Чем дальше, тем больше кабмин напоминает отчаянных прокрастинаторов. Нам надо думать о школьных обедах и рецессии после ковида, поэтому что? Поэтому мы будем красить самолетик))))000)))

Борис Джонсон решил, что сейчас самое время перекрасить невзрачный самолет, которым он пользуется, в цвета британского флага.

Всего лишь 900 тысяч фунтов. «Стоит своих денег», — говорит министр иностранных дел Доминик Рааб.

Джонсон ругал правительственный самолет еще пару лет назад, когда сам был министром иностранных дел. Ему не нравилась и невзрачная ливрея, и тот факт, что лайнер вечно занят.

https://www.kommersant.uk/articles/stoit-svoih-deneg-pravitelstvo-reshilo-perekrasit-samolet-dlya-premiera-v-britanskiy-flag-za-900-tysyach-funtov

Вообще Бориска всё больше и больше напоминает премьер-министра Юкеши, ужавшейся до размеров Англии XIII века: Северная Ирландия давно играет по своим правилам "соглашения Страстной Недели", Уэльс лейбористский и со своим маленьким Парламентом, а отношения Шотландии и Лондона можно описать просто: два паровоза, Джонсон и Стёрджен, несутся друг другу в лоб.

В общем, трещины в фундаменте союзного государства были заметны давно. Эпоха бюджетной экономии вбила новые клинья. Брекзит расширил трещины и потрепал доверие к центру. Сейчас коронавирус показывает, что все не "находятся в одной лодке".

Коррумпированный политический центр, элиты, решающие исключительно свои проблемы, склеротическая бюрократия, совершенно расколотое общественное мнение и бессердечное министерство финансов. Британия в этом плане делит первенство по симптомам с США, хотя остатки социального государство и делают раскол не таким тяжёлым.

С точки зрения мэра Манчестера Энди Бёрнэма, транспортное управление Лондона каждый год получает £1.6 миллиарда просто так, на брошки и булавки — а где аналогичные сделки для Манчестера, Ливерпуля и Бирмингема? Девять из десяти муниципальных советов Севера получили сокращения бюджетов в этом году, и мэры открыто скандалят в прессе и в телестудиях — при этом положение столицы, опять же, показывает, что "мы все совсем не вместе в этой лодке".

Кто-то получает ножом по бюджету на 39%, а кто-то прибавку в 30%. Физически выраженная ненависть к Югу начинает висеть в воздухе. Когда при этом премьер ещё и не посещает заседания Совбеза, то в воздухе начинает висеть ещё и вопрос "а зачем он нам такой в своём столичном городе?"

Но ладно. Это внутрианглийские разборки.

А вот к северу от Севера идёт настоящая война столиц.

В настоящий момент уже тринадцать лет как Шотландия управляется правительством, чья официально объявленная цель — отделиться от Лондона и Соединённого Королевства. Вот прямо в лоб – независимость. И своя валюта. И на каждых выборах ШНП усиливает свои позиции, поглотив левое сопротивление со стороны лейбористов и почти смяв консервативные опасения тори.

И всё же достаточно часто к этому относятся как к чему-то преходящему: Шотландия всегда останется в королевстве. Однако: референдум о независимости прошёл только шесть лет тому назад и вопрос повис на волоске, а в мае этого года англичанам вообще запретили посещать Уэльс и Шотландию. Да, под предлогом коронавируса, но остаётся вопрос: а едина ли ещё страна?

В итоге, Лондон напирает на идею сверхцентрализации, например, решая через голову DUP вопрос с междуирландской границей, а окраины теннисной ракеткой отбивают все подачи: а не будем, а не станем, а школы откроем по своим правилам, а проверки введём, а локдаун снимем, когда сами захотим. Ленин называл такое положение дел "двоевластием", если что.

Сейчас у всех "четырёх наций" отдельные научные комитеты по борьбе с вирусом, раздельные методы считать статистику и совершенно разные подходы к общественной безопасности. Даже брифинги выходят в разном стиле и в разное время.

(И Никола Стёрджен гонку за общественное мнение выигрывает: она выглядит лучше, говорит увереннее, а сторонников независимости в Шотландии уже 52%)

Если не вспоминать монетку в один фунт, на которой есть роза, чертополох, репей и лук-порей, то можно подумать, что мы смотрим на что-то вроде Содружества Независимых Государств. Интересно, насколько попробовавшие сладкого не захотят горького после окончания пандемии?

