Вторым потрясением XIX века стал случай "толпаддлских мучеников" 1834 года, или дело о "сельских профсоюзах".

Их, крестьян, жилища мало чем отличаются от свинарников, и питаются они, судя по их виду, не намного лучше, чем свиньи... За всю свою жизнь я нигде и никогда не видел столь тягостного человеческого существования, как это, — нигде и никогда, даже среди свободных негров в Америке...

В промышленных районах страны рабочие уже создавали первые профсоюзы и приступали к открытой борьбе за улучшение условий своего труда и существования. При этом они пользовались активной поддержкой широкого круга радикалов, реформистов и прогрессивно мыслящей части городского населения; не обходила их своим вниманием и пресса. В отличие от них сельскохозяйственные рабочие жили в относительной изоляции, испытывая острый недостаток в сильных лидерах, ярких ораторах и, конечно же, в помощи прессы.

Толпаддл — одна из множества деревушек, разбросанных по берегам небольшой речки Паддл среди живописных заливных лугов и нежно-зеленых холмов графства Дорсет. В большинстве графств страны к 30-м годам XIX века сельскохозяйственные рабочие уже добились минимальной оплаты своего труда в 10 шиллингов (50 пенсов) в неделю. Только в отдаленном Дорсете она по-прежнему составляла восемь шиллингов (40 пенсов) в неделю. При такой зарплате роскошью был даже картофель, так что ежедневный рацион работников состоял, как правило, из хлеба, овсяной каши, бобов, сыра и корнеплодов (репы или брюквы).

Одним из наиболее заметных и уважаемых жителей Толпаддла был 37-летний работник Джордж Лавлесс, имевший на своем иждивении трех детей. Подобно многим пионерам рабочего движения, он был методистом — членом религиозной секты, в учении которой особо подчеркивалось значение личности, ее характера, образа жизни и поведения. Он имел также от своей церкви разрешение на проповедование и считался в округе хорошим оратором. Лавлесс научился читать и писать поздними вечерами после рабочего дня и даже приобрел на свои сбережения несколько религиозных книг.

В 1832 г. на встрече жителей деревни, среди которых был и Лавлесс, с группой местных фермеров последние дали слово в ближайшее же время повысить заработную плату работников до уровня остальных районов.

Когда же толпаддлцы выразили сомнение в надежности этих обещаний, их успокоил присутствовавший на встрече местный викарий доктор Уоррен, сказавший: "Если ваши хозяева вознамерятся нарушить данное ими слово, я лично прослежу за тем, чтобы этого не произошло. И да поможет мне Бог!"

Работники вернулись к своим каждодневным обязанностям, время шло, но обещанного повышения платы так и не последовало. Тогда Джордж Лавлесс повел жителей Толпаддла к местному мировому судье Питту, чтобы спросить его совета, как им поступить. Выслушав их, Питт предложил созвать встречу представителей спорящих сторон в здании магистрата Дорчестера под председательством мирового судьи этого района Джеймса Фрэмптона. В назначенный день делегация жителей деревни во главе с Лавлессом, пройдя пешком семь миль, прибыла в Дорчестер.

И что же там случилось? Их послали лесом.

а) вопросы регулирования заработной платы больше не являются прерогативой магистратов;

б) нет такого закона, который обязывал бы работодателей платить больше, чем они считают необходимым;

(ПРИВЕТ, МИША СВЕТОВ)

в) работники должны безропотно довольствоваться тем, что им предлагают.

Когда же Лавлесс возразил, что речь в данном случае идет не столько о повышении заработной платы работникам, сколько о выполнении обещания, публично данного хозяевами в присутствии достопочтенного доктора Уоррена (причем было дословно процитировано его выступление на той памятной встрече), и фермеры, и сам доктор Уоррен, глазом не моргнув, отказались от собственных слов. После чего фермеры, ссылаясь на "трудные времена", УРЕЗАЛИ плату работникам до семи шиллингов в неделю. Узнав об этом, Лавлесс во всеуслышание заявил, что на такую зарплату просто невозможно прокормить семью.

Лавлесс в итоге рассказал односельчанам о существовании в городах профессиональных обществ или союзов, которые трудящиеся могут на законных основаниях создавать для борьбы за улучшение своего экономического положения. Сам Лавлесс через своего кузена в Лондоне связался по почте с Общенациональным объединенным тред-юнионом (ООТ), который ответил согласием и для оказания помощи в организации нового профсоюза направил двух своих представителей в Толпаддл. Был основан сельский профсоюз, бравший за членство взнос в один шиллинг, и обещавший совместную забастовку всех участников в случае увольнения или снижения зарплаты кому-то из них.

