Сегодня, в 20:00 по Тбилиси!

Ссылка на регистрацию: https://garagemca.org/ru/event/rites-and-traditions-in-the-north-west-caucasus

В процессе работы над архивными делами, попался мне один интересный материал (фонд 3\1, д. 3739 Исторического Национального архива Грузии), иллюстрирующий непростое положение дел в Абхазии и Мегрелии середины 19-го века. Точнее будет сказать - оно там вообще всегда было непростое, но в этом случае мы можем увидеть эту ситуацию на примере одной личной истории. А дело было так.

В 1853 году жительница Озургетского уезда из дворянской (азнаурской) семьи Цацо Джакели отправилась с ближайшими родственниками и их знакомыми в одно из селений района в гости. Мужчины должны были сопровождать ее, чтобы ничего не случилось. Вот только до нужного селения она не доехала.

По пути любимые родственники со своими знакомыми ограбили ее - украли драгоценности и кошелек на 40 рублей серебром. Саму Цацо связали и продали на черном рынке работорговцев черкесам в горы Черноморского побережья. Там Цацо пробыла 2 месяца в довольно жутких условиях, под охраной выполняя самую грязную работу. В один из дней, ей удалось бежать. И поскольку она находилась где-то недалеко от Абхазии, чудом избежав погони, ей удалось добраться тропами до российских крепостей, где местные власти ее встретили и перевезли в Пицунду.

Там она подала первую жалобу на родственников, после чего уехала к дальней родне в Имеретию, где ожидала справедливого решения в отношении обидчиков. Да только дело все не шло - началась Крымская (Восточная) война, турецкие войска захватили Абхазию и властям было не до нее. Однажды, она даже выбралась надолго в Тифлис, где осаждала гражданские учреждения имперской администрации с просьбой ускорить дело и восстановить справедливость. В документах она пишет, что осталась без гроша и даже не может вернуться домой, а помогают ей подачками местные жители.

Однако, это не особо помогло тогда. Местные власти даже спустили на нее полицию, чтобы выслать домой из Тифлиса, но те ее уже не застали в городе.

Только в 1857 году дело сдвинулось с места по мере разбора огромной массы накопившихся дел по Абхазии. Власти создали специальную комиссию, которая должна была в ускоренном порядке разрешить все дела, связанные с продажей людей в рабство в предыдущие годы.

К сожалению, неизвестно чем закончилось дело. В 1857 году было установлено, что грабеж и похищение Цацо Джакели организовали ее ближайший родственник - дворянин Михаил Джакели с своим крестьянином Бесо Талаквадзе, которые к тому моменту уже умерли. Среди соучастников вычислили братьев Самандала и Тайя Гигинейшвили. Первый был в бегах, а второго поймали. Видимо ему и пришлось расплачиваться за грехи.

Из этой истории видно, какой нестабильной была власть в тех местах, и как легко некоторые родственники предавали своих же ради корыстной цели. Попытки решить ситуацию с работорговлей на границе с Османской империей (тогда южнее Поти) редко к чему приводила, несмотря на сотрудничество властей двух стран. В одном из дел того же периода обсуждалась необходимость смены местного "начальника" на более жесткого, с характером, принципиального. Потому что текущий с контрабандистами и работорговцами из местных ничего не может поделать. Военные 1854-55 годы лишь внесли дополнительный хаос в ситуацию. Но это уже другая, большая история!

Раз уж мы недавно уже затронули судьбу советского этнографа Леонида Лаврова в контексте истории подавления науки при тоталитарном режиме, расскажу одну историю, очень глубоко связанную с ним.

Не так давно, моя коллега и землячка Мария Сысоева @mariasysoyeva из Института Этнологии и Антропологии РАН, с которой мы давно дружим и сотрудничаем по разным проектам (включая проекты нашего общего по магистратуре научного руководителя, уважаемого кавказоведа Игоря Валерьевича Кузнецова и столь же уважаемого нынешнего научного руководителя в аспирантуре Юрия Дмитриевича Анчабадзе), опубликовала статью с разбором и комментариями текстов личного дневника Леонида Лаврова. Ссылку на нее я прикреплю к этому посту.