Шотландская публика уже точно приучилась смотреть и внимать Эдинбургу, а не Даунинг-стрит.

И к хорошим новостям: ты в районе тридцатника — скрутило поясницу, не можешь разогнуться.

Королева оф Юнайтед Кингдом оф Великобритания и Северная Ирландия в 94 года: ...

У лейбористов есть такая группа для ОЧЕНЬ СТРАННЫХ АКТИВИСТОВ, прозывается Blue Labour: левые экономические ценности (налоги, пособия, рабочие места) вместе с правыми семейными и общественными (против мигрантов, за полицию, за семейные ценности, против интернационализма).

(у тори есть аналогичное упоротое инвертированное крыло, Young Tories: рыночек порешает, минимум налогов, нет никакого общества, никто никому ничего не должен, но – борьба с привилегиями, против патриархата и за интернационализм)

В общем, эти странные люди выбирали себе слоган и выбрали «Работа, Семья, Традиции». А это возьми и окажись слоган вишистской Франции, режима, который так успокаивал граждан под нацистской оккупацией.

Теперь "синие лейбористы" решили остановиться на слогане «Работа, Семья, Сообщество». Пожелаем им удачи.

Первенство тори над лейбористами после всех колебаний упорядочилось в регионе +6%.

К лейбористам перетекли либдемы и часть тех бывших лейбористов, которые не голосовали за Корбина в декабре.

В феврале отрыв консерваторов составлял +18%, а в начале мая, до "дела Каммингса" и вовсе +23% (эффект сплочения вокруг национального лидера Бориса).

Сейчас всё, видимо, начинается с белого листа.

Твиттер-аккаунт Old London (который, увы, на выборах топил за Бориса и ранее за Brexit Party Фаража как проклятый), периодически постит совершенно божественные картинки.

Кто говорил, что в Лондоне не бывает сугробов?

Фото атрибутировано примерно шестидесятыми годами.

Мы совершенно случайно нашли вам видео, в котором тогдашний теневой канцлер казначейства Джон Макдоннел зачитывает официальному канцлеру Джорджу Осборну цитаты из "Маленькой красной книжечки" Мао, а затем швыряет книгу в него.

Эх, легендарные времена, когда радикально левые прорвали плотину и пошли в большую политику приличных людей и дорогущих костюмов.

Я принёс канцлеру казначейства полезную книгу... она поможет ему общаться с его новыми китайскими друзьями...
"Мы должны учиться экономике у тех, кто умеет, неважно, кто это. Мы должны благодарить их за науку, как учителей, проявлять сознательность, и не должны гордиться тем, чего не знаем."

Пожалуй, ни один из домодерновых государственных деятелей Англии не изучен так хорошо как Томас Кромвель - министр Генриха VIII. Его принято считать отцом “тюдоровской революции” в государственном управлении, превратившей Англию из феодального королевства, контролируемого магнатами и их частными армиями, в бюрократическое государство, управляемое чиновниками из Тайного Совета (Privy Council).

Впрочем, находятся и диссиденты. Они признают, что роль Томаса Кромвеля была немалой, но считают ее преувеличенной - и связывают это с тем, что Кромвель был казнен, а его имущество конфисковано.

Тут надо сделать пару пояснений. В Англии XVI в. офисов не было и чиновники, включая министров короля, работали в основном у себя дома. У себя же дома они складировали и документы: бухгалтерию, актовые материалы, переписку (включая королевскую) и т.д. По факту все это считалось их личной собственностью.

Теперь самое смешное. Если министр уходит в отставку и умирает своей смертью, то весь этот массив документов переходит к его наследникам вместе с домом. Ну а дальше начинается неизбежное - рано или поздно у его детей возникнут финансовые затруднения. И они решат выйти из них, продав какую-нибудь пачку с документами. Потом еще одну, и еще. В итоге ко временам праправнуков архив расползется по десяткам и сотням частным коллекций - и собрать его воедино будет уже невозможно.

А вот если министр был казнен, а имущество конфисковано - как это было с Кромвелем - то весь архив в целости и сохранности переезжает в королевское хранилище. В итоге изучать казненного министра в 100500 раз проще и веселее, чем министров умерших своей смертью, документы связанные с которыми надо искать непонятно где.

