Оставим пока в покое нашего шотландского художника Симпсона и отмотаем события назад на один год, в октябрь 1853 года, когда Крымская война только началась между Российской и Османской империями. В начале боевые действия развернулись вокруг двух спорных придунайских княжеств, ставших casus belli для начала войны.
Османскую армию в это время возглавлял Мушир Омер Паша, биография которого сама по себе шедевр и мы о ней напишем отдельно. Я лишь отмечу, что он был сербского происхождения, в юности его звали Михайло Латас, и он был самым образованным и талантливым командующим во всей турецкой армии. К 1853 году он успел прославиться, как успешный военачальник, подавивший восстания за независимость в Боснии, Курдистане и арабских обществах. Поэтому султан и передал в его руки армию для войны на Балканском фронте. Помните маршала Жана Леруа Сент-Арно, хитрого авантюриста, сумевшего построить карьеру главного военачальника войск Франции? Рассказывал о нем тут - https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/3939. Его недолгие воспоминания до гибели от холеры в этой войне мы тоже включим сюда чуть позже. Так вот, он отзывался об Омере Паше, как хорошем генерале, хоть и требующем некоторого руководства сверху.
Омер Паша возглавлял сильнейшую османскую Румелийскую армию (то есть, на фронте в Румелии - Балканах по-османски), и помогали ему заместители Ферик Черкез Исмаил Паша и Назир Ахмед Паша. Первый родился в Черкесии на Западном Кавказе и был привезен в Османскую империю через турецкую крепость Анапу в качестве раба Иззет Мехмед-Пашы, османского генерала и губернатора десятков разных провинций в разные годы. Ферик Паша (он на первой гравюре) быстро получил свободу, окончил престижную Военную академию в Стамбуле и в разгар Крымской войны, в марте 1854 года уже служил в чине фельдмаршала. После тяжело давшейся победы при Чатане он получил чин визиря. Второй тоже участвовал в той битве, но отступил, оставив своего коллегу Ферика Пашу воевать в одиночку. Назир Паша тоже окончил престижную военную академию, но до визиря дослужился только к ноябрю 1854 года, а в 1860 году был и вовсе казнен за то, что переусердствовал с резней христиан на территории Османской империи.
Проблема Омера Паши была в разладе внутри войск. Он не доверял Ферик Черкезу, считая его повстанцем, как и Ахмед Паша, который потому и подставил в битве при Чатане своего коллегу. Тем не менее, успехи османской армии на Балканском фронте оказались внушительными, так как Российские войска, по совету старого генерала Паскевича, не решились втянуться в затяжную кампанию на Балканах и это было их ошибкой.
В османских войсках также воевали отряды Египетского паши Хасана и добровольцы из польско-венгерских отрядов Михаила Чайковского (он же Мехмед Садык Паша). Помните, я писал о нем тут - https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/3952, тоже весьма примечательный персонаж. Это были офицеры и солдаты, ветераны польского восстания 1831 года и венгерской революции 1848 года. Еще в эти отряды входили казаки-некрасовцы, давние враги русского царя. Был среди турок и испанский генерал Прим.
Таким образом, на суше османская армия превалировала, в то время как на море все было иначе. Но об этом в другой раз.
Османскую армию в это время возглавлял Мушир Омер Паша, биография которого сама по себе шедевр и мы о ней напишем отдельно. Я лишь отмечу, что он был сербского происхождения, в юности его звали Михайло Латас, и он был самым образованным и талантливым командующим во всей турецкой армии. К 1853 году он успел прославиться, как успешный военачальник, подавивший восстания за независимость в Боснии, Курдистане и арабских обществах. Поэтому султан и передал в его руки армию для войны на Балканском фронте. Помните маршала Жана Леруа Сент-Арно, хитрого авантюриста, сумевшего построить карьеру главного военачальника войск Франции? Рассказывал о нем тут - https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/3939. Его недолгие воспоминания до гибели от холеры в этой войне мы тоже включим сюда чуть позже. Так вот, он отзывался об Омере Паше, как хорошем генерале, хоть и требующем некоторого руководства сверху.
Омер Паша возглавлял сильнейшую османскую Румелийскую армию (то есть, на фронте в Румелии - Балканах по-османски), и помогали ему заместители Ферик Черкез Исмаил Паша и Назир Ахмед Паша. Первый родился в Черкесии на Западном Кавказе и был привезен в Османскую империю через турецкую крепость Анапу в качестве раба Иззет Мехмед-Пашы, османского генерала и губернатора десятков разных провинций в разные годы. Ферик Паша (он на первой гравюре) быстро получил свободу, окончил престижную Военную академию в Стамбуле и в разгар Крымской войны, в марте 1854 года уже служил в чине фельдмаршала. После тяжело давшейся победы при Чатане он получил чин визиря. Второй тоже участвовал в той битве, но отступил, оставив своего коллегу Ферика Пашу воевать в одиночку. Назир Паша тоже окончил престижную военную академию, но до визиря дослужился только к ноябрю 1854 года, а в 1860 году был и вовсе казнен за то, что переусердствовал с резней христиан на территории Османской империи.
Проблема Омера Паши была в разладе внутри войск. Он не доверял Ферик Черкезу, считая его повстанцем, как и Ахмед Паша, который потому и подставил в битве при Чатане своего коллегу. Тем не менее, успехи османской армии на Балканском фронте оказались внушительными, так как Российские войска, по совету старого генерала Паскевича, не решились втянуться в затяжную кампанию на Балканах и это было их ошибкой.
В османских войсках также воевали отряды Египетского паши Хасана и добровольцы из польско-венгерских отрядов Михаила Чайковского (он же Мехмед Садык Паша). Помните, я писал о нем тут - https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/3952, тоже весьма примечательный персонаж. Это были офицеры и солдаты, ветераны польского восстания 1831 года и венгерской революции 1848 года. Еще в эти отряды входили казаки-некрасовцы, давние враги русского царя. Был среди турок и испанский генерал Прим.
Таким образом, на суше османская армия превалировала, в то время как на море все было иначе. Но об этом в другой раз.
🔥7
Омер Лютфи-паша, он же Михайло Латас до принятия ислама, происходил из семьи австрийского офицера сербского происхождения, который относился к так называемым граничарам - аналогу "казачества" в Австийской империи.
