В День черкесского языка много общался с разными хорошими людьми, которые искренне переживают за культуру и наследие своего народа. Они озвучили две идеи, которые показались мне очень важными, о которых хотелось бы высказать свои предположения.

1. Активной, умной, неравнодушной черкесской общественности очень не хватает хорошей онлайн площадки для диалога, обмена мнениями и освещения важных для них событий. Причем такой, где возможна настоящая смелая журналистика, интервью, конкуренция идей, откровенные разговоры о вариантах развития будущего, о том, с какими проблемами сегодня сталкивается общество. Мне пока известно только одно такое СМИ в Грузии - @https://t.me/CircassianMedia , которое через разные соц.сети - Инстаграм, ТГ, Ютуб, старается держаться этой позиции. В Турции они тоже есть, но не все понимают турецкий. В России таких нет, потому что нет СМИ. Попытки создания чего-то подобного там заканчиваются в лучшем случае неделей в чекистском подвале (реальная история).
К сожалению, те же CircassianMedia существуют за счет личного энтузиазма создателей. Ни финансовой, ни технической поддержки у медиа нет, а потому оно развивается лишь как узкий тематический блог в соц.сетях. В век, когда информация играет ключевую роль и ценится выше золота, такое халатное отношение к свободному рупору черкесской тематики в мире, кажется непростительным. Хочется верить, что в черкесском обществе еще остались хоть какие-то сознательные люди, способные понять ценность этого ресурса и подключиться к его поддержке.

2. Кавказской интеллигенции в академической, гуманитарной научной среде, не хватает опыта взаимного общения и обогащения знаниями о передовых идеях в антропологии, социологии, политологии и т.д. Я подчеркиваю, Кавказской, а не только черкесской, потому что уровень узнаваемости Кавказского региона в целом в мире очень слабый, не говоря уже о локальных культурах и национальностях. А они еще и закрылись каждый в своем национальном пузыре, за пределы которого не видят и не хотят видеть. Отсюда ситуации, когда даже в Грузии у людей, ученых и политиков представления о соседнем Северном Кавказе такие же смутные, как у европейцев 15-го века о Китае. И каждый исследует свой уютный домик с краю, в отрыве от региона. Какой результат? Такой, что все кавказоведение 20 и 21 века, за редкими исключениями, можно смело выкинуть на помойку, как знание не релевантное истории, антропологии и социологии региона.

Кавказ всегда был перекрестком культур. Его историю и антропологию, социологию и политологический аспект, нельзя рассматривать от приложения этих же наук к Северному, Западному, Южному и Восточному Кавказу, Ирану, Турции, Египту, Италии, Польше, Англии и России. Все это интегральные части одного целого. И тем более нельзя эти объекты исследования измерять этнической меркой идентичности, как это любят делать в регионе по старой советской традиции. Меня радует, что в кавказской науке появились мудрые ученые, которые смотрят на регион по новому, пере-открывают его с использованием достижений мировой науки, своим новым мышлением. Но их единицы в общем море презентистов, которые все еще пытаются выяснить, кто тут древнее, и чьими предками были покрытые мхом этнические имена племен ушедших эпох и разных лидеров. Заодно обвиняя те или иные фигуры прошлого в "предательстве народа", абсурдным языком сталинской эпохи.

В этом смысле, очень важна идея общего Кавказского университета, в которым талантливые ученые, выходцы из региона, могли бы получать современные знания в области своих наук, чтобы применять их к Кавказу и делать его открытым миру. Но, к сожалению, пока не вижу где бы ему было место. Из потенциальных стран, которые наиболее близко связаны с регионом, ни Грузия, ни Россия, ни Турция сегодня не обладают достаточным уровнем свободы для независимого прогрессивного образования. Тем более, Россия, где гуманитарная наука, словно уличный котенок, сегодня забита коваными сапогами чекистов до уровня комы и скоро будет выдавать из себя лишь инструкции по методичке, о том как получше прессовать Кавказ имперскими идеями и как устроить родо-племенные отношения со своим бессменным престарелым вождем. Единицы более-менее свободных институций и личностей из последнего бьются с уже тоталитарной системой.