Вот как-то так и выходит, что личный карьерный и жизненный фейл - казнь и конфискация - резко увеличивает значимость фигуры государственного деятеля в глазах далеких потомков. Его попросту легче изучать.

Если можно что-то сказать по поводу отечественной политики, так пусть это будет призыв голосовать как душа лежит. Но пусть эта самая лежащая душа будет чиста: пришли и сунули с гневом и страстью, и сделали что могли, «за» или «против».

Поэтому повторим то, что сказали перед декабрьскими выборами-2019 в Великобритании.

Инфографичная инфографика.

Даже в 2017 году, когда явка на выборах была значительно выше обычного, на выборы не пришли 14.5 миллионов избирателей. Это на практически целый миллион больше, чем набрали на выборах тори и на полтора миллиона больше, чем набрали лейбористы.

В 532 округах из 650 в стране число не проголосовавших оказалось больше, чем число отдавших голос за партию-победителя.

Если бы люди пришли на участки, то они изменили бы всё. Они бы выбрали 532 депутата от Партии Бананового Наслаждения, они бы могли изменить всю жизнь в стране — 532 места это сверх-абсолютное сверх-большинство. Выкинуть любого, даже самого старого и засидевшегося кандидата из своего кресла. Посадить любого другого. Присоединить Англию к Исландии, а Уэльс — к Гоа. Сделать национальным гимном звук открываемой бутылки пива.

Но они не пришли. Как не приходят люди в разных иных странах на совершенно другие выборы, хотя своей массой эти "неголосующие избиратели" могли бы задавить любую партию, любую систему. Всегда голосуйте.

Мы очень любим @kamilkazani и @sublimeporte, поэтому даже не обидимся на то, что они, исследуя вопрос 'а где же политические партии муссолиниевского (фашистского) типа, семья-родина-гарантии, мигрантов вешать, олигархов раскулачить? почему везде либо правая традиция, но с бессердечным рынком, либо левая экономика, но с гендерами в нагрузку, где же микс?' даже не заметили как наш левацкий канальчик рассмотрел эту проблему применительно к Великобритании прошлой весной: раз, два, три.

Национализация и депортация: об одном парадоксе английской политической жизни

Мой приятель-англичанин как-то заметил, что, если бы он создавал сегодня политическую партию с целью победы на выборах, то назвал бы ее “партией национализации и депортации”. Грубо говоря, речь идет о комбинации левой экономики и правой политики.

По “левой” части - увеличить роль государства в экономике, национализировать побольше предприятий (жд в первую очередь), усилить соцзащиту, увеличить перераспределение доходов. По “правой” - по максимуму перекрыть каналы иммиграции, и из ЕС, и из-за его пределов, а в идеале вообще - пересмотреть выданные виды на жительство тем иммигрантам, кто уже успел приехать.

Масса социологических исследований показывает, что именно к такой комбинации левой экономики и правой политики сводятся политические требования основной массы английского народа. Это значит, что партия, платформа которой основывалась бы на такой комбинации, имела бы все шансы не только на победу на выборах, но и на политическое доминирование на много лет вперед.

Но тут встает вопрос. Если 1) всем понятно, что именно платформа национализации и депортации обречена на успех 2) это подтверждается социологическими данными, но почему же такой партии до сих пор не создано? Ведь ведущие политические силы ведут себя ровно противоположным образом: консерваторы выступают за популярную правую политику и непопулярную правую экономику, а лейбористы - за популярную левую экономику и непопулярную левую политику. А скомбинировать левую экономику и правую политику никто не догадался.

Наиболее вероятный ответ - именно потому что такая комбинация представляла бы из себя убойную силу на выборах, тех, кто попытается ее предложить, попросту элиминируют на дальних подступах, до того как они приобретут минимальную известность. Оно и понятно: платформа национализации и депортации, которую поддержало бы большинство, представляла бы собой угрозу не просто лейбористам или консерваторам, а двухпартийной системе (в которой партии примерно равны по силе и уравновешивают друг друга). То есть предложить такую платформу - значит покуситься на самые основы британского государства.

Бабахнуло: Кир Стармер всё же предпринял решительные действия против своих же, уличённых в том, что ради скорейшей отправки Корбина в отставку те не брезговали никакими методами — чёткими сливами в прессу, воровским перенаправлением финансов между округами, имитацией антисемитских скандалов и разжиганием ссор между штабистами и координаторами у лейбористов.