Михайло родился в местечке Янья Гора в Австрийско-Османском пограничье, после окончания местного училища переехал в хорватский город Госпич, где работал учителем. Работа не приносила денег и потому вскорости он решил пойти по стопам отца и поступил в Задарскую кадетскую школу. Из-за финансовых проблем в семье, в 1827 году Михайло пришлось отправился в Боснию, в Баня-Луку, где он принял ислам, получив новое имя Омер. Отсюда Омер-Михайло переехал в 1829 году в болгарский город Видин, где начал учить детей командира османской крепости рисованию.
Чиновнику понравился этот усердный молодой учитель и он рекомендовал его на работу в столичный Константинополь. Там Омер устроился в Османский военный колледж и получил уникальную работу. Ему поручили учить наукам наследника престола, будущего султана Абдул Меджида. Довольно быстро Омер-Михайло получил должность адъютанта. Его прикрепили к польскому генералу на османской службе - Войцеху Хвашновскому, который в те годы занимался реформой османской армии по приглашению султана.
К 1838 году Омер-Михайло дослужился до чина полковника. После вступления на престол его ученика Абдул Меджида, он принял участие в Османо-Египетской войне, за что получил чин генерал-майора. Омер-Михайло успешно подавлял восстания в Сирии, Албании и Курдистане, управлял ливийским Триполи, за что к 1846 году получил чин мушира (маршала). В 1848-1849 годах он руководил совместной с Российской империей оккупацией Дунайских княжеств из-за которых позже разразится Крымская война. В начале 1850-х годов Омер-Михайло подавлял восстания в Боснии и Черногории, местах своей нелюбимой бедной юности и старта новой жизни под другим именем.
С началом Крымской войны 1853-1856 года Омер-Паша возглавил османскую армию на Дунайской линии, за что получил чин фельдмаршала («сардар-экрэма»). В это время мы и застаем его здесь в окружении Исмаила Черкез Паши и Ахмад Паши. Примечательно, что основные боевые действия развернулись вокруг стратегического города Видин на границе Австрии и сербских земель. Того самого, откуда начался длинный и полный успеха карьерный путь Омера-Михайло. С осени 1855 года Омер Паша руководил действиями османской армии на Кавказе – в Батуми, под Карсом, в Абхазии и Мегрелии. Об этом мы еще поговорим в следующих постах.
В феврале 1856 года, Омер-Паша по приказу султана, прекратил военные действия и отплыл в Трабзон. С 1857 по 1859 годы подавлял восстания в Месопотамии, в 1861-1862 в Черногории, в 1867 году на острове Крит. Последние два неудачно. В 1868 году вышел в отставку и через три года умер в Константинополе, сохранив до конца жизни почет и уважение.
Михайло родился в местечке Янья Гора в Австрийско-Османском пограничье, после окончания местного училища переехал в хорватский город Госпич, где работал учителем. Работа не приносила денег и потому вскорости он решил пойти по стопам отца и поступил в Задарскую кадетскую школу. Из-за финансовых проблем в семье, в 1827 году Михайло пришлось отправился в Боснию, в Баня-Луку, где он принял ислам, получив новое имя Омер. Отсюда Омер-Михайло переехал в 1829 году в болгарский город Видин, где начал учить детей командира османской крепости рисованию.
Чиновнику понравился этот усердный молодой учитель и он рекомендовал его на работу в столичный Константинополь. Там Омер устроился в Османский военный колледж и получил уникальную работу. Ему поручили учить наукам наследника престола, будущего султана Абдул Меджида. Довольно быстро Омер-Михайло получил должность адъютанта. Его прикрепили к польскому генералу на османской службе - Войцеху Хвашновскому, который в те годы занимался реформой османской армии по приглашению султана.
К 1838 году Омер-Михайло дослужился до чина полковника. После вступления на престол его ученика Абдул Меджида, он принял участие в Османо-Египетской войне, за что получил чин генерал-майора. Омер-Михайло успешно подавлял восстания в Сирии, Албании и Курдистане, управлял ливийским Триполи, за что к 1846 году получил чин мушира (маршала). В 1848-1849 годах он руководил совместной с Российской империей оккупацией Дунайских княжеств из-за которых позже разразится Крымская война. В начале 1850-х годов Омер-Михайло подавлял восстания в Боснии и Черногории, местах своей нелюбимой бедной юности и старта новой жизни под другим именем.
С началом Крымской войны 1853-1856 года Омер-Паша возглавил османскую армию на Дунайской линии, за что получил чин фельдмаршала («сардар-экрэма»). В это время мы и застаем его здесь в окружении Исмаила Черкез Паши и Ахмад Паши. Примечательно, что основные боевые действия развернулись вокруг стратегического города Видин на границе Австрии и сербских земель. Того самого, откуда начался длинный и полный успеха карьерный путь Омера-Михайло. С осени 1855 года Омер Паша руководил действиями османской армии на Кавказе – в Батуми, под Карсом, в Абхазии и Мегрелии. Об этом мы еще поговорим в следующих постах.
В феврале 1856 года, Омер-Паша по приказу султана, прекратил военные действия и отплыл в Трабзон. С 1857 по 1859 годы подавлял восстания в Месопотамии, в 1861-1862 в Черногории, в 1867 году на острове Крит. Последние два неудачно. В 1868 году вышел в отставку и через три года умер в Константинополе, сохранив до конца жизни почет и уважение.
👍12❤2
Интересная заметка из газеты "Кавказ" №254 за 11 ноября 1883 года об устройстве дорог в период колонизации Северо-Восточного берега Черного моря Российской империей (перепечатка из Новороссийского издания от 28 октября 1883 года).
Корреспондент в газете сетует на то, что в Черноморском округе (после истребления и изгнания коренного населения 1860-е годы) так и не появилось нормальных дорог. Военные батальоны до 1870-х годов строили дороги исключительно для собственной связи, а так как находились в специфических местах, толку от тех дорог нет. Это были по сути пешеходные пути между батальоном в Божьих Водах (верховья реки Псезуапсе, ныне аул Тхагапш Лазаревского микрорайона Сочи) и Туапсе\Лазареской, и между батальоном в Лесном (селение Лесное в Адлерском микрорайоне Сочи) и самим Сочи (посад Навагинский). Батальоны в начале 1870-х ушли и даже то, что было, пришло в упадок.