Так что, идея мне очень нравится, но она утопична сегодня. Что совершенно не означает, что талантливые и современные ученые в регионе не должны поддерживать друг друга, обмениваться идеями и помогать своими одиночными путями выйти к свету всему Кавказу. И поддержать их могли бы свободные СМИ.
На это и надеемся.

Поговорили о грустном, теперь о полезном!))

Прошлой осенью ездил в селения абхазских и абазинских мухаджиров около Батуми, которые живут там с середины 19-го века. Уже тогда возникла потребность почитать что-нибудь полезное о них.

Вот, теперь делюсь с вами, целой книгой этнографа Галины Григорьевны Копешавидзе (Тарджман-Ипа) "Культура и быт абхазов проживающих в Аджарии". Книга эта малость устарела, потому что с 1985 года многое изменилось, ушло старшее поколение, наиболее близкое к традиции. Однако, все еще остается крайне полезным источником для понимания того, как еще недавно была устроена жизнь Аджарских абхазов и какой была и остается их культура. Более свежие статьи я еще позже опубликую.

Отличный подкаст про черкесов Косово💪

Слушать тут - apple.co/3Abxaor

Тылей - черкесские "смертники".

Перед сражением с противником заведомо сильнее и многочисленнее, из черкесского войска выходили добровольцы желавшие ценой своей жизни остановить врага. Те воины, что выбирали этот путь, снимали защитные доспехи перед этой последней ,смертельной атакой.

Став перед cоратниками и получив разрешение, тылеи атаковали вражеское войско без всякой надежды на то что могут вернуться живыми. Нанося максимальный ущерб противнику, тылей погибал во славу личного мужества. Но бывало что такая атака могла переломить и сам ход битвы в пользу адыгов и сам тылей при этом оставался живым.

Синонимами слова "тылей" являются также "дзэгъаштэ", "дзэгъэшынэ" (в переводе - "пугающий войско"). Есть описание одной из атак тылеев , когда выбравшие эту участь воины начинали напевать определенный песенный мотив без слов - так называемую "песню" смертника. В таком случае говорили - "поет песню волка - дыгъужь къугъыр къыреш". Выбравшие себе такую судьбу воины обязательно одевали красную черкеску. Именно с этим обычаем связано неодобрение стариками ношения красных черкесок - которые фактически считались ритуальной одеждой смертника.

Тылей всегда вызывался сам, добровольно. После того, как он объявлял о своем намерении, приводили его сестру или иную женщину из его рода на Хасэ (сход воинов). Она должна была сшить тылею цей (черкеску). Ей говорили хъуэхъу (здравицы), одобрительные слова поощрения и подводили к столу, на котором лежал кусок красной ткани на фащэ (одежда) - цеяпхъэ. Когда она брала ножницы и делала первый разрез - с этого момента жизнь тылея считалась законченной.

Старший на Хасэ протягивал тылею вооружение - кинжалы и шашку. В более ранние времена давали лук и стрелы. Оружие было самым лучшим - ножны в серебре, украшенные красной кожей. Но ничего из защитного снаряжения он с собой перед атакой не брал.

Когда тылей одевал уже сшитую черкеску, он произносил клятву, которая известна у адыгов как «тылей и Iуагъэ». Ниже дан её образец , который записал в 30-х годах 20-го столетия Айтек Намиток, в Сирии ,где проживает большая черкесская диаспора. С латиницы на современное письмо его перевел в 1960 году Дыгъужъ ФуIэд. С французского языка на черкесский ,его перевёл Хьэжу Фахри:

«Разя словно мечище (джатэжъ), летя словно стрелище (шэжъ), влечу во вражью толпу. Земля, на которой я стою, может испугаться, я же не испугаюсь. Небо может испугаться и сложиться, но ничто не может испугать меня. Может так случиться, что произойдёт невероятное и небо соприкоснётся с землёй, но нет ничего такого, из-за чего я поверну назад».

«Джатэжъ хуэдэу пызгъэщу, шэжъ хуэдэу сылъатэу сахэлъэтэнщ бийхэм. Щ1ыуэ сызытетыр шынэнк1э хъунщ, ауэ сэ сышынэнкъым. Уафэр шынэу зэтеуп1л1анщ1энк1и хъунщ, ауэ сэ сызыгъэшынэн щы1экъым. Мыхъунур къэхъуу уафэмрэ щ1ылъэмрэ зэнэсыжынк1и хъунщ, ауэ сэ къызэзыгъэзэн щы1экъым». [A.Namitok,"Origines des Circassiens".]

