Ходили вчера в зоопарк, Коля наснимал около 60 видосов, я смонтировал ролик, а он себе на канал его загрузил. Вышло, по-моему, хорошее видео (не как «Убийственное лето», но тоже неплохо), ставьте лайки, пусть пацан порадуется.

«Вообще, самое скучное на свете — чужие сны и чужой блуд. Но вы заслужили».

https://knife.media/annas-dreams/

Французский литературовед и психоаналитик Пьер Байяр известен по книге «Искусство рассуждать о книгах, которые вы не читали» (я ее не читал). Интересно рассуждать о том, что наверняка каждый прочел или знает по экранизациям, — тоже искусство, и байярова книжка про Холмса как раз об этом. А что, если настоящему убийце удалось скрыться от сыщиков и, самое главное, от автора? Байяр изящно и не заумно препарирует «Собаку Баскервилей»: перечитывая с ним Конан-Дойля, начинаешь думать, что он, кажется, прав. Холмс поверил в легенду про адскую собаку и дальнейшие события воспринимал через этот фильтр, а Ватсон вообще рассказчик ненадежный, вот они и решили, что Стэплтон преступник, хотя он, а не сэр Генри, был главной жертвой. Текст становится объемнее и обретает собственную жизнь, не зависящую от намерений писателя, это ли не чудо, это ли не большая литература.

В других своих книжках Пьер Байяр «отправляет на новое рассмотрение» дела Эдипа, Клавдия и «убийцы Роджера Экройда» — вот что я тоже с радостью бы прочитал.

Подобные оплошности не удивляют читателя. Во всех шестидесяти произведениях «холмсовского цикла» можно найти бесконечное множество ошибок, которые вскрывают недостатки описанного метода и заставляют усомниться в его непогрешимости. Это промахи двух типов: где-то Холмс ошибается в выводах или неверно действует, а где-то просто не находит разгадки.

Возьмем для примера один из первых рассказов цикла о Холмсе, «Скандал в Богемии»: сыщик терпит сокрушительное поражение и позволяет собой манипулировать, а победителям оказывается женщина, Ирен Адлер, которая каждый раз опережает Холмса и предугадывает все его шаги. В «Пальце инженера» преступник остается ненайденным. Холмс демонстрирует небрежность в «Пяти апельсиновых косточках» и «Знатном холостяке», где он дает убийцам совершить преступление и скрыться. В «Одинокой велосипедистке» и «Греке-переводчике» ему не удается препятствовать похищению людей. В «Знатном клиенте» он не смог предотвратить нападение на самого себя и не помешал обезобразить лицо преступника, а в «Происшествии на вилле “Три конька”» Холмс не предугадал ни финального ограбления, ни уничтожения рукописи.

К этим тактическим ошибкам придется прибавить и множество ошибочных умозаключений. В конце «Пестрой ленты» Холмс признает, что его первое представление об этом деле было «совершенно ошибочным», а в заключении «Львиной гривы», где он находит виновника лишь благодаря прочитанной книге, констатирует, что «был слишком медлителен и вел себя, как дилетант». В «Человеке с рассеченной губой» он ошибочно объявляет жене о гибели мужа. В рассказе «Чертежи Брюса-Партингтона» в мышеловке оказывается вовсе не тот, кого поджидал Холмс. В «Исчезновении леди Френсис Карфэкс» он вскрывает гроб, но в нем оказывается вовсе не та дама, которую он ищет, и сыщик говорит о «временном затмении, которое может поразить даже самый трезвый ум». В «Пропавшем регбисте» он попадает пальцем в небо, а в рассказе «Желтое лицо» ошибается во всем, с самого начала и до конца, так что даже предлагает напоминать ему об этом деле как о примере неудачного расследования.

«Уотсон, — сказал он, — если вам когда-нибудь покажется, что я слишком полагаюсь на свои способности или уделяю случаю меньше стараний, чем он того заслуживает, пожалуйста, шепните мне на ухо: “Норбери” — и вы меня чрезвычайно этим обяжете». Джеймс Максирни пишет, что из двадцати четырех рассказов, опубликованных с июля 1891-го по декабрь 1893-го, с полдюжины оканчиваются полной или частичной неудачей.

Мысль о том, что даже Шерлоку Холмсу случается совершать ошибки, приводит нас к выводу, что не существует идеального метода, чтобы отличать ложь от истины, следовательно, истина оказывается чем-то ненадежным и неочевидным. Если человек, чья правота не вызывает сомнений, способен ошибаться, значит, даже в тех случаях, когда, по его мнению, он уже исправил ошибки в своих рассуждениях, он вполне мог заблуждаться снова, и тогда все результаты его расследований представляются сомнительными.

Во втором сезоне «Пацанов» сына Хоумлендера играет сын Скарсгарда из «Большой маленькой лжи»: «везёт» на экранных папаш пацанёнку!