До 1873 года Управление путей сообщения на Кавказе разработало колесную грунтовую дорогу от Новороссийска до Кабардинки (ничтожно короткую) и от него же в сторону реки Кубань, но последнюю довело почему-то только до станицы Неберджаевской (инженер Суходольский). Далее была разработана часть дороги от Туапсе (посад Вельяминсовский) через Гойтхский перевал, которая по сей день на вершине пути грунтовая. Также управление прикинуло к разработке дорогу по берегу моря между Туапсе, Лазаревским и Головинским, но колесную дорогу провело только к ближайшему к Туапсе имению барона Штейнгеля на реке Шуюк. Просто потому, что у него там была именная винодельня "Туишхо" с автохтонными сортами вина, которое поставляли к Петербургскому двору. Да и сам Штейнгель был младшим братом двух крупных российских коммерсантов, которые были заняты постройкой центральной железной дороги из Ростова-на-Дону к Владикавказу.
Но дело упиралось в деньги - смета была громадной. По проекту 1874 года около 426 километров колесной грунтовой дороги по Черноморскому берегу оценивало в сумму 4 000 030 рублей, что примерно равняется современным 4 миллиардам. В годы Российско-Османской войны 1877-1878 годов власти экстренно улучшили путь от Новороссийска к Екатеринодару, а сразу после войны прикинули к постройке дорогу от Георгиевского селения чуть севернее Туапсе через перевал Жемси на реку Шахе - дорогу, которая исчезла в пучине времени и сегодня представляет собой лишь туристическую тропу в горах.
Долго спорили относительно береговой дороги - вести ее вдоль берега, где уже началась какая-никакая колонизация или в глубине гор, чтобы зацепить потенциальные места для заселения. В итоге, выбрали берег и потому с тех пор этот регион преимущественно заселен на побережье при полупустых горах, хотя в черкесские времена был населен равномерно. Решили деньги - прибрежная короче и дешевле.
Только в начале 1880-х годов заговорили о дороге из Джубги на Екатеринодар через Дефановский и Шабановский перевалы (ныне часть главной магистрали к побережью, но по второстепенному маршруту западнее через Тхамаху и Шабановское) и от Цандрипша к Адлеру (ныне главная связь России с Абхазией). Первую в 1883 году заканчивал инженер Кундухов при поддержке гребного военного флота и пароходов получавший цемент с Новороссийских заводов. Только-только начинались торги на постройку дороги от Туапсе к Сочи (инженер Полунин), все еще заканчивали долгострой из Майкопа на Туапсе через Хадыженск, начатый еще в годы Кавказской войны в 1864 году.
Такая была безрадостная картина края из которого изгнали коренное население, но даже спустя 20 лет после этих трагических событий Российская империя так и не смогла адекватно освоить территорию. Лишь к началу 20 века, скудная колонизация края начала приносить какие-то результаты благодаря завершению постройки основных путей сообщения, что значительно облегчило жизнь колонистов - представителей десятков разных народов империи. И то лишь благодаря исключительности случая. Массовый голод в стране привел к появлению особого проекта "Труд в обмен на питание". Так и построили дорогу из Новороссийска в Сухуми, метко названную современникам "Голодным шоссе".
Корреспондент в газете сетует на то, что в Черноморском округе (после истребления и изгнания коренного населения 1860-е годы) так и не появилось нормальных дорог. Военные батальоны до 1870-х годов строили дороги исключительно для собственной связи, а так как находились в специфических местах, толку от тех дорог нет. Это были по сути пешеходные пути между батальоном в Божьих Водах (верховья реки Псезуапсе, ныне аул Тхагапш Лазаревского микрорайона Сочи) и Туапсе\Лазареской, и между батальоном в Лесном (селение Лесное в Адлерском микрорайоне Сочи) и самим Сочи (посад Навагинский). Батальоны в начале 1870-х ушли и даже то, что было, пришло в упадок.
До 1873 года Управление путей сообщения на Кавказе разработало колесную грунтовую дорогу от Новороссийска до Кабардинки (ничтожно короткую) и от него же в сторону реки Кубань, но последнюю довело почему-то только до станицы Неберджаевской (инженер Суходольский). Далее была разработана часть дороги от Туапсе (посад Вельяминсовский) через Гойтхский перевал, которая по сей день на вершине пути грунтовая. Также управление прикинуло к разработке дорогу по берегу моря между Туапсе, Лазаревским и Головинским, но колесную дорогу провело только к ближайшему к Туапсе имению барона Штейнгеля на реке Шуюк. Просто потому, что у него там была именная винодельня "Туишхо" с автохтонными сортами вина, которое поставляли к Петербургскому двору. Да и сам Штейнгель был младшим братом двух крупных российских коммерсантов, которые были заняты постройкой центральной железной дороги из Ростова-на-Дону к Владикавказу.
Но дело упиралось в деньги - смета была громадной. По проекту 1874 года около 426 километров колесной грунтовой дороги по Черноморскому берегу оценивало в сумму 4 000 030 рублей, что примерно равняется современным 4 миллиардам. В годы Российско-Османской войны 1877-1878 годов власти экстренно улучшили путь от Новороссийска к Екатеринодару, а сразу после войны прикинули к постройке дорогу от Георгиевского селения чуть севернее Туапсе через перевал Жемси на реку Шахе - дорогу, которая исчезла в пучине времени и сегодня представляет собой лишь туристическую тропу в горах.
Долго спорили относительно береговой дороги - вести ее вдоль берега, где уже началась какая-никакая колонизация или в глубине гор, чтобы зацепить потенциальные места для заселения. В итоге, выбрали берег и потому с тех пор этот регион преимущественно заселен на побережье при полупустых горах, хотя в черкесские времена был населен равномерно. Решили деньги - прибрежная короче и дешевле.
