И ах да! Наконец, о хороших новостях. Жена Джонсона, Кэрри, объявила, что беременна третьим ребёнком. Для самого Пфеффелевича новорожденный станет десятым. Поздравляем родителей.

Когда Джексон объяснял Кристоферу Ли, какой звук тот должен издать после удара ножом в спину, актёр остановил режиссёра и сказал

хнык, воомбмще-то я военбнный разведнчик, я зна...

— Питер, я британец, живший в Лондоне. Я прекрасно знаю, какие звуки издают люди, которых колют ножом, я гулял по Брикстону и Лутону, заткнись, сука, а не то я тебя пырну,

Простой пример того, что деньги в стране есть, но вам их не дадут: вот лейбористский (новолейбористский) think tank агитирует Стармера, чтобы тот построил Национальный Британский Государственный ChatGPT.

На это всего лишь нужно 11 миллиардов фунтов. Важнейшая задача, передовой край, олицетворение проблем, которые стоят перед простыми британцами. Дайте, дайте 11 миллиардов, молят тебя лоббисты. Дайте, дайте 11 миллиардов, молят корпорации. Дайте, дайте госзаказ, просят тебя парламентарии.

Совершенно серьёзное предложение, от совершенно серьёзных людей, газеты его обсуждают, партия рассматривает, люди волнуются, такие вещи дозволено обсуждать, это вам не левацкие идиотские идейки швыряния денег быдлу.

Могут и не дать денег, конечно, но показательно, что вот это разрешено обсуждать, это не запретная тема, предлагающий такое не клеймится фриком.

Отмена платы за высшее образование по всей стране стоила бы всего 9.5 миллиардов — но если ты просишь об этом, ты рехнувшийся и безответственный, эээ, потребитель и троцкист, боже, храни короля и бывшего королевского прокурора. Мы не можем себе такого позволить в это сложное время, и незачем это обсуждать.

И никакие лоббисты не придут за такое просить. Patamushta eta nekulturna.

Рэйчел Ривз придёт и потратит общественные деньги на что надо, а ты не лезь.

Целевая аудитория обеих главных партий UK вотпрямщас.

Кажется, никого другого в мире не существует, вся реклама только для этой (узкой) прослойки с подобными высказываниями.

Надо бы немножечко понудеть на тему социал-демократии и того, почему всякие народные движения — или даже леволиберально-еврокоммунистические движения, придя к власти или замахнувшись на власть, каждый раз оказываются под диким прессом своих же (потому что слишком левые, слишком такие, слишком сякие), и, конечно — под прессом правых, прессы и т.д. и т.п.

Тут можно много кого цитировать — и Че Гевару, которому приписывают выражение "революция похожа на велосипед, как только она останавливается — она падает", и припоминать Улофа Пальме, который недокрутил и дал себя сначала сожрать, потом убить, и Корбина, и Меланшона, и "революцию гвоздик" в Португалии, которую тут же после победы начали замыливать и размывать.

Слава богу, мы дожили до момента, когда тему противодействия корбинизму на уровне самой бюрократии лейбористской партии начали обсуждать не только в прессе или в кухонных разговорах параноиков, или там в альтернативных твиттерских СМИ на 550 подписчиков, но и в научной литературе.

Джереми Гилберт, профессор политологии и экономики из University of East London написал работу "Why Wouldn't They Be Reconciled? Corbyn's Leadership and the Recalcitrance of the Parliamentary Labour Party" и опубликовал её в научном журнале The Political Quarterly (видимо, что-то ежеквартальное).

За причудливым названием скрывается попытка ответить на вопрос: почему? Почему когда у лейбористской партии (если мы говорим о её бюрократии и о высокопоставленных переднескамеечниках) был реальный шанс взять власть в 2017 году и после — до 2019 года, то почему все видные фигуры партии вместо пальбы из всех стволов по консерваторам и естественного желания примостить свои задницы в министерские кресла при премьере Корбине увлечённо занимались попытками доказать, что этот вот Корбин вообще никак неспособен управлять страной?

Итак. Лонг-лонг-лонгрид.

1. Почему?

Почему после 2017 года такое большое количество бюрократов и видных деятелей лейбористской партии Великобритании оставалось враждебно настроенным по отношению к Джереми Корбину? Меньше чем через год после того как 75% депутатов парламентской фракции устроили мини-путч и попытались со скандалом Корбина убрать, обвинив в неспособности управлять партией и непопулярности в народе (в тот момент Корбин действительно по рейтингам серьёзно отставал от Терезы Мэй), в июне 2017 года корбинистский избирательный штаб достиг того результата, который казался почти невозможным.

