А затем и Борис Пфеффелевич Джонсон выкатил списки награждённых рыцарскими званиями и прочими Орденами Бани к новогодним торжествам.

Чёрт с ним, что рыцарское звание получил замшелый консервативный дуб Иан Дункан-Смит, который порубил в лапшу всю систему социальной помощи британцам, когда был министром по делам труда и пенсий — и когда публично называл своих подопечных "ловчилами, пронырами и прогульщиками". Ничего, зато теперь инвалиды не прогуливают, а приходят на переосвидетельствование даже из отделений реанимации.

Ладно уж, Бориска, мы будем рады и тому, что ты не посоветовал королеве возвести в рыцарское звание Найджела Фараджа, который так удачно подстелился под тебя перед выборами (слухи ходили, и букмекеры даже принимали ставки на то, что Милкшейк сможет после праздников подпоясывать себя перевезью для меча и требовать титула "сэр".)

Чёрт с ним, что впервые за 230 лет бывшему спикеру не дали ни награды, ни пэрства — даже колумнистам "Дэйли Телеграф" ясно, что это мелкие разборки с Джоном Беркоу (кстати, Беркоу будет поздравлять всех в новогоднюю ночь на Channel 4), к чёрту традиции, к чёрту законы, пусть Доминик Каммингс потопчет всех сапожками. Если уж и трудовое законодательство идёт в мусорную корзину, то совершенно необязательно страдать по бывшим спикерам Общин.

Но вашу ж мать, правительственные клерки! Вы-то не Борис, вам необязательно нужно быть безрукими растяпами, умеющими только заделывать детей рекламным агентам и бычить на окружающих во время предвыборной кампании!

Вы уже упоролись на отличненько с законом о персональных данных, когда во время "дела Виндраш" рассылали незаконно депортированным письма о порядке получения компенсаций — забыв убрать всех остальных из копии, так что все могли спокойно понять, какая именно мисс Аделаида Смит скоро получит круглую сумму от правительства за беспокойство и неудобства.

Но в этот раз вы раздаёте рыцарские звания и ведомственные награды тем, кто валил террористов на Ближнем Востоке, или внедрялся в ячейки наркоторговцев, алло! Как можно постить в онлайн ТЫСЯЧИ домашних адресов офицеров спецслужб?! Привет, не желаете скачать персональные данные сотрудников Минобороны? Просто кликните на список награждённых королевой!

Нет, серьёзно, как минимум у 1097 человек из особого списка к собственно списку прилагается домашний адрес.

Даже почтовые индексы имеются. Вот что значит "дотошные кабинетные работники". Мда, Кэбинет Оффис, а мы-то вам верили... вы, небось, и коды доступа к ядерным ракетам на велосипедные замочки запираете...

В общем, с наступающими праздниками всех ещё раз, не перебирайте шампанского, когда работаете с документами.

Замечательный предновогодний авторский материал от GQ:

Жизнь аспиранта в Оксфорде мало отличается от жизни его собратьев по всему миру и состоит из одиночества, мастурбации и сизифова труда по болезненно узкой теме, плоды которого пять лет спустя прочитают по диагонали полтора преподавателя. Подавляющее большинство оксфордских аспирантов – иностранцы, загнанные в резервации и плотно сидящие на антидепрессантах. В столовых они сбиваются в унылые, плохо одетые стайки и трапезничают отдельно. Студент, желающий после окончания бакалавриата продолжать учиться, воспринимается как фрик.

Казалось бы, почему, ведь именно аспиранты, а не студенты являются авангардом научного сообщества? Да потому, что при всех бесспорных научных заслугах подлинная миссия оксфордского образования – не академическая, а культурно-политическая и воспитывает не ученых, а кадры. Дипломатов, светских львов, банкиров, юристов, высшие армейские чины. Оксфорд – в первую очередь инкубатор по воспроизведению английской элиты, окончательно заточенный в XIX веке под бесперебойное обеспечение Британской империи управленцами и претерпевший с викторианских времен скорее косметические изменения.