В условиях того времени формальное образование Толпаддлского отделения ООТ (9 декабря 1833 г .) грозило его членам немалыми опасностями: их неминуемо ожидала враждебность фермеров, преследования со стороны мировых судей за нарушение какого-либо неведомого им закона, а со стороны землевладельцев — увольнения с работы и выселения из арендуемых домов.

Прослышав о создании тайного общества в Толпаддле, Фрэмптон тут же по почте информировал о нем министра внутренних дел Англии лорда Мелбурна, и тот в ответном письме посоветовал ему воспользоваться услугами "доверенных лиц", попросту говоря, доносчиков и провокаторов.

Например, трудящиеся того или иного района (или профессии) имели законное право создать свое общество, однако посещение ими его собраний могло интерпретироваться как нарушение Акта о бунтах; другой пример: клятвенные посвящения в члены такого общества могли рассматриваться как прямое нарушение Актов 1797 и 1799 гг., в соответствии с которыми приношение или принятие тайной клятвы являлось уголовно наказуемым преступлением (причём, разумеется, джентльменам в городах было пофиг — они как были масонами и членами клубов, так и оставались).

Властью закона рабочие и крестьяне Великобритании также обязывались давать друг против друга свидетельские показания.

22 февраля 1834 г . в Толпаддле было вывешено официальное уведомление. В нем до сведения жителей деревни доводилось, что любое лицо, дающее или принимающее не предусмотренную законом клятву или же посредством таковой понуждающее другое лицо к вступлению в какое-либо общество, является виновным в уголовном преступлении и подлежит ссылке на каторгу на срок до семи лет. Всем виновным в этом предлагалось в течение четырех дней явиться с повинной и отдать себя на милость правосудия. Под уведомлением стояла подпись Фрэмптона и еще восьми мировых судей, двое из которых были его родственниками.

Ранним утром 24 февраля (за день до окончания официального срока добровольной явки с повинной) ничего не подозревавший Джордж Лавлесс спокойно отправился на работу. Однако на улице возле дома его встретил местный констебль и предъявил ордер на арест. Полагая, что это недоразумение или мелкая придирка, Лавлесс молча последовал за ним. Таким же образом были арестованы брат Лавлесса Джеймс, Томас Стэндфилд и его сын Джон, Джеймс Брайн и Джеймс Хэмметт — все шестеро члены нового Толпаддлского отделения ООТ.

Догадываясь, что их задержание каким-то образом связано с вывешенным в деревне уведомлением, толпаддлцы тем не менее предполагали, что в Дорчестере, куда их вел констебль, они принесут свои извинения магистрату, сошлются на собственное невежество в делах закона, никак не связанное с намерением его нарушать, и, получив официальное предупреждение о недопустимости подобного поведения, отправятся домой. Однако когда они предстали перед Фрэмптоном и уголовным судьей города, там был и их односельчанин Эдвард Легг, который, стыдливо потупив взор, официально засвидетельствовал, что именно эти шестеро, вовлекая его в общество, принимали у него тайную клятву на чердаке дома Стэндфилда.

Затем ошеломленных, ничего не понимающих "юнионистов" отправили в дорчестерскую тюрьму, где с ними обошлись, как с обычными уголовниками: раздели догола, тщательно обыскали одежду и коротко обстригли волосы. Обыск был произведен и в их домах. У Лавлесса нашли устав общества, книжку членских взносов и письмо от секретаря ООТ; все это было изъято в качестве вещественных доказательств для запланированного судебного процесса.

Суд над толпаддлскими работниками начался 15 марта 1834 г . в здании дорчестерского магистрата при большом скоплении публики и представителей прессы. Интерес к нему был огромен. Вся дорсетская пресса взахлеб обвиняла тред-юнионистов в подстрекательстве к бунту и революции, не жалея черных красок на изображение их деятельности как угрозы свободе трудового британца. А газета "Дорсет каунти кроникл" дошла даже до того, что в своей передовице объявила одной из основных причин смутьянства рост грамотности среди простолюдинов, попутно предав анафеме "манию к распространению среди низших слоев населения образования, совершенно не соответствующего их положению в обществе".

После краткого обсуждения в совещательной комнате жюри присяжных единодушно пришло к выводу — "виновны", на основании чего суд приговорил всех шестерых к максимальному наказанию - семи годам каторги в ссылке. "Для назидания и предостережения другим" — так прокомментировал приговор судья Бейрон Уильямс.