У этого дневника интересная история. С 1958 по 1981 годы Леонид Иванович записывал в нем свои мысли на различные научные, общественные и философские темы, многие из которых остались только в дневнике. В том числе потому, что были порой слишком смелыми для своего времени. После смерти ученого, его личные вещи долгое время находились в руках семьи, пока в 2010-х годах кто-то из потомков не решился их продать на аукционе. Выставили дневник, свидетельство о смерти, характеристику из учебного заведения и набор личных фотографий. К счастью, экспонаты заметил человек, понимающий их ценность и не страдающий лихорадкой собирательства, при которой эти вещи могли бы надолго оказаться потеряны для общества, как это часто бывает.

Зовут его Николай и живет он в Ростове-на-Дону. В конце 2021 года он связался со мной с предложением поделиться материалами при условии, что про историю Лаврова можно будет рассказать широкой публике. Его впечатлил вышедший тогда фильм "Редакции" о Юрии Кнорозове. Накануне эмиграции весной 2022 года я принципиально решил с ним увидеться, прежде чем уехать. При встрече я уже понял, что Николай не простой любитель разных личных коллекций, а вполне образованный востоковед, знаток Кавказской и Ближневосточной культуры и истории, чей бизнес напрямую связан с этими регионами. К сожалению, YouTube-канал "Этнографика" был всего лишь моей личной идеей, создаваемой в одиночку за собственный счет. У меня не было ресурсов, чтобы снять что-то подобное истории про Кнорозова. Но мы поняли, что пути бывают разные, и дать жизнь этому ценному источнику информации и памяти о Леониде Лаврове мы обязаны и можем.

Так было принято два решения. Фотографии, характеристику и свидетельство о смерти я передал археологу Андрею Кизилову, который с прошлого года создает в Сочи открытый музей памяти региональных краеведов (напомню, Леонид Лавров родом из станицы Пашковской, ныне восточный пригород Краснодара). Помимо вещей Лаврова, туда попали и личные коллекции Юрия Воронова - известного абхазского археолога и историка, убитого бандитами в 1995 году. (П.С. Есть еще идея передать туда некоторые рукописи лингвиста Георгия Турчанинова, но владелец пока не готов их передать, да и Турчанинов фигура сам по себе неоднозначная).

Дневник Лаврова остался на хранении у меня до того времени, пока Николай не решит, кому стоит его окончательно передать. Сканированные копии его страниц мы передали Марии, которая и провела их исследование, результатом которого спустя почти 2 года стала прикрепленная ниже статья из сборника "Археология и этнография Понтийско-Кавказского региона Выпуск 7" Кубанского государственного университета с комментариями по содержанию дневника, его контексту, идеям и смыслам.

Так, по крупицам, мы возвращаем миру наследие этого выдающегося ученого с драматической во всех смыслах судьбой.

https://www.academia.edu/110348962/_%D0%97%D0%B0%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%B8_%D0%B4%D0%BB%D1%8F_%D0%BF%D0%B0%D0%BC%D1%8F%D1%82%D0%B8_%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%B8_%D0%BA%D0%BE_%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BD%D0%B0%D0%B9%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D1%83_%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%BA%D0%BD%D0%BE%D1%82%D1%83_%D0%9B_%D0%98_%D0%9B%D0%B0%D0%B2%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0?source=swp_share

Сходил на Марджанишвили к турецкому парикмахеру. Он не особо know English и ქართული არ იცის, пришлось на Türkçe, который я совсем немного biliyorum.

И тем не менее, мы успели поговорить о Турции, ее городах, климате, стамбульских пробках, черкесских местечках, его семье и родном городе и даже немного задели творчество Орхана Памука.

