Боже, умерла Евгения Брик. 40 лет. «Женя не хотела, чтобы кто-то знал, что она болеет. Думаю, ей было бы неприятно, если бы стали обсуждать подробности», — пишет Катя Гордеева. Ужасно жалко. Пересматривать «Скованных одной цепью» и плакать.

Невыносимо грустная история про охранника «Ельцин Центра», который нарисовал глаза картине за 75 млн

@borusio

То, что символ перехода (или пускай разового выступления) к исполнению старых песен о главном с оркестром — это первый сигнал конформности, говорить излишне, т.к. уже исследовано и проговорено. Но в итоге этот амортизатор привел Лагутенко к тому, что МТ на продолжительное количество лет полностью слился с эстрадой. Так сказать, не плохо исполнить кавер на Пугачеву, плохо это сделать настолько самокарикатурно.

https://syg.ma/@paviel-lobychiev/vriemiena-pochishchie-kak-mumii-troll-izmienil-russkuiu-muzyku

Оказывается, у крутого текста про «Мумий Тролль» есть вторая часть — про то, что в 2000-х «что-то пошло не так» и почему так произошло. «Музыкально самым лучшим альбомом» группы, радостно соглашусь с автором, является выпущенный в 2008-м «8», но в целом «главной группой нулевых» МТ не стал, а мог бы.

А вот еще вопрос, почему у нашей пропаганды Камила Валиева в 15 лет ребенок, а осужденный на реальный срок в Красноярском крае Никита Уваров в те же 15 лет чуть ли не международный террорист?

То ли ковид так мутировал, то ли новый вирус появился, но с 2024-го от него умирают одни мужчины. Взявшие мир в свои руки женщины делают всё для того, чтобы мужики доживали хотя бы до 35. Без мизогинии, войн, алкоголя и кофеина мир лучше не стал: феминистская антиутопия получилась такой же неприятной, как «мужская цивилизация». Прекрасная Россия будущего в XXII веке похожа на «Черное зеркало», «Рассказ служанки» и «Дитя человеческое».

Роман «Мужчина апреля» начинается со странного исчезновения из дома министра гендерной интеграции Греты кролика по имени Ангел. Протагонистка романа, следователь Ариадна из «отдела преступлений против личностей, не являющихся людьми» вскоре осознает, что похищение животного — меньшее из зол. Если, конечно, похищение в принципе было.

Карину Добротворскую не читал, но Юлию Яковлеву обожаю: не важно, сколько в романе от каждой соавторки, — читается за вечер, оторваться невозможно, и два дня еще некоторые сцены стоят перед глазами. Если не экранизируют, свой фильм я уже посмотрел.

— Я бы хотела увидеть компьютер, на который скачивали записи с зоокамеры.

Томми глянул на меня вопросительно.

— С камеры кролика, — уточнила я.

— Я понял. Просто думал, вы знаете. Его забрала полиция.

Теперь уже вытаращилась я:

— В смысле? Полиция?

— Компьютер Греты. — Томми провел по лицу ладонями, задержал их, закрыв нос и рот, выглянул точно из-за щита.

Я растерялась:

— Я, видимо, вас неправильно поняла. Запись с камеры кролика шла на компьютер Греты? Почему? Мне казалось, Туяра все это затеяла.

— Грете, наверное, тоже стало интересно, как он там живет. Мы все редко видим животных вблизи.

Я была совершенно сбита с толку:

— Почему компьютер забрала полиция? Когда? Могу я поговорить с Гретой? Она дома?

Томми ответил не сразу, голос звучал глухо:

— Она умерла. Грета. Покончила с собой. Ее увезли утром.

Я открыла рот. Как? Как такое может быть? Я только сегодня за завтраком видела дебаты Греты с премьер-министром…

— Официально еще не объявлено.

Ясно. Значит, дебаты шли в записи. Но мне-то почему никто ничего не сказал? Не предупредил? Ведь здесь уже побывала полиция, когда Оксана отправила меня расследовать дело о пропавшем кролике.

— Господи, какой кошмар! Простите меня, пожалуйста. Я ничего не знала, честное слово.

— Это вы нас простите, надо было сразу вам сказать. Но кто мог догадаться, что вы не в курсе? Вы же тоже из полиции.

Из-за закрытой двери до нас донеслись голоса, мать и дочь явно ссорились. Туяра кричала, Айна как будто старалась подавить вспышку дочери.