Только в начале 1880-х годов заговорили о дороге из Джубги на Екатеринодар через Дефановский и Шабановский перевалы (ныне часть главной магистрали к побережью, но по второстепенному маршруту западнее через Тхамаху и Шабановское) и от Цандрипша к Адлеру (ныне главная связь России с Абхазией). Первую в 1883 году заканчивал инженер Кундухов при поддержке гребного военного флота и пароходов получавший цемент с Новороссийских заводов. Только-только начинались торги на постройку дороги от Туапсе к Сочи (инженер Полунин), все еще заканчивали долгострой из Майкопа на Туапсе через Хадыженск, начатый еще в годы Кавказской войны в 1864 году.
Такая была безрадостная картина края из которого изгнали коренное население, но даже спустя 20 лет после этих трагических событий Российская империя так и не смогла адекватно освоить территорию. Лишь к началу 20 века, скудная колонизация края начала приносить какие-то результаты благодаря завершению постройки основных путей сообщения, что значительно облегчило жизнь колонистов - представителей десятков разных народов империи. И то лишь благодаря исключительности случая. Массовый голод в стране привел к появлению особого проекта "Труд в обмен на питание". Так и построили дорогу из Новороссийска в Сухуми, метко названную современникам "Голодным шоссе".
👍9😢4🔥2
Всего лишь камни, да, сегодня это всего лишь камни. Единственные молчаливые свидетели памяти сотен тысяч людей и поколений огромного древнего мегаполиса.
Здесь рождались и умирали, любили и ненавидели, спорили и сотрудничали, создавали новое и совершенствовали старое, молились богам предков и с остервенением доказывали правоту нового единого. Их разговоры на рынках и банях о жизни ушедшей эпохи, в спальнях и залах крепостных имений и замка о войнах, дипломатии и приключениях. Они все рядом и одновременно недостижимы.
Сотни тысяч историй последнего поколения и миллионы историй их предков, живших здесь. Потерянные навсегда, нерассказанные. И даже образ пространства этого мегаполиса скрыт от глаз разрушениями и слоем земли сверху.
Жаль камни не умеют говорить, они могли бы раскрыть целые вселенные историй.
Грузинский Самшвилде (300 до н.э. - 1440 н.э.), 1800-летний мудрец, чья память канула в лету, уничтоженная варварами.
«В марте 1440 года город был разграблен Джахан Шахом, вождем тюрок Кара-Коюнлу, возмущенным отказом грузинского царя Александра Первого подчинить ему Картли. Согласно средневековому армянскому историку Товма Мецопеци, Джахан Шах захватил осажденный город «путем обмана» в день Пятидесятницы и уничтожил его население, построив минарет из 1664 человеческих голов, отрезанных у городских ворот. Шестьдесят христианских священников, монахов и дворян были приговорены к смертной казни за отказ принять ислам. Кто согласился, все равно не были спасены. Оставшиеся в живых искали убежище в густых лесах вокруг Самшвилде».
Здесь рождались и умирали, любили и ненавидели, спорили и сотрудничали, создавали новое и совершенствовали старое, молились богам предков и с остервенением доказывали правоту нового единого. Их разговоры на рынках и банях о жизни ушедшей эпохи, в спальнях и залах крепостных имений и замка о войнах, дипломатии и приключениях. Они все рядом и одновременно недостижимы.
Сотни тысяч историй последнего поколения и миллионы историй их предков, живших здесь. Потерянные навсегда, нерассказанные. И даже образ пространства этого мегаполиса скрыт от глаз разрушениями и слоем земли сверху.
Жаль камни не умеют говорить, они могли бы раскрыть целые вселенные историй.
Грузинский Самшвилде (300 до н.э. - 1440 н.э.), 1800-летний мудрец, чья память канула в лету, уничтоженная варварами.
«В марте 1440 года город был разграблен Джахан Шахом, вождем тюрок Кара-Коюнлу, возмущенным отказом грузинского царя Александра Первого подчинить ему Картли. Согласно средневековому армянскому историку Товма Мецопеци, Джахан Шах захватил осажденный город «путем обмана» в день Пятидесятницы и уничтожил его население, построив минарет из 1664 человеческих голов, отрезанных у городских ворот. Шестьдесят христианских священников, монахов и дворян были приговорены к смертной казни за отказ принять ислам. Кто согласился, все равно не были спасены. Оставшиеся в живых искали убежище в густых лесах вокруг Самшвилде».
🔥14😢5❤1
Возвращаемся к нашим Крымским дневникам. В одном из прошлых постов о начале Крымской войны в 1853 году и ситуации на Балканском фронте глазами османских властей, я упоминал, что знакомый нам французский маршал Жак Леруа Сан-Рено как-то в личных дневниках давал оценку главнокомандующем османской армии Омер-Паше.
Вот тут я писал о Жаке Сан-Рено - https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/3939
А тут об Омер-Паши (он же Михайло Латас) - https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/4013
Такой факт действительно был и вот что писал Жан Сан-Рено в личном письме из турецкого Галлиполи 30 мая 1854 года об Омер-Паше и общем хаосе на фронте:
"Брат, моя жизнь проходит в водовороте, который уносит меня в неизвестность [...] Я хотел рассказать тебе подробности моей поездки в Варну и Шумлу, о турецкой армии и ее командующем. [...]
В двух словах: я нашел Варну хорошо защищаемым местом, а Шумлу — умело превращенной в мощный укрепленный лагерь. В Омер-Паше я увидел человека с недостатками, но замечательного для своей страны. Я нашел, как я тебе уже говорил, армию там, где ожидал увидеть лишь толпу. Войско плохо одето, плохо обуто, плохо вооружено, но оно маневрирует, подчиняется, сражается и готово умереть. Я нашел Силистрию, которая защищается, но, скорее всего, не сможет долго продержаться, а русские, многочисленные и сильные, атакуют ее неумело, но с уверенностью на успех, если будут настойчивы.
Если бы я был готов дать бой... Но я не буду готов еще некоторое время. Я вернулся в Галлиполи и видел, что у меня нет права рисковать и подвергать честь нашего знамени опасности, выводя на поле боя армию, не сформированную, не организованную, без артиллерии, кавалерии, медицинской службы, транспорта и снабжения. Английская армия продвинулась не дальше нас.