Заодно послушал хорошей турецкой музыки и попил чай, об особенностях пития которого тоже поговорили😁

Ушел довольный культурным обменом и с модной прической💇

Свежее, мощное, черкесское!
https://www.youtube.com/watch?v=La8vuJHrXF0

В последнем сборнике Археология Понтийского и Кавказского региона (выпуск 7) вышла также весьма важная статья Игоря Валерьевича Кузнецова "Об «аристократических» и «демократических» обществах на Западном Кавказе (Заметки к статье С. Х. Хотко)".

В ней он высветил главную проблему современных исследований Кавказа - местечковость и устаревание теории при отсутствии новых, в то время как они сами бросаются в глаза пытливым исследователям.

Действительно, сегодня исследования на Кавказе сфокусированы на каких-то локальных вопросах. Им часто чужды междисциплинарный подход и широкий взгляд на соседей по региону. Очень многое еще в плену анахроничных идей этногенеза (или еще хуже националистического этно-фольклора), которыми заражены общества и политики. И выходит, что каждый видит свой кусок мозаики и считает его уникальным. Более того, если смотреть с позиций российской науки истории и этнографии, она вообще работает преимущественно в рамках госзаказа, интересы которого простираются максимум на вопросы "как ужиться с туземцами" и "как удержать их в кулаке в случае, если дело пойдет к конфликту". Никто даже не пытается понять логику и мировоззрение локальных этнических групп.

В таких случаях я обычно вспоминаю свой разговор с великим и ужасным исследователем коллективной памяти Алексеем Миллером в Краснодарском ресторане примерно в 2020 или 2021 году. Тогда он с компанией коллег, среди которых был мой хороший знакомый кавказовед Амиран Урушадзе, приехали в Краснодарский край исследовать по гранту памятные места о конфликте Гражданской войны, а заодно уточнить, есть ли в регионе какие-то конфликтные ситуации (это вообще любимая тема грантовых исследований в России последних нескольких лет). Амиран пригласил меня выпить вина с участниками в один из вечеров уже после завершения их работ. И в этот вечер Алексей настойчиво пытался вызнать у меня, какие же конфликтные потенциалы есть в крае. Я не смог вспомнить, поскольку на тот момент таковых не было, или точнее, они находились в спящем режиме. И тогда, он спросил прямо (примерно, по памяти смысл восстанавливаю): "Вот как ты думаешь, на какие группы можно положиться в случае конфликта на Кавказе для его сдерживания? Казаки опять?".

Этот вопрос меня тогда поразил. Во-первых, в виду отсутствия даже в перспективе какого-либо потенциального конфликта черкесского и славянского населения в регионе, он не прослеживается никак. Во-вторых, принципиальной уверенности в неотвратимости такового. И в-третьих, в отсутствии даже идеи диалога и попытки понять другую сторону. То есть, получалось, что априори придавалась кавказским жителям какая-то конфликтность и уже сейчас надо было придумывать не как договориться, а как сдержать силой такое "потенциальное сопротивление" и с помощью кого. Признаться, я не нашел что ответить и Миллер потерял ко мне интерес😁

Вот так влияет на человека профессиональная деформация, когда он много и упорно работает в рамках "идеологии".

Но это лишь маленький пример большой проблемы. Игорь Валерьевич верно отметил, что каждое государство на Кавказе увлечено идеями собственной истории, замкнутыми в рамках удобно для них выбранной парадигмы и географии. И потому Самир Хотко вечно получает тонны критики со стороны различных оппонентов, для которых его открытые взгляды на Кавказ без этно-территориальных границ, как единое цивилизационное и культурное поле, словно бельмо на глазу. Да, он все еще в процессе поиска подходящей методологии, но он уже на верном пути, хотя все еще "один в поле воин", по крайней мере из тех, кто активно публикует свои идеи в формате статей и книг.

Он хороший пример для всех нас и в этой статье обозначены те важные маркерные идеи об обществах Кавказа, к раскрытию которых он планомерно идет несмотря на сопротивление. Нам же стоит взять пример и поддержать старшего коллегу.