...по сути, традиция сохраняется: вся система обучения и времяпрепровождения до сих пор целиком подстроена под дворянство, составляющее на сегодняшний день около 50 % учащихся. Это выпускники элитных частных школ типа Итона и Вестминстера, которых по Англии – от силы 10 % всех учебных заведений. Сто лет назад, пока Англия не лишилась имперско-аристократической гегемонии, эти школы поставляли 100 % оксфордских студентов. Но империя все равно наносит ответный удар. Навязанные извне 50 % – все эти «талантливые черные математики из неблагополучных семей» – равноправно крутятся в инкубаторе три года, напоследок гордо фотографируются с дипломом и счастливыми родителями, после чего возвращаются в ту же среду, из которой вышли три года ранее. Они пополняют ряды учителей, мелких госслужащих, офисных работников. Переезжают обратно к родителям в валлийское село с невыговариваемым названием. Остаются на аспирантуру. А их недавние соседи по общежитию и друзья по фейсбуку уходят в дальнее плавание по коридорам власти. Больше они никогда не пересекутся.

Но это потом. А при ежегодном наборе студентов действуют квоты, формально примиряющие прогрессивную общественность с существованием элитарного инкубатора. На каждый курс должно быть принято как минимум столько-то иностранцев. Выпускников государственных школ. Северян. И так далее.

...Читатель скажет, что не может быть тотальной сегрегации в рамках одного учебного заведения. Но читатель оперирует реалиями России – страны, чья потомственная аристократия была истреблена и размыта сто лет назад и чья элита берет начало в 90-х либо в советской номенклатуре. Английская же элита не менялась веками, она закреплена биологически. Достаточно вспомнить, что последнее крупное внутреннее потрясение для Англии – гражданская война XVII века. С тех пор классовая система претерпела минимальные изменения, и, когда попадаешь в Оксфорд, это быстро становится очевидно. Михалковы – не династия; династия – это когда выясняется, что средневековая столовая, в которой мы обедаем, была построена в XVI веке на деньги предка моего однокурсника, что у предка была та же фамилия, которую он не преминул высечь на стене столовой и что в тех редких случаях, когда мой однокурсник ужинает в столовой, а не в рес­торане, он предпочитает сидеть под данной надписью.

...Например, в то время как консервативному колледжу Christсhurch принадлежит картинная галерея с оригиналами Тинторетто и Дюрера, готический собор и отрезок Темзы, на котором проводят соревнования по гребле между Оксфордом и Кембриджем, у либерального обшарпанного колледжа Templeton не хватает денег на канцелярские принадлежности. Да-да, верхний слой академического пирога тоже страдает социальным расслоением. Welcome to the layer cake, son.

Редакция немножечко зарыдала.

...Наивные студенты из простых смертных поначалу еще пытаются завязать знакомства с верхами и даже целый месяц «для галочки» занимаются греблей, но, наткнувшись на стену из вежливого безразличия и осознав бесплодность своих усилий, быстро прекращают попытки войти в круг избранных. В присутствии высшей касты они начинают говорить невпопад, запинаться, ощущая блеклость своей речи, и переминаться с ноги на ногу в кедах из Next за £20.

...Белая кость не презирает средний класс, она просто его не замечает. Пролетариат и деклассированные элементы как минимум интересны в той же мере, в которой английским путешественникам XIX века была интересна аномальная длина клиторов у представительниц африканских племен. Для этого сугубо викторианского любопытства и его гротескных объектов есть даже подходящее, отдающее кунсткамерой слово — curiosity (то самое, которое у Диккенса в The Old Curiosity Shop). Все, что нельзя заспиртовать и продемонстрировать своим рафинированным друзьям летним вечером на веранде родового поместья, сопроводив искрометным рассказом, не представляет ценности для элиты. Интересна либо завораживающая красота, либо патологическое уродство; либо расточительное богатство, либо чудовищная нищета. Я не цитирую Уайльда, это – дословный пересказ нетрезвой, но очень симптоматичной беседы первокурсников во время празднования бароном Н. своего совершеннолетия в пятизвездочном отеле. Внимательный читатель заметит, что, учитывая социальный статус автора, он никак не мог быть допущен к такому обществу и к таким речам. Читатель прав, но забывает о единственном факторе, объединяющем, пусть и на сверхкороткое время, нации и классы. Это наркота.

А вы ещё спрашиваете, почему Корбин взлетел.