Особого упоминания в связи с этим процессом заслуживает Джеймс Хэммет. Как выяснилось позднее, ордер на арест был выписан на его имя по ошибке, так как на тайной церемонии посвящения в члены Толпаддлского отделения ООТ присутствовал не он, а его брат Джон. Однако, поскольку жена Джона должна была вот-вот родить своего первенца, Джеймс сознательно взял на себя вину брата и отбыл за него весь срок наказания. Остальные пятеро, конечно, об этом знали, но по просьбе Джеймса также молчали.

Пятерых толпаддлцев отправили отбывать наказание в австралийский Новый Южный Уэльс. Там они работали некоторое время на строительстве дороги, а затем были переведены на государственную ферму, где с них наконец-то сняли кандалы и заставили пасти скот. Поселенцы имели возможность "покупать" заключенных у правительства по цене один фунт за человека — так что в любом случае сосланных заключенных вполне можно было считать рабами.

Суд над Лавлессом и его товарищами, который был увенчан неоправданно жестоким приговором, вызвал в Англии настоящую бурю протеста.

Общество поняло, что хотя "толпаддлских мучеников" осудили за принесение тайной клятвы, их истинное "преступление" (в котором, не было ничего противозаконного) состояло в организации профсоюза для защиты собственных прав. Люди хотели знать, почему же в таком случае власти не преследуют за ритуал тайных клятв Орден Оранжистов, общество "Олд-феллоуз", масонов и ряд других такого рода организаций.

На имя короля Вильгельма IV поступало огромное количество петиций с требованием объявить безвинно осужденным толпаддлцам амнистию и предоставить им возможность немедленно вернуться на родину (король на все эти обращения ответил отказом).

По Англии прокатилась волна массовых митингов и манифестаций. Дело "дорчестерских работников" стало главным политическим вопросом страны.

В сложном положении оказалось и правительство: депутаты Парламента постоянно тревожили его запросами про эту важнейшую проблему дня.

Политические страсти разгорелись еще больше, когда стало известно, что мировой судья Джеймс Фрэмптон — тот самый, который затеял все это дело, — добился лишения семей осужденных толпаддлцев пособия по бедности (или в случае потери кормильца) , цинично заявив жене одного из них — миссис Стэндфилд: "...вы будете мучиться от нужды, и пощады себе не ждите".

Кампания за "освобождение и возвращение" достигла своего апогея в апреле 1834 г ., когда у здания Парламента собралась 40-тысячная толпа, чтобы вручить королю петицию, под которой на одном громадном рулоне бумаги поставили подписи полмиллиона человек.

Министр внутренних дел Англии лорд Мелбурн отказался принять представителей манифестантов, но обещал передать их петицию королю. Депутат от Финсбери доктор Уокли на специальном заседании палаты общин выдвинул резолюцию о немедленном "освобождении и возвращении", однако в том составе парламента она, естественно, не прошла: за нее было подано 82 голоса, против — 308.

Только через год на очередной запрос доктора Уокли премьер-министр лорд Расселл, как бы говоря о чем-то второстепенном, информировал членов палаты, что королевское прощение толпаддлцам уже получено и скоро все шестеро вернутся на родину свободными людьми.

В 1934 г. Британский конгресс тред-юнионов ознаменовал столетие со дня ареста "толпаддлских мучеников" рядом торжественных мероприятий: в деревне Толпаддл были построены шесть новых общественных ферм, каждой из которых было присвоено имя одного из мучеников, и открыт санаторий для престарелых профсоюзных активистов; на могиле Джеймса Хэммета была установлена надгробная плита.

Чуть раньше, в 1912 г., перед методистской церковью в Толпаддле была выстроена мемориальная арка с надписью:
"Возведена в честь верных и бесстрашных жителей этой деревни, которые в 1834 г., не уронив человеческого достоинства, перенесли наказание ссылкой на каторгу за дело свободы, справедливости и праведности, дабы стать примером нынешнему и будущим поколениям".

У музея "толпаддлских мучеников" есть свой ютуб-канал.

В Музее Мучеников Толпаддла в Толпаддле, графство Дорсет, представлены экспозиции и интерактивные выставки о мучениках и их влиянии на профсоюзное движение. Зал суда, где судили мучеников, сохраняется как часть культурного наследия.

Ежегодный фестиваль Tolpuddle Martyrs обычно проводится в третью неделю июля, организуется Британским Конгрессом Профсоюзов и включает парад знамен многих профсоюзов, поминальную церковную службу, политические речи и музыкальный рэйв.

На недавних фестивалях выступали такие спикеры, как лейборист Тони Бенн, Джереми Корбин, барды, такие как Билли Брэгг, и местные британские рок-музыканты.