Как раз прошло примерно 2.5 месяца после публикации отчёта с утечками, создания комиссии по его изучению и полуавтоматического обещания Кира Стармера и Анджелы Райнер "решительно разобраться с теми, кто ради личных целей работал против своих же".

Бывшая региональный координатор Эмили Олдноу и бывший генеральный секретарь партии Йен МакНикол стали одними из полудюжины, получивших прямую красную карточку: их членство в партии приостановлено, и исполком рассмотрит вопрос об их исключении и передаче дела в криминальный суд.

Остальные лица, упомянутые в WhatsApp-переписке, приложенной к отчёту, получили официальные уведомления о том, что в их отношении ведётся следствие.

Также в переписке между заговорщиками упоминается передача данных внутрипартийных социологических опросов либеральным демократам — правая фракция внутри партии желала проиграть выборы в отдельных округах, чтобы спровоцировать новую гонку за партийное лидерство.

Ещё заговорщики мечтали об "охоте на троцкистов" и во внутренней переписке обсуждали чернокожих и азиатских партийцев, называя их "быдлом", "тупыми корбинистами", "недоучками из студенческих кружков", "членоголовыми", "чёрными коровами" и "марксистскими истеричками". В одном из наиболее вопиющих фрагментов украденной переписки заговорщиков обсуждается внезапно открывшееся психиатрическое заболевание у сотрудника штаба левой направленности — и ему желали "случайно поджечь свой дом вместе со своей мамашей".

После того как неожиданные результаты выборов-2017 укрепили позиции Корбина в партии, WhatsApp-чаты заговорщиков стали полны подробностей о том, как "избежать дурацких вечеринок", "перенести ещё пять лет под ним" и "собраться своей компанией без необходимости натужно улыбаться".

Эмили Олдноу на протяжении долгих лет была критиком Джереми Корбина в партии, оставаясь при этом региональным координатором, представителем профсоюза Unison (профсоюз наёмных работников сферы услуг, от продавцов до нянь), и женой теневого министра здравоохранения, Джонатана Эшворта.

Эшворт оскандалился перед последними выборами, когда случайно буркнул в невыключенный микрофон на митинге, что "Корбин неспособен управлять партией; он честный человек, но плохой управляющий и проиграет выборы; хороший парень не может быть менеджером фирмы; одно дело иметь принципы и другое дело управлять огромным кораблём, отбиваясь от газет". Позднее Эшворт извинился за невнимательность и назвал произошедшее "шуткой", но пресса тори широко растиражировала историю с неуверенностью лейбористов в своём собственном лидере.

Интересно, что ещё в апреле Олдноу была одним из кандидатов на пост нового генсека партии, но после вспышки скандала сняла свою кандидатуру, оставшись работать только в профсоюзе Unison.

Насколько быстро возникнут вопросы к мужу своей собственной жены? Было ли идейное руководство оппозиции стайкой крыс?

МакНикол же, несмотря на прохладное отношение к своей работе при Корбине, досидел на посту генсека до середины 2018 года и ушёл только по истечении срока полномочий — левые так и не пытались "вычистить" противников из партии, предпочитая дожидаться процесса их "естественного увядания".

Сейчас МакНикол заседает от лейбористов в Палате Лордов британского Парламента, получив туда рекомендацию от всё того же всепрощающего Джереми Корбина.

По текущему регламенту, даже если он будет исключён из партии, для его исключения из числа лордов королевства потребуется голосование Палаты — что маловероятно, кроме как в случаях вынесения МакНиколу приговора уголовным судом.

49% из тех, кто раньше голосовал за лейбористов, но в 2019 году решил впервые проголосовать за консерваторов, сделали это по причине итоговой лейбористской позиции по Брекзиту.

27% сделали это, сравнивая Джереми Корбина и Бориса Джонсона, а 10% – сравнивая экономические программы партий.

2016: 4 миллиона избирателей-лейбористов голосуют за Брекзит.

2017: Корбин чуть было не выигрывает выборы, отстав от тори на 2.5% при манифесте, наполненном левыми экономическими преобразованиями, но обещающим уважать выбор британцев относительно Брекзита.

2019: Про-европейские депутаты угрожают Корбину отставками в случае, если партия сохранит свою приверженность Брекзиту. Лейбористы перед выборами переходят к поддержке идеи повторного референдума и напрямую дарят консерваторам-тори 52 своих северных региона,
жители которых в 2016 году голосовали за выход.

