Друзья! Теперь здесь буду публиковать впечатления из путешествий, заметки и мысли о людях, обществе, культуре, теории и практики этнографии на основании личных наблюдений из жизни в разных городах и странах, включая художественные, публицистические тексты. Все, что касается общественно-политических вопросов, политики памяти, истории, философии, антропологии и обучающих курсов будет публиковаться в Инстаграм @shtybin_v (такое же название, как у моего личного чата в ТГ)

Кстати, внезапно открыл для себя крутые турецкие сериалы. Вот тут, например, эпидемия, Стамбул поделённый на зоны карантина и весьма бодрый сюжет, музыка и картинка. На английском доступно 💪
Впервые на Netflix подписался😁

https://youtu.be/YzkYZZtUgK0

К Новому году в грузинской версии готовы!))

Слева - это Чичилаки (ჩიჩილაკი), новогодняя кукла. Яркий пример сохранения древней традиции западной Грузии (Гурии) внутри христианской надстройки. Изначально, она символизировала древо жизни в девичьем образе, созданном из сакрального древа орешника с выпиленными из ветки тонкими стружками.

Христианство, как и во многих иных случаях, победить ее не сумело и переосмыслило. Сегодня это новогоднее древо символизирует бороду святого Василия, которого в Грузии почитают 1 января.

Чичилаки ставят в праздники на стол, украшают зеленью с ягодами, конфетами, а сверху и вокруг выкладывают сладости - козинаки, чурчхелу, сухофрукты. После праздников ее сжигают и пепел пускают по ветру, дабы изгнать все плохое из дома. Хотя в Гурии традиционно считается более правильным относить ее после 19 января в винный погреб, чтобы благодать новогоднего древа снизошла на молодое вино.

Погреба у нас нет, поэтому пока думаю, ставить в шкаф с вином или все же сжигать?😁

Вот ещё варианты)

Но не все так радужно. Недавно поймал себя на мысли, что в Грузии не безопасно жить.

Нет, не потому что кто-то угрожает жизни, а от всеобщего обветшания. Тут даже трезвым легко угодить в какую-нибудь яму, валяющиеся оголенные провода, под обрушившийся балкон или разъехавшийся от воды рельсы, не то, что после бутылки вина. Потому что уровень износа инфраструктуры колоссальный, а уровень ее поддержки мизерный и помножен на всеобщую «необязательность и авось и так сойдёт».

Жаль конечно, что страна с таким мощным потенциалом находится в перманентном общественном и государственном анабиозе. Будем осторожными и внимательными на улицах!

На видно рельсы на станции метро Медицинский университет в Тбилиси. Неизвестный водопад, прикрытий фиговым листком🤬

Несколько лет назад, когда я пытался самостоятельно изучить западный диалект черкесского языка (он же адыгейский язык), я столкнулся с серьезной проблемой. Доступные учебники были построены каким-то хитрым способом, который предполагал, что язык вы знаете с ранних лет.

С первых же страниц учебника шли фразы изучаемом языке и к ним, в лучшем случае, прикреплялись аудиозаписи, воспроизводящие дословный перевод. Но никакого разъяснения логики языка, причин выбора фраз и построения. Я бы мог списать это на то, что учебник 1-го класса, и деткам рано объяснять логику языка, но тогда непонятно почему учебник начинается с фраз, а не слов и местоимений, базовых вещей.

Вторые варианты учебников были еще хуже. В них предлагалось заполнить пустые места нужными фразами и словами - без объяснений, без изучения. Совершенно топорно, будто я носитель языка, решивший от нечего делать разгадать кроссворды.
Такова воля российского государства, иезуитский способ ассимиляции малые народов. Часов в школе много, но без базового знания языка, толку от них ноль.

Спустя годы государство сменило подход. Теперь учебники выходят более-менее нормальные, но часов изучения языка в школах стало минимум или нет вовсе. Родителям дали выбор между государственным языком и родным, благодаря искусственно созданным условиям, ставшим абсолютно бесполезным в жизни. Выбор оказался очевиден для многих.
Никогда речь не шла об онлайн версиях и приложениях, их использовали только частные репетиторы. Эта политика, завуалированно, подло уничтожает культурное разнообразие России, бросаясь популистскими лозунгами о многонациональности. Вся она состоит из "проектов на грантах", ушедших не далее показухи потемкинских деревень, за которыми скрываются безбрежные поля ксенофобии и шовинизма, все более прорывающиеся наружу, словно сломанные трубы канализации.

Я решил завершить свое обучение, сделав его публичным. Чтобы все видели, как важен язык и что не так уж сложно его познавать. К концу января начну публиковать анонсы моего прогресса с замечательной онлайн-школой Лариса Тупцокова, о которой тоже расскажу. Кому интересно сейчас - приходите сайт https://adigabzer.com/ , там все подробности!

Курочки, утки, целые свинки, а также их головы и потроха. Грузия готовится к праздничному новогоднему столу на каждой площади внутри жилых районов.

