Кстати, сам Дж. Р. Р. Мартин признавался, что прообразом Стены в романе "Песнь Льда и Огня" для него послужил Адрианов вал — укрепление второго века нашей эры, длиной в 117 километров на границе как раз с Шотландией, для защиты от набегов пиктов с севера.

Правда, побывав в штатовском Большом Каньоне, Мартин признался, что впервые видит истинный размер отвесных стен (у Адрианова вала — 4-5 метров, у Гранд-Каньона — пара километров, у Стены из книги — 200 метров), и что книжный масштаб сооружения можно было бы и урезать.

И про вчерашний загадочный мармайт. Вообще, это была такая затравка небольшая, потому что сегодня канал планирует писать про английскую еду (и немножечко про классовые различия, которые в еде разных слоёв общества проявляются).

Мармайт — это такая концентрированная английскость. Если файфоклок замешать на короле Артуре и загустить конным спортом и розгами в элитном колледже, то выйдет как раз мармайт — его также можно поставлять в колонии, там его обзовут уже веджимайтом.

Возникла эта штука в начале XX века, поскольку английским пивоварням необходимо было куда-то девать все эти пивные дрожжи, ну их и отдали немецким химикам. Сумрачный гений поразмыслил, добавил туда экстрактов новооткрытых витаминов, посолил, кинул морковку и сельдерей, и получил Тёмного Брата Американской Арахисовой Пасты — Дрожжевую Намазку, едко солёную, с запахом дрожжей и овощей, которую полагается намазывать на хлеб и поедать с видом сугубо английского гурмана.

Вообще, если честно, весьма полезна при дефиците витаминов или зимой — англичане эту смолу разбавляют кипятком в пропорции чайная ложка на стакан и смакуют как глинтвейн со вкусом говяжьего бульона.

(цитируется книга британского антрополога Кейт Фокс, "Наблюдая за англичанами")

Как вы называете вечерний прием пищи? И в котором часу ужинаете?

Если вечернюю трапезу вы называете «tea» (букв.: «чай») и садитесь ужинать примерно в половине седьмого вечера, значит, вы почти наверняка представитель рабочего класса или выходец из среды рабочих.

(Примечание пшеничных полей — это связано с привычкой использовать световой день, дожившей до XX-XXI веков: в эпоху Промышленной Революции с утра вы поели, практически наверняка, чай и хлеб — мясо на завтрак, калории нужны перед работой — ещё раз поели на закате, и легли спать, чтобы не жечь свечей)

Если вы склонны персонифицировать вечернюю трапезу, говоря о ней «mу tea» (букв.: «мой чай»), «our/us tea» (букв.: «наш чай») и «your tea» (букв.: «твой/ваш чай»), например: «I must be going home for my tea» («Мне пора домой ужинать»), «What's for us tea, love?» («Как дела с ужином, дорогая?»), «Come back to mine for your tea» («Приходи ко мне ужинать»), — значит, вы, вероятно, представитель рабочего класса с севера страны.

Если вечерний прием пищи вы называете «dinner» и садитесь ужинать около семи часов вечера, значит, вы, вероятно, из низов или среднего слоя среднего класса.

Если словом «dinner» вы обычно обозначаете званый ужин, а вечернюю трапезу в кругу семьи называете «supрег» (произносится «suppah»), значит, вы, скорей всего, принадлежите к верхушке среднего класса или высшему обществу. В этих кругах время вечерней трапезы может разниться, но обычно семейный ужин («supper») едят около половины восьмого, a «dinner», как правило, позже, самое раннее — в половине девятого.

(Потому что вам плевать на стоимость свечей, и вы подчёркиваете, что ваше расписание не связано с работой в поле, и, следовательно, с положением солнца на небе, и со сменами фабрики — вы свободный от работы человек. Не верите — пронаблюдайте за привычками своей семьи или родственников, в семьях интеллигенции привычки очень отличаются от семей фабричных рабочих, даже в 2019 году — прим. fields_of_wheat).

Для всех, кроме представителей рабочего класса, «tea» — это неплотная еда около четырех часов дня: чай (напиток) с пирожками, булочками, вареньем, печеньем и, возможно, маленькими бутербродами (в том числе с традиционными сандвичами с огурцами) со срезанной коркой. Рабочий класс называет полдник «afternoon tea» (букв.: «послеполуденный чай»), чтобы не путать с вечерним «чаем» — ужином, который все остальные называют «supper» или «dinner».

Время обеда не является индикатором классовой принадлежности, поскольку почти все обедают примерно в час дня. Единственный классовый индикатор — то, как вы называете эту дневную трапезу: если «dinner», значит, вы из рабочего класса; все остальные, от низов среднего класса и выше, обед обозначают словом «lunch».