'И стол мой раскидывался, как страна,
В крови, в чернилах квадрат сукна,
Ржавчина перьев, бумаги клок —
Всё друга и недруга стерегло.
Враги приходили — на тот же стул
Садились и рушились в пустоту.
Их нежные кости сосала грязь.
Над ними захлопывались рвы.
И подпись на приговоре вилась
Струёй из простреленной головы.'

Привет, товарищ Багрицкий, аристократические мертвецы, унавозившие просторы Советской России, салютуют тебе.

Дед тут, тем временем, смотался на раздачу бесплатных рождественских подарков в Финсбери Парк, говорят, было весьма оживлённое общение пополам с диспутами о судьбе лейбористской партии.

Что нас ждёт в Новом Году?

В январе нас ждут выборы помощников спикера: Линдси Хойл уже рулит бюрократией, но ему нужны эльфы-помощники: двое от правящей партии и один от оппозиции. Тот из консерваторов, кто наберёт больше голосов, станет Лордом Порядков и Обычаев — тем, кем был Хойл при Беркоу.

Ещё в двадцатом нас ждут выборы в мэрии и муниципалитеты городов по всей стране: именно они должны будут показать, куда сдвинулась точка общественного равновесия после победы тори и Джонсона на выборах и после того, как Brexit всё-таки проползёт черту 31 января.

В 2019 году консерваторов штырило и плющило: при Мэй в мае (при мае в Мэй?) партия власти потеряла 44 городских совета и тысячу триста мэров и депутатов, рухнув на треть или наполовину. Лейбористы потеряли шесть городов и под сотню чиновников, либдемы взлетели на 700 кресел в муниципальных органах власти и начали строить планы "оранжевой революции" — планы, которые и убили партию и Джо Свинсон в декабре.

Следующие выборы, 7 мая 2020 года, определят картинку для Лондона и тех регионов страны, которые не голосовали в этом мае: на кону примерно 2800 мест в 110 городках и посёлках, включая столицу.

Либдемы ещё не определились с тем, когда они выберут себе начальство. Левые силы же уверены, что Корбин уйдёт в марте — а вот кто придёт?

Лонг-Бэйли, с имиджем 'Корбина в юбке и с косой' и без опыта политических битв? Кейр Стармер, компромиссный кандидат-технократ, обожаемый европейски ориентированными городами и пообещавший уважать и корбинистов и центристов? Клайв Льюис, который пообещал перекорбинить деда в таких вещах как внутренняя демократия и отчётность депутатов Парламента перед партией и избирателями? Джесс Филипс, которая все пять лет твердила о том, что поворот влево был трагической ошибкой? Лиза Нанди, которая собирается резко развернуть партию в сторону рабочих окраин и прочь от хипстеров со смузи? Эмили Торнберри, левая профсоюзница, попавшаяся на критике своих же рабочих подопечных и на готовности "уйти в отставку как только график поддержки поползёт вниз" — милая, а где же бойцовские качества?

Лейбористы, как ни странно, вероятно вообще разбухнут до фантастической цифры в 600 000 человек официального членства (1% населения страны) — по правилам, голосовать за лидера может любой партиец, кроме тех, что пришли за последние 2 месяца. До середины января спешно записываться будут и те, кто хочет отстоять дедушкины заветы и те, кто желает вырвать руль из рук леваков. Затем шлагбаум опустится.

Кто бы это ни был, что бы не случилось, пшеничные поля останутся пшеничными, и открытыми для ваших запросов (личка редакции или же fieldsofwheat@protonmail.com). До встречи!

Уважаемый Кирилл В., мы правда-правда, честно-честно помним про ваш вопрос «какие типажи людей за какие партии голосуют?» – но выборы так всё перетрясли, что полуготовый текст с психологическими портретами избирателей переписывается набело и доделывается. С Новым Годом!

Ну что, провожаем старый год вместе с Терезой Мэй!

Что ни говори, а майский марафон, когда Тереза сбегала с заседания кабинета министров, запиралась в собственном доме, резала телефонные кабели и затыкала коллекционный вискарь тряпочками, чтобы метать его горящим в подступающих депутатов собственной партии, был самым развесёлым временем для нашего канала.

Всё самое прекрасное и зажигательное начиналось с этого нашего поста: https://news.1rj.ru/str/fields_of_wheat/1766, перечитайте, коли есть желание.

Остальным - музыкальная пауза.

Лучший в мире телеграм-канал с мотором, дикий, но симпатичный, самый панковский из политических и самый ваш из наших.