Сам термин Тылей состоит из двух элементов - Тыхь (жертва) и Лей (сверх необходимого)
https://www.youtube.com/watch?v=hgP60xWRSKo

Заканчиваю писать книгу по биографиям лидеров Западного Кавказа в 1820-1865 годах и поймал себя на двух мыслях:
1. Кавказские наместники Российской империи этого периода, как вообще начальники больших военных линий, многие одного года рождения и часто вместе учились. Особенно в Пажеском корпусе Екатерины Второй. Но были и разные группы, которые друг другу всячески гадили. Как минимум 3 биографии закончились инфарктом\параличом из-за несправедливого назначения по карьерной лестнице.
2. В отличие от Кавказских Российских начальников, биографии британцев и поляков, связанных с Кавказом, просто огонь. Ниже, приведу для вас пример, одного двух таких британцев. Оцените масштаб личностей💪🏻

Фото 1: Арман Жак Ашиль Леруа де Сент-Арно (1798-1854) – родился в Париже, изначально носил имя Жан Доминик Леруа. С 1817 года на службе во французской армии, подпоручик при отряде телохранителей короля Людовика Восемнадцатого. Уволен из роты в 1822 году за воровство. В том же году отправляется в Грецию добровольцем и попадает в турецкий плен. После освобождения служит добровольцем в войсках Италии, Бельгии и Англии. В 1827 году возвращается во французскую армию, но сбегает из нее перед отправкой во французские колонии в Южной Америке. Был объявлен дезертиром. В эти годы под псевдонимом Флориваль преподает музыку и фехтование, работает актером. Попал в тюрьму за неуплату долгов. После Июльской революции 1830 года прикинулся жертвой либеральных убеждений и был восстановлен в армии подпоручиком под именем Сен-Арно. Оказался замешан в темной истории с герцогиней Беррийской после чего перевелся в Иностранный легион. Сражался в Алжире, за что получил чин капитана в 1837 году. С трудом отбился от обвинений в крупной растрате денег. С 1840 года командовал батальоном в чине полковника (с 1844). За успешные действия в Алжире в 1847 году получил чин бригадного генерала, а в 1851 году уже дивизионного генерала. В том же году назначен начальником 2-й дивизии Парижской армии и военным министром Франции. Помог Луи Бонапарту устроить государственный переворот для установления власти Второй империи за что получил высочайший чин обер-шталмейстера императора. С началом Крымской (Восточной) войны возглавил французскую Восточную армию. Принимал непосредственное участие в сражениях, несмотря на болезнь. 26 сентября 1854 года заразился холерой и по пути в Константинополь скоропостижно скончался.

Фото 2: Ричард де Бофре граф де Гюйон (1813-1856) – родился в поселке Бат графства Сомерсет в семье командора Джона Гюйона, друга английского короля Вильгельма Четвертого. Происходил из знатного французского рода Гюйон. Участвовал добровольцем в Мигелитских войнах в Испании и Португалии 1828-1834 года на стороне Испании. С 1832 года на австрийской службе в чине лейтенанта 2-го королевского Ганноверского гусарского полка и адъютанта генерала барона Игнацу Спленьи, венгерского знаменосца. Женился на его дочери баронессе Марии в 1838 году. Следующие десять лет прожил в Венгрии. В 1848 году во время Венгерской революции служил в рядах армии повстанцев в чине генерала. Осенью 1849 года бежал с лидерами венгерской революции в Константинополь. В 1850 году поступил на службу османского султана в чине паши и губернатора Дамаска под именем Куршид-паша. С началом Крымской (Восточной) войны руководил штабом Анатолийской армии султана. Занимался укреплением обороны Карса. Участник Кюрюк-Даринского сражения. Заразился холерой во время пребывания армии в Абхазии, безуспешно лечился в Константинополе. Умер 11 августа 1856 года и был похоронен на кладбище Хайдарпаша с венгерской надписью на надгробии.