— Куда ее увезли?.. — спрашивала Туяра.

— …мы все сделаем. Грета хотела, чтобы ее прах развеяли над Балтийским морем.

Томми и я умолкли. Я видела, что Томми стало неловко: он был бы рад дать знать Айне и Туяре, что мы их невольно слышим, но не мог этого сделать.

— Что ты несешь? Какое море?

— Она из Питера.

— Она ненавидела похороны! И вот это все!

— Туяра!

— Ты ничего не знаешь про нее! Ты только о себе всегда думаешь.

— Туяра, прекрати.

— Да она над этим всем смеялась! Она хотела, чтобы ее пепел спустили в унитаз.

Томми кашлянул смущенно.

Туяра за дверью вопила:

— Никто из вас ее не понимал! Она вам лапшу на уши вешала! А вы все только этого и хотели.

Я встала:

— Примите, пожалуйста, мои соболезнования. И извинения. Я не знала о вашей потере.

— Томми! — раздался вопль Айны.

— Простите. — Томми встал с кресла и вышел из гостиной, прикрыв за собой дверь.

Голоса звучали приглушенно, но говорили явно на повышенных тонах. Я разобрала только голос Айны.

— Занимайся своими прямыми обязанностями!

Я встала, приоткрыла дверь, постучала согнутым пальцем о косяк. Томми и Айна обернулись.

— Мои соболезнования, Айна, — сказала я. — Извините меня за бестактность, но я, честное слово, ничего не знала. Позвольте перенести наш разговор. Пусть все немного успокоится.

— Успокоится? — усмехнулась Айна. — Ну-ну… Ладно. Тоже извините. Завтра поговорим, — буркнула она.

Туяра была красная, заплаканная. Томми положил ей руку на плечо, но она ее сбросила, почти оттолкнув его.

— Спасибо за все, мне пора, — промямлила я и попятилась к двери.

— Найдите моего кролика! Слышите! Хоть что-то вы можете сделать? — крикнула мне Туяра и хлопнула дверью в свою комнату.

Айна пошла за ней. Томми проводил меня в прихожую, подал пальто. Я сначала не поняла, что он собирается помочь мне его надеть. Мужчины редко подходят близко к женщинам. Дезинфекция дезинфекцией, но береженого бог бережет — сказывается инстинкт самосохранения. Мне вдруг стало стыдно, что я уже несколько дней не мыла голову. Я чувствовала теплое дыхание Томми на затылке. Дверь поплыла перед глазами, а по шее побежали мурашки. Я увидела над дверью большой обшарпанный бубен, ткнула в него пальцем, чтобы отвлечься от ощущения физической близости Томми:

— Это что за штука?

— Это якутский шаманский бубен. Достался Айне от бабки.

— А почему он тут висит?

— Такая примета. Айна верит, что он излечивает болезни.

Я повернулась, посмотрела снизу вверх ему в глаза, перевела взгляд на его губы. Я видела эти губы в своем утреннем сне. Его губы и его глаза. Или я просто вспоминаю фото с календаря?

Пропустил в свое время все обсуждения «брендбука XIX века» в Рыбинске, поэтому с интересом почитал The Bell; тем более, что статья больше посвящена не вывескам, а конфликтам из-за них, и определить, какая из сторон точно привирает, невозможно.

Ну надо же. Я такой старый, что помню, как Сергей Николаевич Афанасьев водил журналистов по этой стройке, радуясь, что тут совсем скоро будет его театр. Кажется, это было 17 лет назад.

https://ngs.ru/text/gorod/2022/02/17/70449233/

Никому в голову не приходит озаботиться тем, что министр обороны в России — тувинец. По какой теории вероятности тувинцы, которые не составляют и одного процента населения, могли дождаться своей очереди на командование российской армией? Кого волнует, что башкирка возглавляет национальный банк, а Сбербанк России — немец? Когда Рашид Нургалиев был министром внутренних дел, хоть кто-то сказал: «Как это, обер-полицейский России — татарин? Да Мамай не мечтал о такой карьере!»

https://www.kommersant.ru/doc/5206806

Вчера вечером, пока я сидел в святом «Паросе», Леонид Геннадьевич Парфенов в ЦДК представлял новый фильм о русских грузинах. Ощущение, что одновременно в одном с тобой мегаполисе происходит множество важных событий, в Москве всегда будоражащее, в том числе за это ее люблю.

