"Погода стояла ненастная, дул резкий ветер, падали хлопья мокрого снега. В Карсской области начиналась зима. По сведениям, которые имелись у нас, турецкая армия уже думала о зимних квартирах и отступала к Карсу. Нам не зачем было так далеко углубляться в турецкую землю, и войска, отодвинувшись назад, остановились у Баш-Шурагеля. Но точно ли турки отступали к Карсу, и где они находились в данный момент — об этом, правду сказать, мы ничего не знали.

Кавалерийских разведок, в тех широких рамках, в каких оне проектируются ныне, в то время не было: драгуны считались для этого конницей слишком тяжелой, а казаков было мало, да и те заняты были беспрерывною службою. Лагерь от внезапного нападения охранялся только цепью аванпостов, да казачьими пикетами, высылавшими от себя небольшие разъезды. Под их защитой мы считали себя в безопасности. ”Ну, что ж, говорили у нас — придут турки — и слава Богу! Казаки чутьем заслышат зверя и не подпустят его близко, а нам достаточно нескольких минут, чтобы вскочить на коней и дать отпор». На этом мы и успокаивались.

Конечно, пользуясь услугами армян, можно бы было организовать целую систему шпионства и знать все, что делается в неприятельском стане, но и этот способ разведок у нас практиковался слабо. Мы были слишком мягкосердны. У нас даже явные изменники наказывались несколькими ударами нагаек, тогда как турки наводили ужас, предавая мучительной смерти всех, кого только заподозревали в шпионстве. От этого лазутчики передавали туркам все, что касалось наших войск, а нам о турках ничего не говорили. Страх смерти пересиливал любовь к блестящим червонцам. Мы даже не знали того, что вся турецкая армия стояла от нас только в одном небольшом переходе. Обнаружилось это совершенно случайно".