Выводы: для профсоюзного движения и заботы об арестованных активистах всё же необходима мало-мальски честная парламентская оппозиция, которая реально будет тормошить правительство и вредно долбать депутатскими запросами: а что с Пупкиным И.В. и его делом? а чем отличается Союз Закрепощения Бакланов от Бригады Раскрепощения Трицератопсов, и почему одних бьют и курощают, а другим облизывают и согласовывают в рамках одного и того же ФЗ?

А вот здесь товарищ Харпал Брар просто гвоздит, раскрывая тему: что именно Октябрьская революция в России сделала для рабочего движения в Великобритании?

В комментариях ГИПЕРСРАЧЪ.

Пишешь: Корбин, рабочее движение, общественная собственность, самоуправление, забастовки, право на еду, преобразование частных компаний в кооперативные предприятия с паями у сотрудников, расстрелы в Манчестере – от 2 до 7 комментариев.

Поминаешь, опционально: великую русскую революцию, СТАЛИНА (для вязкости), жилищный фонд в Великобритании и СССР, «красную угрозу», урбанизацию, государственное планирование – семьдесят комментариев, баны, отписки, троцкосрач, воспоминания Оззи Осборна врываются в тред.

Рассказывайте, как происходит политстроительство у вас.

(есть ли кто от Линке? от лейбористов? от кружка юных трампистов? от КПРФ? от Светова? вы как бухаете – до сбора партъячейки или после?)

BREAKING: региональное правительство Уэльса (которое лейбористское с опорой в т.ч. и на местных левых националистов) сегодня национализировало валлийские железные дороги.

В связи с сокращением пассажиро- и грузопотока из-за пандемии, частные компании, контролировавшие рынок желдорперевозок, больше не могут работать себе в убыток.

С целью сохранения рабочих мест, транспортной инфраструктуры, предоставления гарантий ремонта и модернизации путей и подвижного состава, а также общей финансовой стабильности, валлийские железные дороги переданы в собственность валлийского правительства и дочерней госкомпании Transport for Wales Rail как общенародное достояние и будут управляться в рамках модели общественной собственности.

До этого момента валлийские железные дороги обслуживались франко-испанской компанией KeolisAmey, которая анонсировала замену подвижного состава и электрификацию валлийских путей на общую сумму в 1.5 миллиарда фунтов начиная с 2018 года. В начале 2020 года эти обещания всё ещё не были исполнены и KeolisAmey была оштрафована валлийским правительством на сумму в £2.3 миллиона. Осенью 2020 года начались переговоры о расторжении договора франшизы, которые завершились вчера подписанием договора о национализации железнодорожного хозяйства Уэльса.

Британцы обожают жаловаться на стоимость железнодорожных билетов в своей стране — и, кажется, имеют для этого все основания. По Великобритании куда дешевле перемещаться самолётом — покупая билет на поезд, вы рискуете на своей шкуре испытать, что такое, когда железнодорожная ветка порублена на отрезки, принадлежащие разным частным компаниям: то есть переплачивать за то, что перемещаетесь не из точки A в точку Б, а из точки А в Б через Ц, Д и Е с пересадками, ждать стыковки с иными поездами и переживать из-за прочих несуразностей.

Вдобавок к этому, стоимость мили здесь самая дорогая в Европе: несчастные 1.6 километра внутри вагона будут стоить вам примерно 55 пенсов. Норвегия заняла второе место: миля в норвежском поезде укладывается в 46 пенсов, а третье место ушло Австрии с её 34 пенсами за условную милю.

Для сравнения, швейцарцы и французы платят по 29 пенсов, испанцы — 21 пенс, немцы — 19 пенсов, итальянцы — 14, а россияне — 7 пенсов за милю.

Самое любопытное, что за период 2018-2020 годов цены на пассажирские железнодорожные перевозки по Европе в среднем упали: в 16 странах цены снизились, в 13 — выросли, а в девяти — почти не изменились. Для Соединённого Королевства был характерен рост — на 3.1% (а европейское падение снизило цены для "остальной" "средней" Европы на 1.75%).

Что же делать? Знатоки отвечают: бронировать сильно заранее, заказывать сразу вместе с возвратным билетом.

В таком случае симптомы "британской болезни" облегчаются, но не целиком: Норвегия по прежнему берёт 46 условных пенсов за условную милю (там нет скидок при бронировании заранее), у русских всё вообще хорошо — цена падает на 36%, до четырёх пенсов за милю, а вот британцы остаются в пятёрке самых дорогих для потребителя железнодорожных систем: 28 пенсов за милю, почти на уровне третьего-четвёртого места (у французов и голландцев 29 и 30 пенсов).

Может быть, в консерваториии (логическое ударение на части слова КОНСЕРВ-) что-то поменять пора?