Нельзя себе представить, насколько сложна экспедиция вдали от дома при таких условиях разрозненной транспортировки. Все прибывает по частям и фрагментам: пушки — без лафетов и лошадей, лошади — без орудий и ящиков. У меня сорок две упряжки вместо ста. Тысяча разрозненных лошадей всех родов вместо шести полков, насчитывающих три тысячи лошадей. Эти горькие разочарования вызывают серьезные раздумья о принятых планах. В Варне мы можем показать только головы колонн.[...]
Итак, как видишь, мои движения организованы, и план развивается. Подходить к Балканам, туркам и русским, постепенно концентрируя силы, — я не могу сделать больше. С тех пор как я в Галлиполи, все изменилось, всё движется. Я провел смотры, говорил с командирами и солдатами; все полны уверенности и держат голову высоко. Проходя мимо рядов тридцати восьми тысяч французов, я плакал от радости и гордости. Я восхищался солдатами, которых я призван вести к победе, но не всеми. Сколько же мы потеряем...
Эта неуёмная активность, которая тебе знакома, брат, поддерживает меня и не дает заболеть. Кажется, что я никогда не чувствовал себя лучше. Кризисы отступают, я возвращаю свои силы и свежесть. Бог проявит милосердие к этой прекрасной армии, проявив его к её командующему.
Султан прислал мне сюда через своего сердара знак ордена Меджидие. Это почетное звание, знаки которого мне надлежит носить все время моего пребывания в Турции.
Каждый день, брат, за завтраком и за обедом у меня за столом офицеры всех рангов. Я провожу для них теории войны, которые кажутся весьма интересными. Но я чересчур возбуждаюсь, и, объясняя их, усердствую до потери аппетита. [...]".
Вот тут я писал о Жаке Сан-Рено - https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/3939
А тут об Омер-Паши (он же Михайло Латас) - https://news.1rj.ru/str/ethno_notes/4013
Такой факт действительно был и вот что писал Жан Сан-Рено в личном письме из турецкого Галлиполи 30 мая 1854 года об Омер-Паше и общем хаосе на фронте:
"Брат, моя жизнь проходит в водовороте, который уносит меня в неизвестность [...] Я хотел рассказать тебе подробности моей поездки в Варну и Шумлу, о турецкой армии и ее командующем. [...]
В двух словах: я нашел Варну хорошо защищаемым местом, а Шумлу — умело превращенной в мощный укрепленный лагерь. В Омер-Паше я увидел человека с недостатками, но замечательного для своей страны. Я нашел, как я тебе уже говорил, армию там, где ожидал увидеть лишь толпу. Войско плохо одето, плохо обуто, плохо вооружено, но оно маневрирует, подчиняется, сражается и готово умереть. Я нашел Силистрию, которая защищается, но, скорее всего, не сможет долго продержаться, а русские, многочисленные и сильные, атакуют ее неумело, но с уверенностью на успех, если будут настойчивы.
Если бы я был готов дать бой... Но я не буду готов еще некоторое время. Я вернулся в Галлиполи и видел, что у меня нет права рисковать и подвергать честь нашего знамени опасности, выводя на поле боя армию, не сформированную, не организованную, без артиллерии, кавалерии, медицинской службы, транспорта и снабжения. Английская армия продвинулась не дальше нас.
Нельзя себе представить, насколько сложна экспедиция вдали от дома при таких условиях разрозненной транспортировки. Все прибывает по частям и фрагментам: пушки — без лафетов и лошадей, лошади — без орудий и ящиков. У меня сорок две упряжки вместо ста. Тысяча разрозненных лошадей всех родов вместо шести полков, насчитывающих три тысячи лошадей. Эти горькие разочарования вызывают серьезные раздумья о принятых планах. В Варне мы можем показать только головы колонн.[...]
Итак, как видишь, мои движения организованы, и план развивается. Подходить к Балканам, туркам и русским, постепенно концентрируя силы, — я не могу сделать больше. С тех пор как я в Галлиполи, все изменилось, всё движется. Я провел смотры, говорил с командирами и солдатами; все полны уверенности и держат голову высоко. Проходя мимо рядов тридцати восьми тысяч французов, я плакал от радости и гордости. Я восхищался солдатами, которых я призван вести к победе, но не всеми. Сколько же мы потеряем...
Эта неуёмная активность, которая тебе знакома, брат, поддерживает меня и не дает заболеть. Кажется, что я никогда не чувствовал себя лучше. Кризисы отступают, я возвращаю свои силы и свежесть. Бог проявит милосердие к этой прекрасной армии, проявив его к её командующему.
Султан прислал мне сюда через своего сердара знак ордена Меджидие. Это почетное звание, знаки которого мне надлежит носить все время моего пребывания в Турции.
Каждый день, брат, за завтраком и за обедом у меня за столом офицеры всех рангов. Я провожу для них теории войны, которые кажутся весьма интересными. Но я чересчур возбуждаюсь, и, объясняя их, усердствую до потери аппетита. [...]".
👍7
Добавим женского взгляда в нашу историю.
1 июня 1854 года в Османском городе Варна (ныне город в Болгарии) высадился англо-французский десант. Начинался новый этап Крымской войны, в который включились крупные Европейские державы. В рядах английских войск была особенная персона - Фанни Даберли, супруга капитана Генри Даберли, которая сопровождала его во всех британских войнах. Это была смелая женщина, которая путешествовала с армией (несмотря на недовольство некоторых генералов) и не боялась ворваться на передовую на своей лошади ради впечатлений, которые записывала в своих дневниках.
Вот и Крымская война прошла через ее дневники. В следующих постах я опубликую ее воспоминания из начального этапа, когда европейская и османская армии только разворачивались на Балканах для активных боев с Российской империей и вплоть до высадки в Крыму. Далее перейдем к общем воспоминаниям участников разных сторон уже по-очереди, включая позже и Кавказский\Анатолийский фронт.
Итак, воспоминания Фанни Даберли в первой половине июня 1854 года, Варна:
"Пятница, 2-е [июня]. – Знойный день. Рядом с нашим лагерем нет ни одного дерева или укрытия, а расположен он на просторной равнине, обращённой к озеру. В лагере сейчас находятся артиллерия, турецкая кавалерия и восемь полков пехоты, хотя сквозь клубы пыли справа я вижу, как быстрым маршем подходят французские войска. Некоторые из наших пехотных палаток установлены на насыпях, которые представляют собой могилы русских солдат, павших в кампании 1828–29 годов.