Сложная система сдержек и противовесов. :)

В Англии и Уэльсе крупные супермаркеты по воскресеньям имеют право работать только по 6 часов в день.

Джонсон ради укрепления экономики хотел увеличить часы работы, но ему не дали взбунтовавшиеся однопартийцы.

Их логика такая: большие супермаркеты на окраинах отнимают клиентов у локальных магазинчиков и торговых улиц в центре городов. Воскресенье — это одновременно и возможность для сотрудников супермаркетов перевести дух после тяжелой недели, и способ получить дополнительную прибыль у локальных магазинов, на которых ограничение не распространяется.

https://www.kommersant.uk/articles/odnopartiytsy-ne-dali-borisu-dzhonsonu-uvelichit-chasy-raboty-magazinov-po-voskresenyam

Про Тэтчер, Горбачёва, Коля и объединённую Германию.

Это только кажется, что вся Европа приветствовала слияние-аннексию Западной и Восточной Германий и демократический выбор немцев. На самом деле, как всегда, присутствовало огромное количество факторов, в т.ч. и экономических и политических и факторов престижа: британцам, например, казалось, что признание объединения Германии выведет их из числа "наций-победительниц" во Второй Мировой войне.

За несколько месяцев до крушения Берлинской стены, Тэтчер просто напросто позвонила Горбачёву и напрямую сообщила, что ни Британия, ни Европа никогда не примут "объединения Германии" и что "монстр не должен быть возрождён".

Это прямая цитата с сайта "Фонда Маргарет Тэтчер" — что самое удивительное, в той же беседе она попросила советского генсека не допустить развала Варшавского пакта и "нестабильности в Восточной Европе", так как "Британия не заинтересована в этом".

"Мы не хотим объединения Германии" — примерно в то же время заявила она президенту Франции Миттерану — "поскольку это означает хаос и передел границ в Европе, а это будет угрожать нашей безопасности".

Горбачёву она вообще рассказала прямо в лицо, как тому следует себя вести: "Вы поздравляете каждую страну Восточного Блока с демократическими преобразованиями — при условии, что Блок остаётся на своём месте. Это всех устроит и не создаст беспорядка."

Вообще, создаётся ощущение, что британцы больше всего боялись "хаоса и беспорядка" и жутко ценили, когда все вещи остаются на своих местах.

Через месяц после падения Берлинской стены к англичанам присоединились французы. Жак Аттали, советник Миттерана, вылетел в Лондон на консультацию с Тэтчер — с порога она закричала ему в лицо, что "мы дважды разгромили Германию, а они всё возвращаются и возвращаются!"

Аттали признался английской премьерше, что "кажется, СССР не будет препятствовать созданию единой Германии, это всё вызывает во Франции ужасную панику".

Тэтчер немедленно начала действовать. Она позвонила ещё и премьеру Италии Джулио Андреотти и объяснила ему всё — про немецкую проблему, немецкий национальный характер, размеры и выгодное расположение объединённой страны в центре Европы. Разговор закончился констатацией факта — "мы боимся Германии, она подомнёт под себя экономику Европы, она будет разрушать, а не скреплять европейское единство".

Троица быстро рассчитала, что "экономика новой Германии будет больше, чем у Франции, Испании и Италии вместе взятых", а поскольку у страха глаза велики — что Германия "пользуясь экономической мощью, будет настаивать на расширении своих границ".

Тэтчер нашла довоенную карту Германии и повесила её на стену — смотрите, христианские демократы Коля потребуют себе польские земли, их не устроит граница по Одеру и Нейссе! Европа на пороге новой войны! Коль станет "немецким бульдозером в мирной Европе"!

Самое интересное, что Коль действительно 14 марта 1990 года намекнул, что немцев не устраивает польская граница — и что немцы могут вернуть границу 1937 года, "силой, если потребуется". В крайнем случае, Коль был согласен на компенсацию за переселение немцев после войны. Дипломатический шторм был такой силы, что ФРГ мгновенно переменила позицию и 14 ноября 1990 года поспешила подписать договор с поляками об отсутствии взаимных претензий.

21 ноября 1989 года Михаил Сергеевич Горбачёв одобрил публикацию Гельмутом Колем программы "Десять Шагов по Преодолению Разделения в Германии и Европе". Западные державы были фантастически встревожены — Советский Союз не собирался останавливать процесс объединения!

