь, хотя вторично видеть такое не хотелось бы. Кстати, дорогие бывшие коллеги из СПЧ завтра будут: если мероприятие не согласовано, риск нарушения прав граждан на нем выше.

Поэтому, чем запугивать друг друга грядущей грянетбурей, лучше изучить познавательные карточки (см ниже) и освежить в памяти простые, годами проверенные правила:
- шансы на задержание повышают: ваша узнаваемость для сотрудников (предыдущий опыт политического активизма и задержаний), надписи на одежде, плакаты, выкрикивание чего бы то ни было, средний вес (легче тащить), физическая близость к оцеплению, мужской пол. Отсутствие всего этого от задержаний никак не гарантирует.
- ходить, уж если ходить, лучше вместе со знакомыми, а не поодиночке.
- нельзя брать с собой ничего, что может быть расценено как оружие: ничего острого, колюще-режущего, никаких баллончиков. Берите лучше воду, аккумулятор, шоколадки и теплые носки.
- схоластический спор "брать паспорт или копию паспорта" решается так: брать с собой паспорт, показывать правоохранителям из своих рук. Не называть своё имя - путь самурая, но несколько, не в обиду самураям будет сказано, бессмысленный.
- кроме паспортных данных вы никому ничего сообщать о себе не обязаны.
- несовершеннолетние не хуже совершеннолетних в состоянии решить, что им делать (опыт телефонных мошенников подсказывает, что способность вестись на явную ерунду с возрастом скорее возрастает), но надлежит помнить, что совершеннолетний, попавшись, навлекает неприятности только на себя, а несовершеннолетний - на родителей и опекунов.
- протестующие наши традиционно самые мирные, законопослушные и вежливые, всему свету образец и недосягаемый идеал. Опасность на массовых мероприятиях исходит не от масс, а от охраняющих. Если кто-то сильно выбивается из традиционного образа российского протестующего, велика вероятность, что это провокатор. Он затеет драку, заберут вас вместе, потом в участке его отпустят, а вас оставят. Не заводите на улице внезапных дружб или вражд - не для того это место.
- сидите ли вы дома, идете по бульвару, пишете в сети или на восковых табличках, знать свои права и соблюдать закон как полезно, так и необходимо. Поэтому лучший друг гражданина - правовое просвещение, юридическая помощь и апостол их ОВД-Инфо. Карточки ниже изготовлены ими совместно с Яндекс.Кью.

Полезные правовые карточки от ОВД-Инфо и Яндекс.Кью.