Те, кто говорит «d'lunch», — что, как отмечает Джилли Купер, по звучанию немного напоминает выговор жителей Вест-Индии, — пытаются скрыть свое рабочее происхождение, в последний момент вспоминая, что обед словом «dinner» называть нельзя. (Они также могут сказать «t'dinner» — что сбивает с толку, поскольку чем-то напоминает йоркширский диалект — о вечерней трапезе, которую они едва не обозвали «чаем» (tea).

Но абсолютно все англичане, к какому бы классу они ни принадлежали и как бы ни называли дневную трапезу, к обеду относятся несерьезно: большинство довольствуются сандвичем или каким-либо одним легким блюдом быстрого приготовления. Практика "бизнес-ланчей" у американцев или "трёхчасовых обедов" у французов кажется всем очень нескромной и некультурной.

Классика уличной политики: очень-очень правого и лондонационалистического (слово удачное!) политика Найджела Фаража по приезду в шотландский Эдинбург закидали молочными коктейлями и рожками мороженого негодующие (зачёркнуто) воодушевлённые шотландцы.

В итоге полиция быстро вмешалась и запретила Макдональдсу продавать молочные коктейли и мороженое на время встреч Фаража с избирателями. Редакции, правда, неизвестно, изъяли ли из магазинов куриные яйца.

А вот Бургер Кинг немедленно решил хайпануть и сообщил эдинбуржцам, что этой сети ресторанов никто ничего не запрещал.

Все выходные — продажа молочных коктейлей в залах и навынос! Налетай, Шотландия!

Прямо хоть вводи термин "молочный антифашизм" — по аналогии с "шампанским социализмом" (старый английский ироничный термин, champagne socialist, это когда образованные и хорошо зарабатывающие университетские профессора на приёмах, чокаясь дорогим шампанским, рассуждают о том, как Маркс был прав и как хорошо было бы ввести социализм).

(ППТМ считают, что профессора весьма правы — прим. ред.)

У Фаража есть и другие проблемы — британский центризбирком, судя по всему, будет расследовать источники финансирования его партии.

Беда в том, что если у всех остальных партий на сайтах существуют формы для пожертвования, то при попытке оставить сумму более £500, требуется предоставить свои паспортные и почтовые данные.

У Brexit Party таких ограничений нет — и на постоянные вопросы журналистов "кто жертвует вам деньги?" Найджел улыбался и отвечал "ничего я вам не скажу", или "да, наша партия зарабатывает сотни тысяч фунтов ежедневно, обогнав и консерваторов, и лейбористов".

В итоге, разумеется, вариантов два или три — Путин, крупный бизнес, инопланетяне. И все они беспокоят прочих участников выборной гонки.

Например, крупный бизнесмен Эррон Бэнкс, подозреваемый в шантаже, нескольких угрозах убийством и вымогательстве, потратил на Фаража более £450 000 — причём уже после того, как Найджел ушёл из ЮКИП: купил ему Лендровер, оплатил охрану, сделал ремонт в лондонском доме, "включая замену электропроводки и оснащение ванной комнаты" (протоколы трогательно описывают занавеску для душа).

Одновременно, бывший финансовый советник Фаража, Джордж Коттрелл, арестовывается в Штатах по обвинению в незаконной прослушке, отмывании денег, захвате чужого бизнеса и прочих малоприятных вещах. Найджел Фараж, однако, уже заявил, что Коттрелл работал на него на "бесплатной и дружеской основе" и "просто поддерживал партию".

У нас тысячи членов партии. По вашей логике, они все занимали какой-то пост — как и Джордж Коттрелл. (Фараж)

И тем временем, среди британского населения, относящего себя к "рабочему классу", на выборах в Европарламент 23 мая симпатии, судя по опросу, распределяются так:

— 70% за Brexit Party Фаража;
— 20% традиционно за лейбористов;
— 5% за либдемов;
— 5% за консерваторов.

Интересны предвыборные расклады в отношении какого-нибудь потенциального сменщика Терезы Мэй и ярого брекзитёра — например, Бориса Джонсона.

Если Мэй уходит в июне, то Парламент, в отсутствие политического руководства и посреди намечающихся выборов у вроде-бы-как-всё-ещё правящих тори уходит на каникулы с июля по сентябрь (да, мы знаем, как странно звучат слова "парламентские каникулы" посреди национального кризиса, но штош).

Допустим, Борис инаугурируется на партийной конференции консерваторов в сентябре, молчит и тянет время четыре недели, и вуаля! У нас No Deal Brexit, с разрывом всех связей, о котором правое крыло консерваторов (и сам Джонсон) так открыто и яростно мечтали.