Суббота, 3-е. – Около десяти утра майор Де Салис принес нам молока в бутылке, и мы поджарили ломтик ветчины, которую любезно дал нам капитан Фрейзер с [корабля] "Шутинг Стар", так что завтрак мы приготовили на костре в лагере. Ужин наш состоял из того же самого, так как из пайков нам выдали только хлеб; без ветчины у нас совсем не было бы мяса. Позже появился капитан Фрейзер с бутылками пива, и одну из них я выпила, как жаждущая лошадь. Лошади сходят с ума от жары и мух, кричат и брыкаются весь день и ночь.
Вторник, 6-е. – Майор был занят, устраивая и организуя людей; но ближе к вечеру капитан Томкинсон, Генри и я отправились в деревню, чтобы попытаться раздобыть местного вина к ужину (что нам не удалось), а затем на холмы, чтобы найти зелёный корм для наших лошадей, так как сено, привезённое местными жителями, больше напоминает старую набивку матрасов и полно блох. Мы встретили одного из командиров турецкой армии, направлявшегося с эскортом в Шумлу. Его пояс и кобуры были великолепно украшены. Он был на маленькой местной лошадке и только что пересел на свежую. Его эскорт напоминал сборище нищих на конях, но маленькие резвые лошадки сразу же сорвались в галоп и удерживали его на дорогах, которые поставили бы в тупик многих умелых английских охотников. Наши лошади подкрепились длинной травой и цветами, и мы вернулись к ужину. Вечером нас навестил французский полковник на турецкой службе, полковник Дю Пюи, и его рассказы о прошлой зимней кампании в этой суровой стране вызвали у нас большой интерес.
Понедельник, 12-е. – Капитан Томкинсон вернулся сегодня из Басарджика и принес мне горсть роз из разрушенной деревни, отметив, что у меня теперь есть розы, сорванные ближе к врагу, чем у кого-либо еще.
Пятница, 16-е. – По лагерю распространился слух, что 57 000 австрийцев идут к нам на помощь против русских; также говорили, что весь корпус, англичане и французы, получат приказ выступать к Силистрии, так как город окружен 90 000 русских".
1 июня 1854 года в Османском городе Варна (ныне город в Болгарии) высадился англо-французский десант. Начинался новый этап Крымской войны, в который включились крупные Европейские державы. В рядах английских войск была особенная персона - Фанни Даберли, супруга капитана Генри Даберли, которая сопровождала его во всех британских войнах. Это была смелая женщина, которая путешествовала с армией (несмотря на недовольство некоторых генералов) и не боялась ворваться на передовую на своей лошади ради впечатлений, которые записывала в своих дневниках.
Вот и Крымская война прошла через ее дневники. В следующих постах я опубликую ее воспоминания из начального этапа, когда европейская и османская армии только разворачивались на Балканах для активных боев с Российской империей и вплоть до высадки в Крыму. Далее перейдем к общем воспоминаниям участников разных сторон уже по-очереди, включая позже и Кавказский\Анатолийский фронт.
Итак, воспоминания Фанни Даберли в первой половине июня 1854 года, Варна:
"Пятница, 2-е [июня]. – Знойный день. Рядом с нашим лагерем нет ни одного дерева или укрытия, а расположен он на просторной равнине, обращённой к озеру. В лагере сейчас находятся артиллерия, турецкая кавалерия и восемь полков пехоты, хотя сквозь клубы пыли справа я вижу, как быстрым маршем подходят французские войска. Некоторые из наших пехотных палаток установлены на насыпях, которые представляют собой могилы русских солдат, павших в кампании 1828–29 годов.
Суббота, 3-е. – Около десяти утра майор Де Салис принес нам молока в бутылке, и мы поджарили ломтик ветчины, которую любезно дал нам капитан Фрейзер с [корабля] "Шутинг Стар", так что завтрак мы приготовили на костре в лагере. Ужин наш состоял из того же самого, так как из пайков нам выдали только хлеб; без ветчины у нас совсем не было бы мяса. Позже появился капитан Фрейзер с бутылками пива, и одну из них я выпила, как жаждущая лошадь. Лошади сходят с ума от жары и мух, кричат и брыкаются весь день и ночь.
Вторник, 6-е. – Майор был занят, устраивая и организуя людей; но ближе к вечеру капитан Томкинсон, Генри и я отправились в деревню, чтобы попытаться раздобыть местного вина к ужину (что нам не удалось), а затем на холмы, чтобы найти зелёный корм для наших лошадей, так как сено, привезённое местными жителями, больше напоминает старую набивку матрасов и полно блох. Мы встретили одного из командиров турецкой армии, направлявшегося с эскортом в Шумлу. Его пояс и кобуры были великолепно украшены. Он был на маленькой местной лошадке и только что пересел на свежую. Его эскорт напоминал сборище нищих на конях, но маленькие резвые лошадки сразу же сорвались в галоп и удерживали его на дорогах, которые поставили бы в тупик многих умелых английских охотников. Наши лошади подкрепились длинной травой и цветами, и мы вернулись к ужину. Вечером нас навестил французский полковник на турецкой службе, полковник Дю Пюи, и его рассказы о прошлой зимней кампании в этой суровой стране вызвали у нас большой интерес.
Понедельник, 12-е. – Капитан Томкинсон вернулся сегодня из Басарджика и принес мне горсть роз из разрушенной деревни, отметив, что у меня теперь есть розы, сорванные ближе к врагу, чем у кого-либо еще.
Пятница, 16-е. – По лагерю распространился слух, что 57 000 австрийцев идут к нам на помощь против русских; также говорили, что весь корпус, англичане и французы, получат приказ выступать к Силистрии, так как город окружен 90 000 русских".
🔥7👍3❤1
Ко вчерашнему посту о Фанни Даберли - первый военный блоггер 19 века!
Миссис Даберли - путешественница, супруга капитана Генри Даберли, которая напрямую участвовала в Крымской войне, а также в Индийском восстании 1857 года на стороне британских войск.