Сбылись мечты идиота.

По состоянию на начало 2009 года история моих отношений со столицей включала девять приездов: помнил их все — от сентября 2003 года (впервые в «городе из телевизора») до августа 2008-го (я курировал группу туристов, 3,5 дня был в Москве, пять в Питере), и как-то захотелось зафиксировать ощущения в стихах, пока еще помню. Написал два (1 и 2), на третий (в январе 2006-го жил пять дней у Андрианкиных на Кронштадтском бульваре) не замахнулся уже, потом не до Москвы стало, и стихи пошли о настоящем, а не о прошлом. Десятая поездка случилась в декабре 2010-го, после нее я перестал считать, сколько их у меня случается, и итоговую цифру сегодня, к сожалению, не назову. Но каждый приезд в Москву — это потрясающие перезагрузка и вдохновение. Люблю восторженно и нежно.

В рубрике «Пересмотрел» — «Последний киногерой» про волшебный билетик в кино, позволивший мальчику Дэнни попасть в фильм с Арнольдом Шварценеггером и вытащить его персонажа, полицейского Джека Слейтера в реальный мир. В детстве все эти игры с кино/кинотеатром веселили и впечатляли: с «самоиронией» и «постмодернизмом» мы до этого метабоевика толком не сталкивались, но похороны на крыше с бомбой в трупе — из тех сцен, что не забываются. Пересмотрев фильм в 37, рад отметить, что режиссер Джон Мактирнан и сценарист Шейн Блэк сделали очень умное развлекательное кино для 1993 года. Что убийцу с искусственным глазом играет Чарльз Дэнс, будущий Тайвин Ланнистер, я уже знал (после «Крепкого орешка» того же Мактирнана роль писали под Рикмана, но его не устроил гонорар: Дэнс потом ходил в майке «Я дешевле, чем Алан Рикман»), а вот что эффектно сходящей с экрана Смертью из «Седьмой печати» был сэр Иен Маккеллен — это стало для меня новостью. Потому я и люблю пересматривать старое кино — чтобы узнавать в нем что-то новое.

Памятник строителям БАМа в Тынде. Прекрасно передаёт эпоху, когда романтика и длинный рубль 80-х сменились безденежьем 90-х. Но в фигуре все равно чувствуется мощь, пластичность и величие.

Инцидент на корпоративном концерте странным образом сводит вместе пиарщика той самой корпорации, солистку популярной группы и живого игрушечного медведя. Он не игрушечный, правда. А какой — не скажешь без спойлеров. Которых быть не должно. Ибо главы про игрушки — лучшее, что есть в «Кластере». Нет, с корпоративными кошмарами тоже всё хорошо, и улыбка от слов «Микрон», «Роснова» и «Русастро» — не вымученная, пусть и грустная. Но страницы о зайцах, солдатиках и прочих доарсениках — крышесносны, и по сюжету, и по атмосфере. Я не с Toy Story сравнивал бы, а с La freccia azzurra, причем в мире Blade Runner — какой-то такой, как говорит молодежь, вайб. И неловко, что Дмитрий Захаров присылал «Кластер» мне еще в начале 2015-го, а я прочесть согласился, но так и не сподобился, прочитал, как и все, после «Средней Эдды» (где с корпоративностью тоже всё хорошо, а вайб другой, не сказочный). Наверняка роман прошел редактуру, но искать в почте и сравнивать не буду: зачем, он хорош, это главное. Скорее бы уже вышел третий.

Маленький медведь встал в круге света от ближайшей лампочки, задрал голову вверх и внимательно уставился на Андрея.

— Здравствуйте, — сказал медведь.

Андрей покачал головой. Это было дежавю, и даже не в первом отражении. Как будто так уже повторялось много раз. Тусклый свет, запах смеси олифы с пóтом и бурый мишка с чёрными глазками стоит напротив и внимательно смотрит. Всё заранее известно. Андрей опустится на корточки, чтобы медведю было удобно смотреть. И будет говорить, сдерживая страх и желание закричать. Он уже знает, что это плохое дежавю. Там впереди что-то… что-то такое, что пока прячется за медведем…

— Здравствуйте, — сквозь оцепенение сказал Андрей и опустился на корточки.

— Меня зовут Семён, — представился медведь и как-то нерешительно качнул лапой. Как будто хотел протянуть её, но в последний момент передумал. — Вы ведь не ловец? Вы не похожи.