Самый большой прирост по числу избирателей, голосовавших за партию — с 1945 года. 40% на всеобщих выборах. Отставание от консерваторов в 2%. Тереза Мэй лишилась большинства в парламенте и была вынуждена вступить в коалицию с яростно националистической и религиозной североирландской партией DUP — альянс, который грозит ей большими проблемами при попытке протащить через парламент свою Брекзит-сделку. Никто в стране вообще не представляет, как будет выглядеть этот самый Брекзит. Букмекеры принимают ставки на то, что в течение года Корбин въедет на Даунинг-стрит, 10. При Джереми партия увеличивает свою фракцию в парламенте на 30 новых депутатов, а сам лидер партии начинает набрасывать экономические тезисы перевода страны на плановые и левые экономические рельсы.

Корбин популярен. На стадионах скандируют его имя, к его дому носят цветы, внезапно выяснилось, что студенты всё же приходят на выборы и решают их исход — радикализировавшиеся лейбористы побеждают по стране в тех округах, где на них никто не ставил, например, в элитарных районах Лондона. Пока Мэй отходит от шока, её партия опускается в соцопросах, а левые взлетают. На какое-то время Джереми становится самым популярным политиком в стране, не считая королевы — ему крайне идёт образ воинственного дедушки в свитере.

#лонгрид_о_несчастьях

В целом, это был лучший успех лейбористов за 20 лет, с 1997 года. Да, в 2001 году лейбористы при Блэре продлили свой мандат доверия, но потеряли места — и весь оставшийся срок Блэр был парализован тем, что боялся дать больше топлива консерваторам — почему и решался на всё более и более консервативные шаги. Выборы 2005 года были выиграны со страшным скрипом, все понимали, что следующие пять лет будут критическими, блэристы ушли, власть принял Браун, пропустил начало мирового финансового кризиса, и отдал власть в 2010-м. Вернулись консерваторы.

Тогда же будущее казалось полным розовых мечтаний. Тори уничтожали сами себя из-за Брекзита, Мэй казалась ходячим мертвецом, у лейбористов была гигантская партия активистов, вся статистика показывала, что общество благосклонно смотрит на левые эксперименты, и после не выигранных, но удачных выборов все кипели от энтузиазма.

Однако, через несколько месяцев антагонизм высокопоставленных лейбористов снова проявился — не прошло и нескольких месяцев, как те снова начали сомневаться в способности Корбина управлять партией, к концу года гражданская война у лейбористов снова разгорелась в полную силу и не проходило недели, чтобы кто-то нибудь не приходил в телевизионную студию и не соглашался с консерваторами вслух: да, Джереми достиг успехов, но лучше ему уйти.

Нелюбовь бюрократов к левому аутсайдеру в первоначальный период 2015-2017 годов легко объяснима. Та же нелюбовь, даже ещё и усиливавшаяся, после удачного 2017- го, вызывает вопросы относительно внутренней мотивации партийных кадров.

#лонгрид_о_несчастьях

2. "Лейбористы не могут победить при леваках."

Если смотреть на ранний период 2015-2017 года, то нелюбовь и недоверие к Корбину среди партийных кадров могут быть легко объяснены широко распространённым внутрипартийным убеждением определённого рода.

Считалось, что лейбористы никогда не могут улучшить своего положения относительно предыдущих выборов, выдвигая левую программу и сдвигаясь влево экономически. Любой убеждённый левый политик или любая радикальная программа партии исторически означала — после 50-х годов — что результаты пойдут вниз. Избрание Корбина лидером партии, причём избрание исключительно голосами массовки, не одобренное партийной фракцией, означало самый радикальный сдвиг партии влево с 1983 года. И для аналитиков оно, конечно, классическим образом предвещало беду: избиратели разбегутся.

Июнь 2017 года, казалось, разбил это убеждение на куски. Внезапно выяснилось, что левая партия в Британии может значительно улучшить свои результаты в сравнении с "годами умеренности".