Весь день смеюсь с этой темы, очень похоже😁

Странно, что раньше мне не попадалась эта редкая фотография встречи императора Александра Второго с делегатами абадзехов и убыхов на реке Фарс в сентябре 1861 года.
Учитывая некоторые детальные подробности встречи, описанные в посте ниже, многое проясняется и видится под новым углом зрения.

Полный пост с цитатами современников, участников этого события, прикрепляю ниже

UPD: Подпись на фото оказалось фейком!
В оригинале это: Мингрелия. Охота в присутствии Их И.В. Великих Князей Николая Михайловича, Георгия Михайловича и Петра Николаевича.
Фото с правильной подписью опубликовано Амджадом Джаймухом в 2015 году. Из книги "Охоты на Кавказе" А. Калиновского.

16 сентября 1861 года
Фотография из Английского журнала исторической встречи русского царя Александра-II с депутатами абадзкхских черкесов близ аула Мамрыкъукӏэй (ныне Новосвободная — станица в составе Абадзехского сельского поселения Республики Адыгея), на берегах реки Фарс во время визита на Северный Кавказ в 1861 году.
Среди Черкесских депутатов присутствовали: Кубзеч Меретико, Тайгуз Хакурина,Бух Четав и Ильяс Кваш (текст в соответствии с пояснениями к фотографии на английском языке)

13 сентября, прибыв в крепость Майкоп, император Александр-II с генералом Карцевым осмотрел укрепления и окрестности будущего города. Под охраной конной сотни казаков посетил долину реки Курджипс. Затем, преодолев значительное расстояние, 14 сентября он раскинул свои походные шатры в урочище реки Фарс и 16 сентября, после проведенного смотра войск принял делегацию адыгов.

От абадзехских племен делегацию возглавлял убыхский дворянин Берзек Хаджи Керендук, который 16 сентября 1861 года вручил меморандум адыгских племен с требованием о прекращении боевых действий царской армии.
Переводчиком на переговоры был приглашен абазинец полковник князь Мамат-Гирей Лоов. Он так описывает встречу царя с делегацией абадзехов. Царь сказал делегации: «Я хочу, чтобы ваши народы сохранились, чтобы они не бросали родных мест, чтобы они согласились жить с нами в дружбе и мире. Вы должны признать подданство русского царя. Уже ясно виден конец: Кавказ будет русским. Если вы прекратите губительную войну, ваш народ сохранится и вам легче будет жить. Если мои условия будут вами отвергнуты, буду, принужден приказать своим генералам закончить войну в ближайшие годы, но это принесет вам неисчислимые беды и истребление народа. Я даю месячный срок - абадзехи должны решить: желают ли они переселиться на места указанные им на Кубани или же переселится в Турцию».

С ответной речью выступил представитель адыгской делегации Тлипше Шецезуко Цейк: «Кавказ будет или нашей любимой колыбелью, или нашей могилой, но живыми мы его не отдадим. Мы гибнем, но лучше гибель, чем рабство. Маленький народ, покоренный большим народом, должен раствориться в нем. С окончанием нашей свободы окончится и наша самобытность. Будем биться до конца. Если и погибнем за Родину, за народ, за веру, то позора нам не будет. Царь нам сказал: Кавказ будет русским. Может быть, Кавказ и будет русским, но черкесы не будут рабами русского царя, пока в их жилах течет кровь. Да живет и развивается священная война - газават! Слава героям!»

Милютин вспоминал, что затем депутаты выдвинули условия : «оставить за ними в неприкосновенности все земли от р. Лабы до пределов абадзехской земли, от р. Кубани до земель шапсугов и от Гагры до пределов земли убыхов; не строить более на сказанных землях ни крепостей, ни укреплений, ни сел, ни деревень и не проводить дорог, которые вредят посевам хлеба, находящимся преимущественно вблизи дорог…».
В заключение испрашивалась «выдача пленных горцев и возвращение беглых холопов.»
На этот адрес и на речь депутатов Александр ответил, что «примет покорность только безусловную, а устройство быта и судьбы народа поручил кавказскому начальству», и фактически переадресовал просьбы черкесов графу Евдокимову”. Как писал И.В.Бентковский, император «быстро их прервал, сказав, что если они принесли безусловную покорность, то он ее принимает».