ПШЕНИЧНЫЕ
ПОЛЯ
ТЕРЕЗЫ
МЭЙ
For the many
Not the few

С праздниками и каникулами, уруру
Всех любим.

WOW WOW WOW

"Герои и злодеи 2019 года (по версии аггрегатора общественного мнения Opinium)" — считается количество упоминаний в британских СМИ в позитивном или негативном ключе.

"Злодеи года":
1. Дональд Трамп: 39%
2. Джереми Корбин: 29%
3. Джеффри Эпштейн: 28%

"Герои года":
1. Дэвид Аттенборо: 35%
2. Грета Тунберг: 21%
3. Борис Джонсон: 19%

Перед новым годом все британские таблоиды облетела история о том, как ведущий BBC попил в эфире ведьминской мочи. То есть дело вообще было так: на передачу Antiques Roadshow гости приносят разные древности, а эксперты их оценивают. Один паренек принес закупоренную бутылку и вручил эксперту по стеклу Энди Макконнелу. Тот прикинул, что бутылка середины XIX века и что хлебнуть вина 150-летней давности на бибисишной зарплате ему выпадет шанс не скоро - воткнул в пробку шприц, извлек немного жидкости и отчаянно пригубил, что твой ведьмак перед боем. Его вердикт: портвейн с нотками ржавых гвоздей (см. анекдот про "вот же, положила").

После анализа содержимого выяснилось, что он немного ошибся: гвозди в бутылке присутствовали, немного алкоголя - тоже, кроме них - мелкое ракообразное и чуть-чуть человеческих волос, но основным ингредиентом была моча. Такое зелье ("ведьмину бутылку") закладывали в доме, чтобы злой дух нанизался на гвоздь, запутался в волосне и утонул в физиологических отправлениях - ну, как-то так. Не знаю, возымеет ли эта история какой-то эффект на карьеру Макконнела (см. анекдот про "стоило один раз выебать овцу"), но мне это кажется очень изящной антиалкогольной пропагандой, чуть запоздавшей к рождеству. Готовый плакат для Скарфолка: "ПОМНИ! Откупоривая вино из прабабкиного погреба, ты рискуешь испить прабабкиной урины".

У меня родилась задумка передачи, в которой эксперты будут пробовать именно такого рода вкусняхи, а именно:
- сушеных лягушек из финских "лягушачьих гробов";
- сыр из египетских пирамид;
- соленые уши тсантса;
- дагиды, запеченные в сухарях, etc. Если Vice опять украдет идею, вы мне передайте.

Как похорошел-то Лондон при Борисе Пфеффелевиче...

К этой новости, конечно, идеально подходит новогоднее обращение архиепископа Кентерберийского: будьте добры и приветливы с окружающими, увеличьте долю добра в мире, напишите смс-сообщение тому, с кем давно не общались, в наступающем году всегда можно раздать еду нуждающимся или поработать в волонтёрском центре.

Так. Утром встал, помахал рукой из окошка, написал смс'ку тёте Барбаре, отнёс хлеб и молоко в местный приют. Если это не нормализация общества с приютами и благотворительностью, то я не знаю, что это такое.

Отнесите пакет сока и будьте счастливы, не меняйте систему, и я тоже не буду с амвона призывать к переменам — в отличие от некоторых моих латиноамериканских коллег, рубящихся за 'теологию освобождения' и взрывающих радиоэфиры обвинениями в лицо чиновникам.

Господь ты мой всемогущий, тётенька Елизавета, defensor fidei, у вас на дворе две тысячи мать его двадцатый год, дома по шестьдесят пять миллионов, ховерборды и летающие машины из фильма "Назад в будущее", не должен ли главный церковник Англии быть раскалённым как чайник, три часа стоявший на плите, не должен ли он ОРАТЬ СИРЕНОЙ ВОЗДУШНОЙ ТРЕВОГИ о том, что в этом самом 2020 в высокоразвитой стране западной цивилизации до сих пор есть люди, ночующие на улицах и кормящиеся благотворительностью?

Само существование благотворительности — язва, показывающая, что внутри общественного организма существуют брошенные, никому не нужные люди, которым не нашлось места в мире. Не жертвовать нужно, а бороться с социальным злом, перекраивать мир и общество.