Фанни вела дневники обо всем, что видела, а видела она многое, ибо старалась быть на самой передовой событий несмотря на опасность. В 1854 году она с мужем прибыла в Варну, где тогда разворачивались войска союзников и с тех пор старалась выезжать на передовую событий на своем боевом коне, несмотря на сопротивление командира Лорда Лукана. Особенность ее дневников в том, что она не только наблюдала за непосредственными боевыми действиями, но еще и собирала слухи и сплетни, которые гуляли в рядах британских военных. Для истории повседневной жизни такой источник сложно переоценить.
Военные любили Фанни, называли ее "наша Миссис Юбилей", таскали ей цветы, бренди и пиво, и всегда сообщали о готовящихся операциях, чтобы она заранее могла оказаться на передовой. Не сказать, чтобы ей это нравилось, она писала, как отвратительны последствия войны, но она старалась передать реалистический ужас и отвращение от происходящего своим читателям. Быть свидетелем истины.
После Крымской войны она не оставила военное дело и службу мужа. Следом, она отправилась в Индию, где одетая в национальную индийскую одежду, смело врывалась на своей лошади в передовые части британских войск, рискуя жизнью, и фиксируя происходящие события.
После 1864 года Фанни жила в Британии обычной жизнью и долгое время считала, что дневники не стоит публиковать, потому что "те дни лучше было бы забыть", но все же они увидели свет. Примечательно, что в 1968 году в прокат вышел фильм "Атака лёгкой кавалерии" о событиях Крымской войны, где сценаристы выдумали любовную историю Фанни Даберли и Лорда Кардигана. В реальности, у Фанни не было детей и каких-либо серьезных отношений и даже мужа она воспринимала как доброго друга.
Вот и нам она будет добрым другом, который поделится своими впечатлениями от увиденного!
Миссис Даберли - путешественница, супруга капитана Генри Даберли, которая напрямую участвовала в Крымской войне, а также в Индийском восстании 1857 года на стороне британских войск.
Фанни вела дневники обо всем, что видела, а видела она многое, ибо старалась быть на самой передовой событий несмотря на опасность. В 1854 году она с мужем прибыла в Варну, где тогда разворачивались войска союзников и с тех пор старалась выезжать на передовую событий на своем боевом коне, несмотря на сопротивление командира Лорда Лукана. Особенность ее дневников в том, что она не только наблюдала за непосредственными боевыми действиями, но еще и собирала слухи и сплетни, которые гуляли в рядах британских военных. Для истории повседневной жизни такой источник сложно переоценить.
Военные любили Фанни, называли ее "наша Миссис Юбилей", таскали ей цветы, бренди и пиво, и всегда сообщали о готовящихся операциях, чтобы она заранее могла оказаться на передовой. Не сказать, чтобы ей это нравилось, она писала, как отвратительны последствия войны, но она старалась передать реалистический ужас и отвращение от происходящего своим читателям. Быть свидетелем истины.
После Крымской войны она не оставила военное дело и службу мужа. Следом, она отправилась в Индию, где одетая в национальную индийскую одежду, смело врывалась на своей лошади в передовые части британских войск, рискуя жизнью, и фиксируя происходящие события.
После 1864 года Фанни жила в Британии обычной жизнью и долгое время считала, что дневники не стоит публиковать, потому что "те дни лучше было бы забыть", но все же они увидели свет. Примечательно, что в 1968 году в прокат вышел фильм "Атака лёгкой кавалерии" о событиях Крымской войны, где сценаристы выдумали любовную историю Фанни Даберли и Лорда Кардигана. В реальности, у Фанни не было детей и каких-либо серьезных отношений и даже мужа она воспринимала как доброго друга.
Вот и нам она будет добрым другом, который поделится своими впечатлениями от увиденного!
👍6❤2
Прекрасная карта черкесских топонимов
https://www.google.com/maps/d/u/0/viewer?mid=1lKl4gskMiMLZ-hI-28H5LFY5_lwJjMqo&ll=44.44547018470894%2C40.90371786972668&z=7
https://www.google.com/maps/d/u/0/viewer?mid=1lKl4gskMiMLZ-hI-28H5LFY5_lwJjMqo&ll=44.44547018470894%2C40.90371786972668&z=7
Google My Maps
АДЫГЭ ХЭКУ - CIRCASSIA - ЧЕРКЕССИЯ - Google My Maps
АДЫГЭ ХЭКУ - CIRCASSIA - ЧЕРКЕССИЯ
Адыгэбзэк1э, къуажэ, псы, хыжьей, бгы, 1уащхьэ, ухуа ц1эхэр.
Names of villages, rivers, lakes, mountains, hills, buildings in Circassian.
Названия сёл, рек, озёр, гор, холмов, зданий на Черкесском.
Псынэ - Источники…
Адыгэбзэк1э, къуажэ, псы, хыжьей, бгы, 1уащхьэ, ухуа ц1эхэр.
Names of villages, rivers, lakes, mountains, hills, buildings in Circassian.
Названия сёл, рек, озёр, гор, холмов, зданий на Черкесском.
Псынэ - Источники…
🔥18
Интересная традиция сложилась у меня в Кутаиси😁
Каждый раз приезжая работать, остаюсь в привычных уже гостевых домах, где есть общие кухни.
В прошлый раз на такой кухне за завтраком познакомился с итальянским социалистом, путешествующим в поисках новой страны обетованной для себя. Он очень напомнил мне знакомого француза, который живет в Тбилиси уже 4 года и имеет похожие идеологические взгляды. Только француз уже освоился, выучил грузинский язык, мужское хоровое пение и песни под пандури, а теперь занимается производством фирменного сидра🍷
В этот раз с американской поэтессой, которая жила в Италии долго, а потом переехала в Грузию, где вошла в общину баптистов, которые крестили ее в Тбилисском море.
Ох, какие яркие это персонажи для рассказа историй о жизни😊
Каждый раз приезжая работать, остаюсь в привычных уже гостевых домах, где есть общие кухни.
В прошлый раз на такой кухне за завтраком познакомился с итальянским социалистом, путешествующим в поисках новой страны обетованной для себя. Он очень напомнил мне знакомого француза, который живет в Тбилиси уже 4 года и имеет похожие идеологические взгляды. Только француз уже освоился, выучил грузинский язык, мужское хоровое пение и песни под пандури, а теперь занимается производством фирменного сидра🍷
В этот раз с американской поэтессой, которая жила в Италии долго, а потом переехала в Грузию, где вошла в общину баптистов, которые крестили ее в Тбилисском море.