Но никакого переосмысления не случилось. Никакая газета, никакой аналитический центр, никакие видные политики не стали объяснять и растолковывать случившееся так, как например, объясняли и растолковывали крах левой политики в 80-е, в разгар тэтчеризма. Казалось бы, самое время подумать, что "лейбористы могут выиграть, заходя слева". Что непопулярность радикализма была обусловлена экономическими условиями 70-х и 80-х. Что так сложилось, что самые радикальные попытки пришлись на эпоху, когда общество безраздельно доверяло тэтчеризму, а сейчас ситуация изменилась.

Никаких таких попыток объяснить ситуацию не прозвучало. Практически все аналитики, когда писали о выборах-2017, толковали их с двух позиций:

а) или Тереза Мэй была настолько слабым и некомпетентным политиком, что умудрилась почти проиграть Джереми Корбину и растерять свою политическую власть

б) или, что лейбористы показали фантастический результат, ура — но это был их максимум, фантом, мираж, что они никогда не доберут нужных голосов в нужных местах, чтобы претендовать на власть. Корбин проявил себя хорошо, но он никогда не заберёт себе нужный для власти тип избирателей!

В целом, оба аргумента звучат логично. Оба аргумента требуют обсуждений. Оба аргумента могли бы использоваться как прелюдия к нормальному, взвешенному анализу того, успешны ли сейчас левые политики. Вместо этого эти два тезиса массово и безальтернативно использовались как риторическое средство, чтобы принизить достижения Корбина или объяснить телезрителям, почему он всё-таки, считай, проиграл, и ничего не добьётся в дальнейшем.

#лонгрид_о_несчастьях

3. "Нам не о чем с вами разговаривать."

Анализируя поведение партийных бюрократов или лиц второго эшелона партии при Корбине, остаётся только поражаться тому, что ни разу за всё правление Корбина со стороны правого крыла или центра партии не было сделано попытки всерьёз договориться или хотя бы выяснить, в чём состоит смысл и стратегия "левого проекта".

Логичным было бы ожидать следующего — после неожиданного успеха Корбина на выборах бюрократы должны были бы или извлечь какие-то уроки и проанализировать причины неожиданного успеха, или вступить в переговоры с левым крылом и молодёжным движением, чтобы в итоге преследовать свои собственные цели — повышение зарплат, сохранение места в партии и возможности претендовать на государственные посты в случае общей победы.

Ничего этого не случилось. Это не обвинение, скорее просто продукт наблюдений. Ни Джереми Корбин, ни его ближайшие друзья, ни его политические противники внутри партии никогда не обсуждали эту ситуацию открыто — но судя по утечкам в прессу, отношение к партийному лидеру и его планам и сторонникам всегда оставалось, в лучшем случае, холодным и безразличным, в худшем — пренебрежительным и враждебным.

Если кто-либо наблюдал за аккаунтами в социальных сетях, принадлежавших многим лейбористским депутатам, в основном блэровской эпохи, то несложно было заметить явные следы плохо объяснимой антипатии — или даже слаженных выступлений, направленных против Корбина и его идей. Даже в момент, когда, казалось бы, он вёл партию к власти и электоральному успеху.

Самым простым объяснением было бы отметить непопулярность Корбина у электората. Действительно, начиная со второй половины 2018 года, это стало существенной проблемой для лейбористов. Многие депутаты, находившиеся в шатком положении и не обладавшие большим отрывом от либеральных демократов или консерваторов в своих округах, волновались из-за своего переизбрания на следующих выборах.

Но популярность Корбина постоянно колебалась — и наравне с периодами падения своей популярности в народе он также и испытывал периоды одобрения, согласно соцопросам. Даже в период очевидной популярности Корбина, получившей в СМИ название "корбинмания", не было отмечено никаких попыток ранее оппозиционных к нему лейбористов прикрепиться к нему, воспользоваться его славой или кормиться с его успеха. Также этот лагерь внутри партии не предпринял попыток эту "корбинманию" продлить.

В лучшем случае взаимодействие с лидером можно описать как "пассивное глухое безразличие на пике успехов, сменяющееся активными нападками в прессе при первых признаках падения популярности". Разумеется, самый очевидный вывод — партийная бюрократия и публичные фигуры в партии по какой-то причине не были мотивированы помогать Корбину и в целом желать успеха своей же партии под его руководством. Но почему? Давайте попробуем разобраться в возможных причинах, не впадая в теории заговора.

#лонгрид_о_несчастьях

4. Антисемитизм.