Вестминстер прошлой ночью.

Юкеша: каждый месяц высылаем самолеты с нелегальными мигрантами из страны, у нас нет места преступникам и дармоедам

Юкеша же: увожаемые товарищи мигранты довайте вакцинироваться на доки глаза закроем правда-правда приходите плз

И все сразу понеслись ставить прививки, да-да

Дорредакция была права в своих прогнозах. Возможно, это ещё и не последний тоннель...

Помните, противники строительства железной дороги HS2 выкопали тоннель под сквером в Юстоне и отказывались из него выселяться?

Так вот, в Излингтоне появился еще один тоннель! Он находится под микроскопическом сквером Highbury Corner (на фото) рядом с метро Highbury & Islington. Сквер хотят застроить, активисты протестуют и живут там в палаточном лагере с октября. За это время они успели вырыть тоннель.

Протестующие: винтятся.

Протестующие маминой подруги: пользуясь локдауном, ложками, половниками и сокращением числа полицейских, два месяца роют параллельный самодельный тоннель рядом с метро и под вокзалом, а потом баррикадируются там.

Их там, конечно, немножко подтапливает и заваливает, но всё это явно фигня по сравнению с мировой революцией.

(интересна мотивация: высокоскоростная магистраль, это, конечно, хорошо, но её всё равно не достроят, разворуют, в итоге будет ещё одна автостоянка вместо сквера, поэтому ДАВАЙТЕ КОПАТЬ ТОННЕЛЬ-САМОДЕЛКУ).

Да, рядом с Юстонским вокзалом, метро, газовыми и водопроводными трубами! И ведь смогли...

Репортаж Бибиси из тоннеля: тоннель в тридцать метров, копали его по ночам во время локдауна, пользуясь тем, что на улице нет прохожих и патрулей.

Цель: сохранить 108 участков леса и 693 участка дикой природы и не дать построить HighSpeedTwo (HS2) — гигантский нацпроект, высокоскоростную железнодорожную магистраль от Лондона до Манчестера и Лидса.

Впрочем, так или иначе, магисталь не скоро откроется для поездов, первую очередь, до Бирмингема, обещают открыть в 2028-м году, а вторую, до Севера — в 2035-м или 2040-м. Активисты уверены, что тори всё разворуют и никто никакой скоростной железки так и не увидит — ну а для правящей партии это мегапроект, связывающий северные графства с югом.

Основания для недоверия у экологов и чёрных копателей есть: ещё при Кэмероне и Мэй тори обещали построить новые дороги, закупить поезда, самолёты, связать города линиями электропередач, ну и всё такое. Отдельным министром по развитию Севера был назначен Джеймс Уортон — к сожалению, как выяснилось в ходе журналистского расследования, он не выезжал из Лондона и руководил процессом по телефону.

К сожалению, уже через год после запуска суперпроекта, все цели были размыты и отслеживать их стало сложно — проект Northern Powerhouse (частью которого является HS2 и только ещё планирующаяся HS3 до Шотландии) теперь называли не "проектом восстановления Севера", а "планом повышения экономической эффективности по всей территории страны".

УГАДАЙТЕ. ЧТО. ЭТО. ЗНАЧИЛО.

Правильно. Можно было никуда не уезжать из Лондона. Деньги, которые должны были быть вложены в магистрали и в электростанции, вкладывались в лондонские банки — там процент выше, да и делать ничего не надо.

План по переустройству железных дорог Севера оказался готов только к 2018 году — как вы понимаете, в условиях страшной борьбы Терезы Мэй против Корбина и Джонсона, никто всерьёз проблемами транспорта не занимался.

Глобальный план "давайте сделаем так, чтобы миллион человек могли переехать из города в город пользуясь новыми дорогами и новой железкой" переделали в унизительное "мда, ну, понимаете, не все участки пути между Манчестером и Лидсом будут электрифицированы, такая судьба".

К 2019 году выяснилось, что план по транспортной доступности оптимизировали вообще до безобразия — и кроватей не дам, и умывальников. То есть запланированные 122 скоростные электрички натурально поменяли на дизельные локомотивы с пассажирскими вагонами.

Зато пять миллионов фунтов потратили на выставку и рекламу проекта в социальных сетях!

При этом министр транспорта признался, что после всех трат и после 8 лет с даты объявления проекта и после 4 лет с начала его реализации... траты в пересчёте на человека составляют £1,943 для Лондона и £427 для Севера — в пять раз меньше. Впрочем, Джонсон обещал после выборов бахнуть 39 миллиардов фунтов — но кто знает, что там казначейство даст после коронавируса.