Ох, какие яркие это персонажи для рассказа историй о жизни😊
❤20👍6😁5🔥4
В историческом пространстве прибрежного города Новороссийска есть такая культовая личность эпохи 19 века - генерал Дмитрий Пиленко.
Город любит его за свое второе рождение, связанное со службой генерал-майора Пиленко в качестве начальника образованного после Кавказской войны Черноморского округа с 1867 по 1876 годы. Новороссийск тогда был центром округа, а сам период совпал с редким для России периодом роста свобод, капитализма и бурного развития.
Вот только есть темная сторона в этой биографии. Пиленко конечно преобразил Новороссийск, оставил большой след в его ныне почти исчезнувшем облике имперского города. Но еще до этого, в начале 1860-х, Дмитрий Пиленко служил в сапёрном батальоне, а затем офицером особых поручений при главнокомандующем Кавказской армии Барятинском. И настолько преуспел с окончанием войны и истреблением коренного населения любимого края, что к концу войны дослужился до начальника штаба Кубанского казачьего войска. Понадобились его услуги и в Российско-Османскую войну 1877-78 годов. Под Джигинкой, к северу от Анапы, ему выдали имение не бывших землях общества натухайцев - Хан-Чакрак, которое стало родовым для фамилии. Он был там похоронен в 1895 году (село поныне существует).
Лично мне Пиленко запомнился по многочисленным перепискам с высшим военным командованием. В них он убеждал Петербург, что лучше всего выслать всех вообще оставшихся коренных черкесов с Черноморского побережья подальше в степи, или в Турцию, если откажутся, потому что они неисправимые преступники и вообще укрывают всяких нехороших людей у себя. При этом не стеснялся сообщать, что думает так исходя из слухов и отчетов батальонов, при которых в резервациях живут эти несчастные. Пиленко честно говорил, что ни он, ни его помощники, лично в те батальонные селения не ездили и с местными жителями не общались. Такое вот у него «ощущение». Удивительно, что черкесские общества от тотального выселения защитили чиновники Петербурга и Кубанской области, которые как раз бывали в местах их жительства, общались и делали выводы о безопасности их оставления на местах, исходя из реальных впечатлений, а не стереотипов.
Еще одна занимательная особенность биографии Пиленко - его внучка, которая, похоже, не знала о темных сторонах биографии деда, поскольку очень любила его и страдала о его смерти.
Речь о знаменитой Матери Марии, в миру Елизавете Скобцовой, которая посвятила себя вере и подвижничеству в эмиграции 1920-40-х годов. Во время Второй Мировой она помогала французскому сопротивлению, укрывала у себя еврейских детей. В итоге немцы отправили ее в концлагерь, где убили за неделю до его освобождения союзниками в конце марта 1945 года. Считается, что она подменила одежду, чтобы пожертвовать собой ради другого человека.
Такие вот разные судьбы - дед был агрессором, внучка спасительницей.
Город любит его за свое второе рождение, связанное со службой генерал-майора Пиленко в качестве начальника образованного после Кавказской войны Черноморского округа с 1867 по 1876 годы. Новороссийск тогда был центром округа, а сам период совпал с редким для России периодом роста свобод, капитализма и бурного развития.
Вот только есть темная сторона в этой биографии. Пиленко конечно преобразил Новороссийск, оставил большой след в его ныне почти исчезнувшем облике имперского города. Но еще до этого, в начале 1860-х, Дмитрий Пиленко служил в сапёрном батальоне, а затем офицером особых поручений при главнокомандующем Кавказской армии Барятинском. И настолько преуспел с окончанием войны и истреблением коренного населения любимого края, что к концу войны дослужился до начальника штаба Кубанского казачьего войска. Понадобились его услуги и в Российско-Османскую войну 1877-78 годов. Под Джигинкой, к северу от Анапы, ему выдали имение не бывших землях общества натухайцев - Хан-Чакрак, которое стало родовым для фамилии. Он был там похоронен в 1895 году (село поныне существует).
Лично мне Пиленко запомнился по многочисленным перепискам с высшим военным командованием. В них он убеждал Петербург, что лучше всего выслать всех вообще оставшихся коренных черкесов с Черноморского побережья подальше в степи, или в Турцию, если откажутся, потому что они неисправимые преступники и вообще укрывают всяких нехороших людей у себя. При этом не стеснялся сообщать, что думает так исходя из слухов и отчетов батальонов, при которых в резервациях живут эти несчастные. Пиленко честно говорил, что ни он, ни его помощники, лично в те батальонные селения не ездили и с местными жителями не общались. Такое вот у него «ощущение». Удивительно, что черкесские общества от тотального выселения защитили чиновники Петербурга и Кубанской области, которые как раз бывали в местах их жительства, общались и делали выводы о безопасности их оставления на местах, исходя из реальных впечатлений, а не стереотипов.
Еще одна занимательная особенность биографии Пиленко - его внучка, которая, похоже, не знала о темных сторонах биографии деда, поскольку очень любила его и страдала о его смерти.
Речь о знаменитой Матери Марии, в миру Елизавете Скобцовой, которая посвятила себя вере и подвижничеству в эмиграции 1920-40-х годов. Во время Второй Мировой она помогала французскому сопротивлению, укрывала у себя еврейских детей. В итоге немцы отправили ее в концлагерь, где убили за неделю до его освобождения союзниками в конце марта 1945 года. Считается, что она подменила одежду, чтобы пожертвовать собой ради другого человека.
Такие вот разные судьбы - дед был агрессором, внучка спасительницей.
🔥15👍2🤔2👏1😭1😨1
И все таки дроны дают совершенно иной ракурс красоты.
Посмотрите на каньон Биртвиси - тут и невероятная природа, и видны разрушенные стены и башни с недоступных обычному взору взгядов🔥
Снимал @rgbabaev
Посмотрите на каньон Биртвиси - тут и невероятная природа, и видны разрушенные стены и башни с недоступных обычному взору взгядов🔥
Снимал @rgbabaev
❤20