В рубрике «Пересмотрел» — внезапно то самое «Чикаго» с внезапным камео Михаила Мишустина (см. скриншот). Я до сих пор не понимаю, зачем именно этому фильму отдали в том году главный «Оскар». Зато сегодня, девятнадцать-то лет спустя, можно поохать, какие все ещё молодые, даже Зета-Джонс. Ну и по сей день главной моей ассоциацией с ним остаётся фраза ведущего тот «Оскар» Стива Мартина: «Когда я узнал, что Ричарда Гира не номинировали за “Чикаго” на “Оскар”, я сказал: “Ха, добро пожаловать в мой мир, Ричард Гир!”». Все ещё цитирую её в схожих случаях.

«И когда ударили тебя по правой щеке, не подставляй левую, а сделай так, чтобы тебя ударили и по левой» — одна из любимейших цитат в принципе (как-то так и живу).

«Вампиры средней полосы» не разочаровали: боялся, что увижу «наш ответ “Реальным упырям”», за который стыдно станет (уже столько хороших русских ситкомов вышло, а я всё равно не могу перестать бояться), а ответ-то оказался отличным. В первую очередь, это детектив, хватающий тебя сразу за горло так, что после первого эпизода тянешься тут же включить второй. (Злодей, правда, появляется немножко как чёрт из машины, и это не радует, но остальные линии в целом продуманы крепко.) И драмы тут в меру, и комедии (я все телефонные разговоры теперь хочу начинать словом «Алёй?»), и вообще всё очень достойно. Стоянов, Догилева и Ткаченко великолепные, но и их партнеры, и даже актеры второго плана не теряются на звездном фоне. Главная роль тут, впрочем, у Смоленска — Соборная гора с Успенским собором, мост над Днепром, улицы исторического центра сняты так завораживающе, что хочется самому посетить этот 1158-летний город. (И у меня есть в нем знакомые.) Снимали кино про упырей и получили лучшее промо Смоленска, удивительно.

Читать книжку физически тяжело. Ощущаешь запах помойки еще до появления описания свалок и жизни их обитателей. Больно думать, как эти люди «оказались в ситуации, когда лишними [как выброшенные предметы] сочли их». Но сильнее всего голова начинает болеть от осознания того, сколько все мы мусорим и насколько всё непоправимо с точки зрения экологии. К чести автора «Страны отходов», он не развивает экотревожность в читателях (есть официально такое расстройство — у Греты Тунберг, например), а более-менее бесстрастно ведет свое расследование. Переработка и утилизация, раздельный сбор и мусорные бунты, полигоны и сжигание отходов, благотворительность и гринвошинг, коррупция и экоактивизм — тема мусора раскрывается максимально широко и довольно легко, при этом книга по тональности не претендует, что хорошо, на звание сборника ответов на все вопросы. Андрей Яковлев два года назад прославился заметкой в The Village про отравления в «Яме». Ему, увы, часто не хватает редактора, но очень круто, что у него вышла эта книга.

Интересен, кстати, случай Китая, который много лет покупал мусор других стран, в то время как в самом Китае не была налажена сортировка и переработка отходов. По данным журнала Science Advances, с 1992 года в Китай завозили 45% пластиковых отходов всего мира. Получается, что Китай продавал всему миру свои товары, а обратно получал упаковки от них же. Но в 2018 году из-за недовольства населения Китай прекратил импортировать 24 вида отходов. Страна взяла новый, более зеленый курс. В 2021 году вступил в силу полный запрет на ввоз твердых отходов.

Летом 2019 года в Шанхае, где живет больше 26 миллионов человек, ввели в качестве пилотного проекта обязательную сортировку отходов. Контролировали строго: возле контейнеров дежурили тысячи волонтеров — «социальных инспекторов» и полицейские, которые следили за соблюдением всех правил. Штраф за неверно выброшенный мусор — 30 долларов для физических лиц и до 70 тысяч для юридических. Эксперт профильного министерства Чжан И сообщил, что сортировка мусора стала «политической задачей».

Трудности возникли на этапе сортировки. По новым правилам весь мусор следовало делить на четыре вида: влажный, сухой, опасный и подлежащий вторичной переработке. Звучит просто, но на деле появилась масса вопросов. Например, куриные кости нужно выбрасывать в бак с влажным мусором, а свиные кости — в бак с сухим. Аккумулятор от телефона считается «вредными отходами», а разные другие старые аккумуляторы уже «сухими». Не обошлось без штрафов: за неделю работы новой системы оштрафовали почти 200 человек, 3000 граждан были выписаны предупреждения. Некоторые жители решили, что проще вообще не есть дома. Одного шанхайца поймали при попытке выбросить отходы в овраг за городом. А другая жительница даже попыталась задушить волонтерку, которая инструктировала ее, как правильно выбрасывать мусор. Случаи единичные, при этом в Шанхае проживают 26 миллионов человек.

Пытаясь объяснить принципы сортировки, китайцы придумали эмпирическое правило. За основу выбрали свинью. Если свинья может съесть этот мусор, значит, его нужно выбросить в бак с мокрыми отходами. Если не может, перед вами сухие отходы. Если свинья, скорее всего, умрет от поедания этого предмета, то мусор опасный. А если собрать много одинаковых предметов и продать их, чтобы купить новую свинью, значит, эти предметы — вторсырье. Когда жители Шанхая наконец разберутся со своей свиньей, тогда эту систему введут и во всем Китае.