Хотя цены кусаются, конечно. Сегодня провёл эксперимент - зашёл в турецкое кафе на Марджанишвили и заказал чечевичный суп, лахмаджун, 6 фисташковых рулетиков пахлавы, два симита и пару чашечек турецкого чая. Точно такой набор в Анкаре стоит в 3,5 раза дешевле, в Стамбуле в 2,5 раза. Грузия невероятно подорожала.

Тем временем улицы Стамбула задают нам такой вопрос. Очень важный вопрос!

Я вот считаю, что цифра это не конец, а начала нового мира, в котором даже прошлое обретает шанс на новое будущее. Вопрос. Лишь в том кто и как сумеет в него встроиться.

В последние годы часто слышу от молодежи об идеях технократии, которая должна сменить привычные и кажущиеся извечными вертикальные структуры человеческого общества. И мне импонируют эти идеи, так как разделённым народам и культурам они уже сегодня позволяют обрести единство🤝

Суета, скорость, бег. Лица, пестрые, яркие, говорящие на разных языках. Скорее успеть на автобус или поймать такси в очереди. Доехать к месту назначения и заплатить лукавому таксисту больше, чем насчитал красный счетчик в левом нижнем углу его зеркала заднего вида. Стамбул – это скорость, пульсирующая вена главного узла жизненных потоков между Европой, Африкой и Азией.

Старый центр, уютные разноцветные домики в 3-5 этажей с черепичными крышами, узкие улочки, мощеные старым булыжником и пересекающие их шумные артерии автомобилей, автобусов, метро и трамваев. Пересечь такую линию, значит нырнуть из тихой гавани старого города в стремительный поток туристов, как в мутный омут. И снова за домами вынырнуть в тишину. Эти улицы хранят забытые драмы на граффити, социальных бунтов молодежи, сложной жизни, сохранившейся лишь в книгах Орхана Памука. Но между этими домами приютились, как пни старого полузабытого леса, осколки итальянской Галаты и греческого Константинополя. Базилики, храмы, колонны, акведуки, цистерны, стены, дворцы, стеллы, школы, греческие и армянские особняки. Вещественная память о великом прошлом, которое не дает себя забыть. Силу влияния этих памятников боятся до сих пор, поэтому ночью выключают подсветку и город покрывается темными пятнами прошлого в потоке света настоящего. Днем же часть этих свидетелей старины охраняет от буйных современников колючая проволока. И только самые выдающиеся из них сегодня полны гостей. Бедные потомки былых хозяев города остались лишь в крохотных группах левантийцев и греков, разбросанных по городу, но особенно полюбивших район Левант.

Новый город однообразен, изрезан ландшафтом холмов, скоростных магистралей и строек. Но и в нём сохраняется извечная стамбульская дихотомия – богатые с одной стороны и бедные мигранты с другой, чопорная престижность первых и уличные танцы вторых. Стамбул все еще противоречивый. За фешенебельными небоскребами отелей здесь таятся черные деревянные истуканы бедных домов и руины с ее нищими обитателями. Пока одни дома горят, другие растут. Богатство и бедность разделены здесь одной стеной в полметра или транспортной магистралью.

За пределами шумных туристических мест, с их избыточной русской речью, прячутся тихие чайные и рыбные рестораны, что скупают улов у рыбаков на берегах Босфора. Мужчины, пьющие чай, смотрят телеканалы и играют в Окей, пока молодые стригут в барбершопах. И наглые толстые коты сидят на столах кофеен, пока не менее толстые собаки укладываются на порогах у входа. В обед же они собираются в шумных столовых, съесть чечевичного супа с тарелкой нута и печеных овощей, запить теплым салепом или прохладной газировкой и обсудить новости. Мы ведь братские народы, должны помогать друг другу, однажды, со всей искренностью, сказал мне в такой столовой молодой парень, казах, приехавший по бизнес-делам в Стамбул, после короткого разговора о том, как все мы оказались в эмиграции.

Шумные толпы ломятся сделать селфи на фоне модерновых стен дворца Долмабахче или в старинном гаремы Топкапы. Коптят белым дымом старинные хамамы и сауны на фоне модных торговых центров. Снимают сериалы киношники шумными группами. Ходят туристы, разинув рты, по мягкому полу Айя Софии, на котором хочется улечься и поспать, словно коту Мухаммада на его рукаве. Но немногие знают о Малой Софии на берегу Мраморного моря недалеко, где тихая проповедь привлекает лишь редких забредших зевак. Стамбул привык кричать многоголосицей цитат священной книги по нескольку раз в день с 7 утра до 7 вечера. Где-то голоса их красивы, где-то откровенно фальшивят, словно неудавшиеся рокеры с фальцетом, и тогда молодые мужчины в скверах начинают с насмешкой перевирать голоса.

Стамбул – это любовь и отвращение, восхищение и ненависть, существующие рука об руку. И лишь речной трамвай через воды Золотого рога, вне бултыхающих лодку волн Босфора, умиротворяет внутри этот раскол на добро и зло, примиряя с вечным противоречием древнего города. Главное, гулять подальше от туристических мест, иначе Стамбула не увидеть.