— Простите, — сказал Андрей, — я не знаю, кто такой ловец. И знаете, меньше всего я ожидал, что именно это у меня спросит плюшевый медведь… вы только не обижайтесь.

— Я не обижаюсь. А что такое плюшевый?

Андрей непроизвольно улыбнулся.

— Снова простите, но вы немного похожи на плюшевые — мягкие такие — игрушки для детей.

— Я не знаю, из чего я сделан, — сказал медведь и почему-то оглянулся назад. — Но из не очень мягкого. Мне про детей говорили, — медведь чуть подумал, — я их видел на движущихся картинках.

Андрей тоже оглянулся. Он вдруг понял, что они стоят в зале, куда в любой момент может ввалиться хоть бы и целый отряд архивных спортсменов. Он быстро прошёл к двери и запер её на щеколду.

— Вы не боитесь здесь разговаривать? — спросил он, вернувшись к игрушечному медведю.

Медведь вздохнул. Так обычно вздыхают собаки, когда понимают, что их не возьмут с собой.

— Боюсь, — признался он. — Вы будете меня ловить?

— Нет-нет, не бойтесь.

Медведь снова вздохнул.

— Меня нельзя ловить, — сообщил он почти жалобно, — меня очень ждут с той стороны. И мне нужен фонарик. Скажите, у вас есть фонарик? У меня и обменный с собой.

Андрей вопроса не понял, он пытался сообразить, куда можно спрятать доарсеника.

— Фонарик? Простой фонарик?

— Не-е-ет, который переключает клетки.

Это он о фонаре на кремниевых пластинок, догадался Андрей. Такие рассеиватели-переключатели когда-то делали в Русмикро, и такого, конечно, нет. Как и места, где можно держать медведя. В кабинете? Его наверняка убирают. А за его, Андрея, кабинетом сейчас могут и вообще специально наблюдать. Поднять выше цоколя — совсем утопия. Черт, найти здесь что ли какой-нибудь склад?..

— Фонарик бы, — напомнил Семён. — Там небо падает, без фонарика никого не вытащить.

Небо. Фонарик. Медведь Семён.

— Я сейчас посмотрю, — пообещал Андрей, — только спрячьтесь вон за теми матами и никому больше не показывайтесь.

Медведь кивнул и послушно заковылял в угол.

Андрей вышел из спортзала, огляделся по сторонам с видом подростка, прячущего порно, и, с минуту постояв в нерешительности, наметил маршрут до архивного управления.

<…>

— Донесёте? — спросил Андрей, отпуская пластиковый цилиндр в медвежьи лапы.

Семён покачал обнову, проверяя вес, и уверенно кивнул.

— Это вам, — сказал он, показав головой на грязный свёрток около крайнего велотренажера.

— Мне?

— Оловянный, — туманно пояснил медведь, — вы не думайте, в них больше, чем в нас.

Боже мой, подумал Андрей. Они ещё и в курсе.

— Вы это про арсенид?

— Ну да, — сказал маленький медведь Семён. Он оглянулся и сделал шаг назад. — Мне идти надо, там уже совсем скоро будет луна.

— Подождите, Семён, я могу вам чем-то помочь?

Медведь снова очень внимательно посмотрел на Андрея.

— Зачем помогать? — недоверчиво поинтересовался он.

Андрей пожал плечами.

— Я бы не хотел, чтобы с вами что-то случилось.

— Странный какой, — сказал Семён, очевидно, самому себе. И тут же, без остановки: — Что идёт из звёзд?

— Из звёзд? — переспросил Андрей.

— Из звёзд, — повторил Сёма. Он чуть подождал, как будто прислушиваясь, и удовлетворённо отметил: — Не знаете. Такое только она знает.

Медведь довольно резво прыгнул влево и тут же мгновенно юркнул в тень, волоча за собой фонарик.

Мальчику слева сегодня тридцать восемь (собаке справа давно кабзда), радоваться реальности всё сложнее, с больным горлом и новостями особенно, но мы продолжаем, не переключайтесь.

Бинджвотчинг! Наконец слово для меня найдено.

Собирался писать здесь про книжки, стишки, песенки, фильмы? Про всякое такое, да? Не сегодня. Пока непонятно, как писать и думать о чем-то еще, кроме новостей. Страшно, стыдно, тошно.