Александр-II заявил в категорической форме, что дает им месячный срок для переселения на равнины или в Турцию.
«Горские депутаты уехали из лагеря крайне разочарованные и недовольные; ожидавшая возвращения их толпа, узнав об ответе «падишаха», пришла в сильное волнение, и партия, клонившая дело к покорности, должна была умолкнуть. Убыхи и шапсуги постановили решение — продолжать войну с русскими до последней крайности; абадзехи же положили выждать еще до новых переговоров с графом Евдокимовым.»

Об этом памятном дне 16 сентября 1861 года Император России Александр II в своей записной книжке сделал запись (хранится в Государственном архиве РФ): «Лагерь близ Урочища Хамкеты. Сентябрь 16/28. Суббота Св. Великомученицы Евфимии Восхваленной.

Встал в 8. Ходил по лагерю. Читал почту. Кофе. Доверенный Дельф. Революционное воззвание известного П.Адлерберг, казаки и Оберлиани, ген.- м. Карцев В 12 Эриванцы мои, смотр всему отряду. 11 тысяч, отличные офицеры. Завтрак. Принял делегатов абадзехов, натухайцев и убыхов. Они неподалеку разбили лагерь. Просили не спешить, повелел закладывать станицы: 2 - по 1 тыс. жителей на 1 поселение.
С Карцевым ходил по лагерю до без четверти три. Работал. В 4 вернулись. В 6 обед, музыка и жалование войскам. В 9 чай, игра, гуляли до полдвеннадцати ночи. Работал над журналом до полтретьего».
(Примечание: Карцев Павел Петрович (1821-1885) – генерал-лейтенант).

Ещё на совещании высшего царского начальства на Кавказе, во Владикавказе в октябре 1860 года, был принят новый план ведения войны с западными черкесами, автором которого был генерал Н.Евдокимов.
Сущность плана заключалась в том, чтобы отказаться от военных походов в горы и перейти к вытеснению черкесов с гор на равнину, а затем в Османскую империю.

Высвободившиеся же земли заселять казаками. Евдокимов планировал завершить свой проект в течение 2-3 лет.
После милостивого приема Государем депутатов граф Евдокимов сильно опасался, что горцы примут императорское предложение и останутся на своих землях под «покровительством» России, чего он никак не хотел допустить, порешив в своем уме выгнать их из гор всех до последнего. Зная легковерность азиатов, он командировал к ним ночью своего приближенного полковника Абдеррахмана и приказал ему внушить горцам, что они могут требовать теперь всего, даже удаления наших войск за Лабу и Кубань и срытия укреплений. Те поддались на коварный совет, и участь их была решена».

Черкесская депутация отклонила предложения царя, посчитав их унизительными, а император воспринял Меморандум как вызов.

Текст Милютина о встрече Александра-II с горскими депутатами заканчивался размышлением на тему, почему горцы не выказали подобострастия по отношению к царю? Ну, хотя бы смущения или боязни, не упали ему в ноги, не целовали руку. И вот как Милютин ответил на этот свой риторический вопрос: «Можно полагать, что самое лицезрение Белого Царя, которое должно было бы произвести на горцев внушительное впечатление, не имело такого действия на черкесских депутатов...»

Выступление Тлише Шуцежуко Цейко.
Записал Сиюхов Сефербей Хачуцович с рассказа своего дяди по матери Магомчерия Магометовича Азаматова-Бгуашева.
Осенью 1861 года на далекое расстояние разнесся слух о приезде в Хамкеты русского царя для переговоров с представителями абадзехского народа. Рассказ об этом эпизоде не раз я слышал в пересказе абадзехских стариков, но наиболее полным и красноречивым был рассказ моего дяди Магомчерия Магомедовича Азаматова-Бгуашева, который слыл за правдивого и интересного рассказчика. Он говорил, что в ту пору ему было 20 лет и что он один из множества черкесских юношей, прискакавших, на столь знаменательное зрелище.
Народу было видимо-невидимо. Пешая масса стояла по кругу, ее замыкали всадники, внутри был свободный круг.
Впереди стояли народные представители. Это были самые известные, самые уважаемые люди. Был тихий, ясный день. Уже был полдень. Вдали показалась кавалькада, которая ехала по направлению к собравшемуся народу. Через некоторое время можно было ясно видеть всех всадников.

