В субботу я впервые продавала книги на издательском маркете, который был частью «Фонарика» — мини-версии «Фонаря», известной благотворительной распродажи, регулярной для Москвы и Петербурга.

Я стояла за столиком с книгами «Абрикобукса» @apricotbooks и могу похвастаться следующими личными продажами: «Землеройки и щелезубы» и «Криволапыч» — по экземпляру каждой. «Криволапыч» про приключения енотовидной собаки в Финляндии, с бёрдвотчингом и диалогами с лисом-веганом. А «Землеройки и щелезубы» — про землероек и щелезубов. Но продала я её с формулировки «Про то, как важно уметь противостоять общественным стереотипам».

Продала я больше, конечно, но похвастаться хотела именно этими двумя.

Было очень здорово, ново, весело. Волонтёрки — в основном книгопродавки и библиотекарки — создавали фестивальное настроение и значительно облегчали задачу стояния в узком месте в течение восьми часов.

Из покупателей особенно запомнился своевольный Филипп с очень терпеливыми родителями; мальчик, который повсюду искал книжку про шахматы (Алексей, кажется); очень харАктерная девочка раннего подросткового возраста с такой же харАктерной (но постарше) бабушкой, которая (девочка, не бабушка) отказалась покупать у меня книжку про оборотня, но купила книжку про сумасшедшую семью у соседнего «Самоката»; и, конечно, очень задумчивая девочка лет 8-9 в переливчатом пальто, которая очень хотела купить книжку про оборотня, но была уведена мамой.

Что касается соседнего «Самоката», то ему я продала книжек тысячи на 4, пока его представительница отлучалась на обед и отдых, а также попутно научилась пользоваться терминалом и сканером штрих-кодов. Потому что мы, книжницы и книжники, должны помогать друг другу.

Сама я тоже, конечно, отлучалась на обед и отдых, даже дважды, и проводила его на набережной Фонтанки, на правом её крыле от Горсткина моста (ну это который дугой и с деревянным настилом) — поскольку сам «Фонарик» проходил в помещении инклюзивного кафе «Огурцы» проекта «Нормального места», на набережной Фонтанки, 96.

И вот там, справа от Горсткина моста, стоя под апрельским летом, под солнечным тёплым ветром, глядя в волнующуюся от проплывающих катерков воду левитановского цвета и левитановской же густоты, зажмурив один глаз то ли от сладости, то ли от света, жуя слойку с картошкой, запивая её какао, чувствуя, как приятно обдуваются мои коленочки через рваные штанины — без всякой верхней одежды и глупостей в голове — просто жуя и просто глядя — я думала о том, как хорошо иметь возможность посвятить целый день продаже детских книг.

Даже если книжку про оборотня так никто и не купил.

Но это глупое обстоятельство мы ещё переборем.

#будни_редакторши #абрикобукс

👆 Угадайте по обложке книжку про оборотня 👹

Помогите разобраться с поведением фольклорных животных

#будни_редакторши

Сейчас будет неожиданный контент, но другого сегодня нет. Вчера — только не спрашивайте о причинах — перечитала текст сказки «Лиса и журавль» и поняла, что не поняла.

Вот буквально: не поняла ничегошеньки. В связи с этим иду к вам — блистательной и вдумчивейшей пояснительной бригаде.

Поглядите, пожалуйста, текст. О чём сказка? Чему учит? И — главный вопрос — не учит ли дряни? Высказывайтесь свободно, пожалуйста, буду очень ждать ваших мнений, прочтений, интерпретаций.

Скриншот сказки привешиваю ниже.

Ща объясню про ранние идиомы

Пока вы формулируете мнения, прочтения, интерпретации, отмечу, что эта версия сказки, очевидно, — из сильно ранних по сравнению с другими существующими и тем более по сравнению с их адаптациями.

С чего взяла?

С грамматики идиомы. Поглядите: в предпоследнем абзаце есть употребление не солоно хлебала. При этом во всех словарях фразеологизм зафиксирован и употребляется сегодня в ином несколько виде: не солоно хлебавши.

Безусловно, в тексте приведена более ранняя форма фразеологизма — и, кстати, вполне возможно, что на тот момент употребление идиомностью только обрастало. Дело в том, что хлебавши — это деепричастие, а оно находится дальше по словообразовательной цепочке, чем исходный глагол хлебать. Поэтому я и говорю, что употребление очень раннее, перед нами буквально историко-лингвистический документ, прикиньте.

Ну и, конечно, не могу не предложить взять выражение в свой обзывательский словарик, чуть подкрутив до выразительности. Как увидите человека с постным лицом, так и спрашивайте:

— Чего хлебало несолоно?

И весело удаляйтесь, преисполненные фольклорной удалью.

#щаобъясню

Ща объясню про адвербиализацию в домашних условиях

Ну вот смотрите: есть существительное капитан. Прилагательное будет — капитанский. А если полковник — то... эээ... В голову карабкается нагромождение суффиксов: полковникнчский.

Иду за помощью в сведущие органы — к сестре. Она недавно закончила быть при погонах, но всё ещё шарит. Выясняем, что будет полковничий.

Усложняем задачу. Есть у нас уже, конечно, не существительное, но зато какая должность — статский советник (блещет золотом кокарда! Вру: не было у статских советников никаких кокард).

Прилагательное будет — ...

Дети в моей голове оцепенело молчат. «ЛЕС РУК!» — врывается чей-то куриный взлохмаченный голос. Выгоняем голос; делаем ментальное усилие; проводим морфемную аналогию.

Статскосоветничий. Бзы-дым!

Но вообще мне надо не прилагательное, а наречие, причём образа действия, такая вот неожиданная потребность. Ох уж это словообразование, ох уж эта прикладная адвербиализация в домашних условиях — почти как микрохирургия глаза. Ещё одно ментальное усилие, и рождается искомое:

По-статскосоветничьи

Но я же ответственная гражданка и умею сомневаться. (Хотя законы адвербиализации не лгут, конечно; кому угодно лгут, но не мне.) Иду в гугл. Упрощаю ему задачу и наречие не вбиваю — зачем мне кондратий у поисковой строки. Остановлюсь на прилагательном.

Что могу сказать. Ещё никогда мне не выдавался на запрос 1 результат. (Кстати, если вбить по-статскосоветничьи, то будет 2 результата, и оба, что странно, прилагательными.)

И вот сижу я и думаю: значит ли это, что за 300 лет существования Табеля о рангах никому во всём мире, кроме каких-то двух кретинов и меня, не надобилось употреблять прилагательное от статского советника? И если значит — то считать мне себя бесконечно смелым до экспериментов человеком с мощной лингвистической фантазией или занудой-чудачкой? Или чудачкой-занудой? Иными словами: тварь я дрожащая или право имею?

В итоге я, впрочем, передумала употреблять слово. Так что кретинов осталось всего два.

#щаобъясню