Ибо, как поется в песне,
Oh, but don't, no, don't sink the boat
That you built, you built to keep afloat!

П.С. Статью прикрепляю, для размышлений

Кстати, для сравнения, другая группа, тоже вышедшая из находок Ored Recordings, но при исполнении оригинального фольклора, оставшаяся верной оригинальному звучанию, без внесения современных вариаций. Тут исполняется одна из фольклорных черкесских песен времен ВОВ - https://www.youtube.com/watch?v=uD8XFIyIeGc&t=4s

Пора тоже купить к празднику😊

🎅🏼🎄На улицах Грузии начинают появляться чичилаки (груз. ჩიჩილაკი) — традиционный новогодний символ и украшение дома.
Они бывают разных размеров, от маленьких 10-20 см до метровых. Настоящий чичилаки, чаще всего, изготавливается из ветки орешника, которую последовательно обстругивают с одного конца, оставляя тонкие стружки держаться на другом конце. В результате получается палка с пышной стружечной кроной (бородой «Диди Басили» - святого Василия), которая и является чичилаки. Они могут быть украшены ягодами, листьями, цветами, а вверху его часто закрепляют монетку. Сжигают их потом за день до крещения. Верят в то, что пепел уносит все плохое. У меня в прошлом году была мистика, связанная с этим. На подставке чичилаки, на палках была карандашом написана цифра "11". Долго искали с супругой место, где сжечь этот атрибут, нашли заброшенный дом с видом на реку. Сжигаем, поворачиваемся к машине и в двух метрах от места нашего маленького костра видим две большие цифры на стене..."11". Совпадение...
❤️ Вот такой своеобразный аналог новогодней елки в Грузии, хотя ель или её ветки (базары откроются в ближайшие дни по всей стране) всё равно, часто присутствуют в грузинских домах в дни, когда все ждут прихода Товлис Папа или Товлис Бабуа (Снежного Деда). Это ещё не всё, - про бедобу и меквле я расскажу в следующих постах декабря.

Сайт / Телеграм / Инстаграм / Фейсбук / YouTube

Давно хотел с вами поделиться биографиями одного интересного Тбилисского пантеона. Про него далеко немногие знают, поскольку он находится глубоко в дебрях городского Ботанического сада. Почему там? Потому что когда-то на месте этого любимого горожанами и туристами сада располагалось обширное мусульманское кладбище, преимущественно шиитское, в силу того, что Восточной Грузией тогда управляли персы. Пантеон - всего лишь маленький осколок былого кладбища, которое уже с 16-го века постепенно сокращалось по мере расширения владений княжеского сада.

Лет 10-15 назад Азербайджан предложил Грузии оплатить реконструкцию района бань, а заодно и оставшегося участка кладбища, где захоронены выдающихся деятели азербайджанской нации (именно поэтому в сквере у бань стоит памятник Алиеву). Похоронены они были здесь потому, что родились и выросли в Тифлисе, либо в силу исторических событий оказались в этом городе перед смертью.

Пантеон хоть и небольшой, но большинство фигур в нем примечательные, поэтому будет серия постов на эту тему с соответствующим хэштегом #азербайджанский_пантеон.

Начну с самой яркой фигуры - Фатали Хан Искендер оглы Хойского - человека, стоявшего у истоков азербайджанской государственности в 20-м веке. Родился он в городе Нуха в 1875 году и происходил из обеспеченной семьи хойских и шекинских владетельных ханов, что позволило получить хорошее образование в империи. Елизаветпольская (сегодня Гянджа) гимназия, потом юридический факультет МГУ, сразу младшая судебная должность в местном окружном суде, далее товарищ прокурора при нем же.

Всю свою юность Фатали Хойский продвигался по карьерной лестнице юриста в судах Сухуми, Кутаиси и Зугдиди и к 33 годам добрался до высокого статуса депутата Государственной Думы созыва 1907 года куда его избрали за заслуги от родной губернии. Причем, в ГосДуме он активно занимался продвижением интересов мусульман Российской империи в специально созданном для этого комитете, где критиковал политику принудительных переселений в империи.