Впереди ехало трое всадников: царь на высокой английской чистокровке, справа от него – генерал Лорис-Меликов, а слева – главный переводчик при особе царя князь Мамат-Гирей Лоов, позади всех почетная охрана – эскадрон драгун.
В этой группе были знатные горцы, которые состояли на царской службе. Из всех выделялся Лоов.
Это был кадровый офицер с образованием (окончил кадетский корпус), горский князь из знатной абазинской фамилии, он прекрасно говорил на русском и черкесском языках. Своим внешним видом бросался в глаза: роста выше среднего, с выразительным, энергичным лицом, с маленькой черной бородкой, ему было 40 – 45 лет.
Одет был изысканно, но просто: на нем была черкеска серого цвета, оружие в сауре, пояс, кинжал, газыри червленые, на голове высокая каракулевая кавказская папаха, на ногах горские сафьяновые ноговицы и чувяки без галунов, тесно облегающие ноги. Это был самый заметный человек во всей царской свите своей изящной фигурой, красивым лицом и умением держать себя с достоинством.

Собрание большого количества людей на лугу напоминало огромный муравейник: все жило, двигалось, говорило.
Народный глашатай призвал всех к порядку и тишине. И все замолчали и затихли в позе ожидания.
Царь подъехал совсем близко и спешился, спешилась и вся его свита. Народ расступился, и царь со своими спутниками вошел в круг, и круг замкнулся. Царь сказал: «Здравствуйте, абадзехи!» Стоящая перед ним группа уполномоченных для ведения переговоров ответила: «Баракат босын!» («Желаем тебе блага!»).
Затем царь заговорил: «Я к вам прибыл не как враг, а как доброжелательный друг. Я хочу, чтобы ваши народы сохранились, чтобы они не бросали родных мест, чтобы они согласились жить с нами в мире и дружбе.
Россия – большое государство, перед которым стоят великие исторические задачи. Нам необходимо укрепить наши границы, приобрести моря для выхода к другим странам. Наша торговля с другими народами должна идти через моря. Мы не можем обойтись без Черного моря. Предлагаю дать ваше согласие на прокладку через ваши земли трех дорог к Черному морю: к Анапе, Новороссийску и Туапсе. Казна моя за это выплатит вознаграждение тем аулам, которым придется переселиться с территории, отведенной под эти дороги.

Вы должны признать подданство русского царя, это не лишит вас национальной самобытности: будет жить и управляться по своим адатам, сохраните неприкосновенность адатам, сохраните неприкосновенность своей религии, никто не будет вмешиваться в ваши внутренние дела. Администрация и суд будут из ваших выборных людей.
Вы много десятков лет воюете храбро, но ваши лучшие люди гибнут, и вам не отстоять самостоятельности потому, что моя армия велика и сильна. Уже ясно виден конец: Кавказ будет русским. Нет никакого разумного основания губить и дальше людей. Если вы прекратите губительную войну, ваш народ сохранится и ему будет лучше жить. Русское государство будет вас охранять от врагов и блюсти ваши интересы, залечатся раны, утихнет вражда и забудутся обиды, и через полвека вы будете жить государственной жизнью и управляться по справедливым законам.
Ваши дети и внуки воспримут грамоту и культурные навыки в ведении хозяйства, и им жить будет легче, чем вам.
В этот решительный час я прошу вас понять неизбежность покорения русскими Кавказа и принять мои условия, при которых ваш народ сохранится в наибольшей целости и будет иметь возможность и жить и развиваться себе на пользу и благоденствие. Если мои условия вами будут отвергнуты, я буду принужден приказать своим генералам закончить войну в ближайшие годы, несмотря ни на какие жертвы, и царский приказ будет исполнен, но это принесет вам неисчислимые бедствия и истребление народа… Будьте же благоразумны и примиритесь с исторической неизбежностью. Царское слово крепкое, и я торжественно заявляю, что мое слово будет свято и нерушимо, это все я подтвержу царским указом».