И даже через Парламент ничего проводить не надо :)

Соответственно, если ремейнеры (неважно кто, лейбористы, либдемы, шотландцы, куски консерваторов) хотят победить и сохранить шансы на остановку Брекзита, то вотум недоверия правительству должен быть проголосован в июле — иначе выборы не успеют пройти, а новый состав Парламента не успеет собраться до 31 октября, новой конечной даты. Если позже — то выборы пройдут уже после 31 октября, Джонсон выигрывает и получает свой Брекзит даже не занимая поста.

Это, разумеется, потребует очень слаженной работы всей оппозиции — поэтому, скорее всего, противоконсервативный блок разругается вдрызг.

Но если что, если вы подсчитываете шансы, то вот вам они: если оппозиция не отправляет в отставку правительство и не инициирует новые выборы ещё летом, то осенью вся страна будет находиться во власти Бориски. Если он решится выдрать Британию из Европы, то ему будет достаточно просто молчать и не летать в Брюссель — никто не сможет его остановить.

BREAKING: Молочный коктейль всё же встретился с Фаражем в Ньюкасле полчаса назад.

Did someone say food?

Да, правда. Да, стоит такая скамейка. Да, у собора Святого Павла. Да, есть обычай в память об умерших родственниках ставить на улице скамейку для прохожих — и на неё табличку: мол, жил-был Джон Петров, любил синиц и свиристелей, был любим соседями и коллегами.

(надпись: В память о Роджере Баклсби, который ненавидел этот парк и всех, кто разгуливал в нем)

А консервативная партия Великобритании начинает совершать очень предсказуемые телодвижения, причём как разрубленный лопатой червяк — одна половинка поползла в одну сторону, вторая — в иную.

Филип Хаммонд, канцлер и казначей правительства, успел заявить, что все знакомые ему тори совершенно зря очарованы образом Brexit Party, что Борис Джонсон премьером не станет, и что агитация за выход без сделки — это нарушение воли референдума.

Вот вы говорите, что вся страна в 2016 году решила, что нужно выходить из Европы. Все ваши правые популисты, все наши политики, стремящиеся к популярности, сейчас говорят, что нужно выйти сразу — и дело с концом. Но вариант с выходом потому и победил в 2016-м, поскольку все думали, что мы выйдем прилично, с хорошими отношениями, с договором. А вы сейчас хотите прорваться к креслам за счёт урона нашей экономике и украденных интересов избирателей.

То есть, зафиксируем — о ужас, тори рвутся к власти, забив на интересы населения — что нам полезно, то и всем полезно. Какая необычная картинка, мы все удивлены!

И тут же вторая половинка ответила залпом из бортовых орудий (и на силе отдачи отлетела к лагерю Фаража).

Вы, мэйские выкормыши, продолбали большинство в Парламенте и доверие к консервативной политике. Вы недостойны ходить по земле, по которой ступали ноги Маргарет Тэтчер, вы слетели на пятое место в опросах, после либеральных демократов. Какое из вас правительство, вы... (далее непечатно)

А Фараж-то — нормальный парень! Грубоват, конечно, но зато настоящий английский патриот. Давайте объединим силы консерваторов и Brexit Party! Вместе врежем по европейцам и по коммунисту Корбину, единым фронтом! Купи еды в последний раз, за-па-сай-ся, пока не пришли шотландцы и красные комитеты бедноты .

Нужно понимать, что когда идеи, высказываемые мистером Найджелом Фаражем, набирают втрое больше сочувствия, чем планы
официального правительства, то это правительство должно после своих ошибок идти к мистеру Фаражу за коалицией. Значит, это он сейчас возглавляет фронт тэтчеризма и патриотизма. (Стивен Баркли, министр по делам Брекзита, письмо ещё подписано Криспином Блантом, членом Парламента от консерваторов).

Ну вы поняли, Фараж — прекрасный парень, его просто неверно понимают всё время, выражает настоящие идеи "глубинного народа" Британии, а консерваторам пора с ним объединиться, если они не желают потерять власть.

Редакция, в принципе, всегда знала, что UKIP и BP — это те же тори, просто потерявшие все моральные стопоры, но чтобы так...

А тем временем, лорд Майкл Хезелтайн, лицо и икона тэтчеровских реформ, сидящий в Палате Лордов, успел заявить, что на выборах будет голосовать за тех самых либеральных демократов — и немедленно оказался исключён из фракции.

В общем, как "Пшеничные поля" и писали, общество поляризуется — средний еле тёплый центр проваливается, а по полюсам расселись раскалённые добела корбинисты с планами всё национализировать, или фараджисты, с планами устроить черепомерку островных размеров.

Вот уже и консерваторы дрогнули и лопнули по шву — причём правая сторона всё быстрее отползает к Фаражу, мотивируя это тем, что "вы всё прогадили, а он парень крепкий!". Антикоммунистический союз национальных патриотов, ешьте его с кашей — и желание не остаться без кресел и должностей на будущее.

А в молочном коктейле, чтобы вы знали, 450 килокалорий на стакан, вреден он для здоровья.