В той мере, в какой объяснения этого отказа от сотрудничества предлагались СМИ или аналитиками с 2017 года, они часто включали в себя утверждения о том, что Корбин и/или его команда лидеров и/или его фракционные сторонники в партии были причастны к институционализированному, фактически узаконенному антисемитизму внутри партии, и что это заставило его коллег отказаться от сотрудничества с ним по моральным соображениям.

Некоторые критики этой позиции утверждают, что уровень и частота антисемитизма в лейбористской партии всегда преувеличивались фракционными врагами Корбина, что некоторые жалобы на антисемитизм были злонамеренными — мотивированными скорее желанием дискредитировать партию или определенные фракции в ней, чем искренней озабоченностью проблемой антисемитизма — и что во многих случаях происходило намеренное смешение между антисемитизмом, нелюбовью к евреям, преследованием евреев и критикой властей государства Израиль. Часть жалоб фабриковалась противниками Корбина, и дисциплинарный комитет в партии был перегружен попытками отличить настоящие жалобы от фальшивых, с придуманными именами и фамилиями, вброшенных только затем, чтобы потом сказать, что "на рассмотрении находятся 200, 400, 1000 дел относительно антисемитизма". Доказательства этого были предоставлены парламентской комиссией лорда Чакраборти в 2018 году и внутрипартийной комиссией Форде в 2022 году.

Но, в конечном счете, такие утверждения сами по себе трудно оспорить.

Что, пожалуй, менее важно, так это поведение противников Корбина после того, как он согласился выполнить все требования своих строгих критиков относительно принятия определения IHRA (координационный совет по борьбе с антисемитизмом) и преследования антисемитизма в лейбористской партии.

Лица, замеченные в антисемитизме, исключались. Партия постоянно проводила мероприятия, направленные на обучение своих активистов и бюрократов умению распознавать антисемитизм и антиеврейские высказывания. Корбин перестроил дисциплинарную систему и ускорил рассмотрение дел против антисемитов в партии. Для чтения лекций приглашались раввины и активисты борьбы с расизмом. Лейбористская партия включила в перечень своих внутренних правил все требования, которые выдвигались комиссией по борьбе с расовыми и национальными предрассудками.

Все эти требования были фактически выполнены к концу сентября 2018 года, и, тем не менее, в течение всего последующего года Корбин подвергался усилению — а не ослаблению - шквала критики со стороны источников, которые были постоянно пристрастны к нему года так примерно с 2015.

К этому времени различные союзники Корбина внутри партийной бюрократии сообщали, что враждебные ее части препятствовали эффективному расследованию жалоб на антисемитизм в течение всего этого периода.

Одновременно статистика показывает, что доля членов партии, в отношении которых жалобы на антисемитизм в конечном итоге были удовлетворены, составляла примерно 0.2%. Одна пятисотая от пятисот тысяч человек списочного состава.

Все это не означает, что те активисты партии, кто подвергался нападкам из-за своего еврейского происхождения, не имели поводов для беспокойства, не страдали от бессонницы или не нуждались в помощи.

Кто-то из критиков Корбина, конечно, имел законные основания для беспокойства.

Скорее, это говорит о том, что любой сторонний наблюдатель может усомниться в мотивах и приоритетах действующих лиц этой драмы, которые последовательно демонстрировали свою политическую враждебность Корбину и его сторонникам до того, как включились в дебаты об антисемитизме лейбористов.

Похоже, что они посвятили очень мало усилий конструктивному решению институциональной проблемы лейбористской партии и постоянно уделяли большое внимание критике и делегитимизации Корбина.

#лонгрид_о_несчастьях

4а. Поэтому представляется разумным сделать вывод, что последнее (свалить левака) для них, для управленцев партии, было более приоритетным, чем первое (решить проблему). Само по себе это наблюдение лишь подтверждает мнение о том, что желание избавить лейбористскую партию от институционального антисемитизма на самом деле не было единственным приоритетом для многих антикорбиновцев, которые участвовали в дебатах и полемике по этому вопросу.

(сейчас проблему вообще замели под ковёр – официально её «решили», жалобы больше не рассматриваются, в правление партией вошли несколько аффилированных с правительством Израилем НКО, а из рядовых партийцев при этом изгнали несколько тысяч радикально левых евреев. Ну... такое.)

(Jewish Chronicle в том году написала позорную статью – что, мол, антикапитализм в Англии означает анттсемитизм)

Всё ещё остаётся неясным, что же в таком случае, двигало ими?

#лонгрид_о_несчастьях