Формально процесс реюнификации по прежнему требовал согласия всех четырёх держав-победительниц: Великобритании, Франции, Советского Союза и США, которые всё так же формально "контролировали немецкую государственность" согласно послевоенным соглашениям.

Как позднее напишет "Шпигель", остальная Европа относилась к единой Германии как к кусочку льда, засунутому за шиворот. Джулио Андреотти, понимая, что у его страны нет шансов на что-то повлиять, уныло шутил, что "настолько любит Германию, что хотел бы оставить их побольше — например, две".

Премьер-министр Нидерландов Рууд Любберс вообще задавался вопросом, "имеет ли право на самоопределение народ, развязавший две мировые войны?"

Бельгийцы были озабочены конкуренцией с экономикой новой Германии и искали консультаций с Маргарет Тэтчер. В конце концов, в марте 1990 года Тэтчер собрала историков и дипломатов в Чекерс-хаусе и отчеканила: "Немцы опасны. Великобритания и Франция должны быть едины перед германской угрозой. Объединение не должно состояться раньше 1995 года, а вообще желательно, чтобы оно произошло значительно позже. Проблемы немцев это проблемы немцев. Мы — державы, которые победили Германию!"

На саммите НАТО в Страсбурге в том же 1990 Тэтчер устроила истерику, заявив, что "Британия и Франция не хотят объединения немцев, даже если это в конце концов и неизбежно, потому что немцы заберут себе Венгрию, Польшу и Чехословакию, оставив нам для торговли только Грецию, Румынию и Болгарию".

Вопрос с позицией Тэтчер решился только под серьёзнейшим нажимом государственного департамента США — в ответ на фразу "мы не допустим объединения двух Германий, даже если это будет стоить англичанам обрыва всех связей с немецким народом", американцы намекнули на окончание "особых отношений" в плане ядерного зонтика и торговых операций между Вашингтоном и Лондоном. Как писал американский посол на родину, "это всё чистое безумие, и вся Европа кипит, это просто восстание европейцев против германской государственности".

Дело решилось явочным порядком — пока Миттеран и Тэтчер решали, как заявить протест, государственность Восточной Германии рушилась и сыпалась, курс восточногерманской марки летел в пропасть, а через несуществующую уже Стену мигрировали массы людей. Лондон и Париж понимали, что для удержания ГДР им придётся вложить в экономику восточных немцев примерно ДВА ТРИЛЛИОНА марок — все четыре державы-победительницы не могли себе этого позволить.

Летом 1990 года Форин-оффис официально заявил бушевавшей премьерше, что "единственным путём приостановки текущего процесса аннексии Восточной Германии Западной Германией является ввод англо-французского контингента войск". Великим державам в последний раз предлагалось остановить немцев прямым военным вмешательством. Разумеется, этот безумный вариант даже рассматривать никто и не стал.

Маргарет предлагала Горбачёву дипломатическую помощь в том, чтобы советские гарнизоны остались на немецкой земле — но разламывавшийся на части советский гигант и свои-то окраины контролировать не мог, тем более уж немецкие земли. Британия хотела, чтобы Союз грохнул кулаком — и с ужасом ждала перемен, которые проистекали из паралича и слабости Москвы.

Позднее Тэтчер связалась с последним премьером Восточной Германии Лотаром де Мезье. Разговор был коротким, председатель Совета Министров ГДР рассказал Тэтчер, что и Буш и Горбачёв за новую Германию, и что, при всём уважении, премьеров Франции и Италии никто слушать не будет. Тэтчер повесила трубку.

Второго октября того же года дипломат в Бонне Паулина Невилл-Джонс коротко информировала Тэтчер о том, что "сегодня Восточная Германия перестанет существовать как государство". В записках Паулины отмечается, что премьер ответила, что "с новым восточным соседом будет сложно и опасно договариваться — мы можем противопоставить немцам не больше, чем десятифунтовый терьер стофунтовому мастиффу. Но что сделано, то сделано.".

В настоящее время ВВП Германии примерно на треть превышает британский. В 2020 году британцы покинули Европейский Союз, в то время как немецкая экономика доминирует в нём и является самым крупным чистым донором Союза.

Сейчас считается, что объединению Германий поспособствовал экономический кризис в ГДР и благорасположение к объединению и США и Советского Союза, позиции же европейских союзников "мягко не принимались в расчёт".