Полковник Лоов, выслушав слова царя в почтительной позе, повернулся лицом к абадзехским депутатам и на чистом, образном черкесском языке начал переводить роковые, грозные слова…

Народ слушал в гробовой тишине. Перевод окончился. Несколько секунд стояло общее молчание. Потом Хаджемуко-Хадже, которому заранее было поручено сказать первое слово, несколько подвинулся вперед и заговорил: «У меня любовь к Родине так велика, что был бы готов любой ценой сохранить ее для наших детей. Но теперь я вижу, что у нас не хватит сил оружием отстоять наши земли.

Пришло время, когда мы должны войти в одно из соседних государств… Нам ближе по религии Турция, но она не хочет оказать нам военной помощи… Русских много, нас – мало, силы неравные и нам не устоять… Мое мнение – принять предложение русского царя, покориться судьбе, за это бог не осудит нас…»

В задних рядах народных масс прошел какой-то шепот, который затем стал усиливаться и вылился в мощный ропот…
Царь побледнел и спросил у переводчика, что сказал этот старец; видимо, его слова взволновали народ. Когда слова Хаджемукова перевел переводчик, царь сказал: «Старец сказал правильно, но, видимо, народу эти слова не понравились…»

Вторым и последним выступил Тлише Шуцежуко Цейко. Это был высокий сухой старик с небольшой седой бородой, с суровым мужественным лицом. Цейко был известен как выдающийся оратор и человек, который никогда и ничего не боялся, всегда открыто говорил что думал. Он оглянул сборище, повернулся к царю и заговорил:
- Русский царь нам сказал, что он должен был сказать по своему долгу, его я не осуждаю, но мои слова не совпадут с его желанием. Народ рождается, как отдельный человек, один раз, как отдельный человек, он развивается, стареет и умирает.

Самый большой век человека – 100 лет, а народ живет тысячелетия… нет ничего вечного под солнцем. Русскому царю понравился Кавказ, а вот он уже 60 лет ведет войну за его покорение. Но и нам люба и дорога наша Родина-мать, и мы, не жалея жизней, защищаем и отстаиваем ее. Мы должны дать ответ своим предкам и богу за это священное дело. Нас никто не упрекает, что мы щадим себя. Нет, мы обильно проливаем свою кровь и кладем свои головы… мы гибнем, но лучше гибель, чем рабство. Русский царь нам обещает неприкосновенности наших адатов и нашей религии.

Но разве это возможно! Бросьте горсть соли в кадку воды и посмотрите, что случится с солью: она растворится. Маленький народ, покоренный большим народом, должен раствориться в нем… С окончанием нашей свободы окончится и наша самобытность, иначе и быть не может. Мы храбро и беззаветно должны продолжать борьбу. Бог не в силе, а в правде. Будем биться до конца. Если погибнем за Родину, за народ, за веру, за честь, то позора нам не будет. Может, Кавказ и будет русским, но черкесы не будут рабами русского царя, пока в их жилах течет кровь.
Русский царь называет себя нашим доброжелателем… Как это странно, наш «доброжелатель» 60 лет безжалостно проливает нашу кровь… Нет, Кавказ будет или нашей любимой колыбелью, или нашей могилой, но живыми мы его не отдадим. Лучше гибель, чем рабская жизнь. Не опозорим воинской славы наших предков и не забудем первейшей заповеди: «Будь героем или умри!» Считается неприличным в лицо говорить горькую истину, но не могу не сказать, что русский царь нам вовсе не друг, а исконный и непримиримый враг кровник. И напрасно он нас призывает к покорности.

Сильные духом умрут, но не покорятся. Ну, а если слабые духом, как Хаджемуко-Хадже, и покорятся, то это не опозорит лучшей героической части черкесского народа. Тлебланы, смерть нашим врагам – завоевателям! Да живет и развивается священная война – Газават! Слава героям!
Старец замолк. Несколько человек из ближайших рядов крикнуло: «Правда!»
Эти слова подхватили сотни и тысячи, и скоро все поле огласилось грозным, устрашающим кличем.
Царь испуганно озирался вокруг, окружающая его свита волновалась, опасаясь ярости народной.
Но Шуцежуко Цейко сделал рукой знак, и постепенно все стихло. Тогда Цейко сказал: «Царь в настоящее время наш гость, а гость – священная особа, и пусть никто не подумает, что абадзехи способны нарушить долг гостеприимства. Пусть народ расходится и ждет указания своих уполномоченных».