Сразу после революции Хойский активно включился в политические процессы. В апреле 1917 года в Баку он уже выступает на 1-м Всероссийском мусульманском съезде, в руководящем составе, требует автономии для Азербайджана. С октября 1917 по апрель 1918 руководит Бакинской городской думой. После большевистской революции, когда государства Южного Кавказа объединились ненадолго в единую Закавказскую республику, благодаря высокому авторитету, Фатали Хойского назначили на должность министра юстиции.

После же развала республики с мая 1918 года на отдельные государства, Фатали Хойский возглавил Национальный совет мусульман, который решал все жизненные вопросы в юрисдикции бывшей республики. Достаточно быстро решили вопрос с независимостью Грузии и после долгих споров также и Азербайджана, как новых отдельных государств. Хойскому отвели центральную роль - он объявлял состав временного правительства в котором занял должность главы и министра внутренних дел. То есть, по сути Фатали Хойский был первым в истории главой независимого Азербайджана. Чуть позже к его ведению добавилась также должность министра иностранных дел. Дела в Азербайджане в то время были непростые, большевики в виде Бакинской коммуны захватили власть в центре, после чего страну заняли турецкие войска. Как самостоятельный лидер со своим Правительством, Хойский вошел в Баку только в сентябре, вместе с турецкими отрядами за счет которых и держалась тогда власть. Здесь случится то, чему будет суждено повлиять на его судьбу, но об этом ниже.

Однако, продолжалась эта история недолго. К марту 1920 года советские войска оккупировали Азербайджан и часть его лидеров, включая Хойского, бежали в независимую Грузинскую республику, откуда пытались заручиться внешней поддержкой в борьбе за независимость страны.

Здесь, в Тифлисе, на Эриванской площади (ныне площадь Свободы), 19 июня 1920 года Фатали Хойский был убит членами радикальной армянской партии "Дашнакцутюн" (операция "Немезис") в связи с обвинениями в причастности к этнической чистке армян Баку в сентябре 1918 года, когда он с правительством вернулся в город при поддержке турецких войск. Сложно сказать, была ли прямая связь Хойского с теми событиями. Известно, что до этого обе стороны довольно активно и жестоко обращались с мирным населением, поскольку многие армянские жители и члены "Дашнакцутюн" боролись на стороне Бакинской коммуны и большевиков. То есть, здесь идеологические разногласия наложились на этнические. Во многом призыв Азербайджанского правительства за помощью к турецким войскам (и затем жестокая расправа с армянским населением) был вызван зверствами самой бакинской коммуны, наступавшей вглубь страны в сторону Гянджи, занятой республиканцами во главе с Хойским, когда они в свою очередь жестоко расправлялись с мусульманским населением. Согласно имеющимся воспоминаниям, как раз турецкие сухопутные войска преимущественно и участвовали в Бакинской резне. К сожалению, взаимная массовая жестокость армян и азербайджанцев (как и армян и турок) в 20-м веке превратилась в инструмент региональной политики, который проявлялся себя вновь и вновь в разное время.

Похоронили Фатали Хойского в пантеоне при поддержке консульства Ирана в Тифлисе. В современном Азербайджане он занимает почетное место в ряду исторических деятелей, благодаря которым страна обрела свою государственность.
Интересно сложилась судьба его братьев. Старший Гусейнкули Хан-Хойский женился на Ширинбейим-ханым (дочери потомка Гянджинского хана Джавад Хана Абульфат Хана) и после прихода большевиков эмигрировал сначала в Иран, а потом в Турцию, где и прожил оставшуюся жизнь, оставив богатое потомство. Он похоронен в 1955 году в Стамбуле на кладбище Ферикёй. Младший же Рустам Хан Хойский остался в советском Азербайджане, работал корпоративным юристом в Баку и Москве и в 1948 году был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Трое детей Хойского - Тамара, Маурад и Энвер также оказались по разные стороны.