А, нет, работающая бедность — новая норма. Отправьте смс'ку бабушке и возвращайтесь к доеданию салатиков. Архиепископ помолится, чтобы не пришёл Корбин и не отвлекал вас.

Сунуть бы его головой в мясорубку.

"Ивнинг стандарт" продолжает публиковать социологические выводы из прошедших выборов: расслоение по возрастным категориях и политическим предпочтениям только увеличилось, в Великобритании серьёзнейший кризис "отцов и детей" и их политических убеждений.

Если бы голосовали только юноши и девушки от 18 до 24 лет, то лейбористы бы одержали сокрушительную победу, набрав 56% голосов и окрасив красным 544 округа (большинство в 438 мест). У тори был бы 21% — и всего 4 парламентария при FPTP-избирательной системе. Либеральные демократы собрали бы 11% голосов и 22 кресла.

Ладно, допустим. В конце концов, такая молодёжь составляет только около 12% населения страны.

Но — если бы голосовало только население страны в возрасте от 25 до 50 лет, то лейбористы бы остановились в 16 креслах от единоличного правления: 43% голосов, 310 мест. Тори останавливаются на 240 местах с 34%. Либеральные демократы, что смешно, набрали бы уже на одно меньше — 21 место (13%). И таких британцев уже 22%.

Дальше — хуже. После возраста в полвека вперёд стремительно вырываются любители консерватизма: если брать срез общества с 50 до 65 лет, то консерваторы берут 50% и 421 место. Лейбористы — только 17%
и 149 кресел. Консервативное большинство в 192 депутата. Таких голосующих 12,5%.

Выкручиваем виртуальный слайдер дальше: пожилое население старше 65 лет. Таких стариков 15% по всем Британским Островам. У консерваторов 562 кресла. 64%. Корбин еле наскребает 50 депутатов со своими 17%.

(данные о численном составе населения Великобритании при разбиении по возрастам взяты у статистического агентства Statista)

Три больших вывода:
1. по сравнению с выборами 2017 года линия водораздела поднялась. Если раньше за консерваторов начинали голосовать примерно с 44 лет, то сейчас симпатии к ним проявляют примерно 48-летние.

2. скорость социального перехода от революционности молодёжи к 'здравомыслию' и консервативности старшего поколения стагнирует! Да, примерно с 70-х годов действует старый социальный принцип: если ты в 20 топишь за революцию, то ты молодец, если позже — долбоёб. Обычно, когда молодые люди выходят на работу, получают счета за квартиру и начинают растить детей, то их готовность к переменам резко снижается. Так и есть — но с каждым поколением процент "взрослеющих и меняющих политическую позицию" снижается. Да, с возрастом один и тот же избиратель сдвигается вправо — но всё меньше и меньше, с каждыми последующими выборами.

У консерваторов всё меньше и меньше "гарантированных" избирателей "после полтинника", их электорат размывается уже сорок лет подряд. Если бы мы говорили, например, о России, то несомненным успехом "левосоциалистической повестки" можно было считать закрепление левой риторики в крупных городах, университетах, среди высоквалифицированных специалистов и тех, кому за 40. Представьте себе Россию, где даже не Зюганов — где условные Анпилов и Удальцов берут большинство среди населения с высшим образованием и карьерой, где города-миллионники становятся красными?

Причём не той (вернее, не только той левой риторики), которая говорит о меньшинствах или культурных проблемах — а той, которая касается напрямую экономических отношений, неравенства, распределения доходов, общественной собственности, отношения к производству и прочей марксистской магии — которую считали загнанной в гроб как минимум с 80-х.

К сожалению, мы говорим о Великобритании, и за счёт брекзит-разборок, Корбин, построив массовое движение (утроить численность активистов за три года, и это-то при постоянных разборках в верхах!) и сделав леваков "новым мэйнстримом", откатился назад, проиграв выступившим единым фронтом пожилым. Но тенденция опять показала себя — к чёрту деда, с ним или без него, спасибо ему, future is bright, future is red.

3. очень тревожный знак для Шотландии — шотландцы действительно готовы к независимости: на шотландских территориях ШНП победила бы при любой возрастной выборке, кроме тех, кому за 65 годков, никогда не опускаясь ниже 47 депутатов из 58 — и периодически выскребая их всех.