Ян Ливенс, "Портрет мальчика в плаще и тюрбане"

медведь работы Леонардо

Как мы и предсказывали, «Гору Олимп» — спектакль Яна Фабра, по мотивам древнегреческих трагедий, длиною в 24 часа — везут в Москву.
Даты: 14-15 июля.
Площадка: ВДНХ.

Во всех смыслах последний показ был в Мадриде в январе, но как известно от русских денег никто не застрахован. Чьих именно? На этот вопрос никто внятно ответить не может. Ровно как и с уверенностью сказать, что все не отменится в последний момент.

Полина Рыжова, редактор проекта "Полка" (к которому все еще приворачиваются последние шурупы) составила для "Вандерзина" десятку любимых книг. Someone still loves you, Yegor Radov! http://www.wonderzine.com/wonderzine/life/bookshelf/233551-polina-ryzhova

В телеграме «Нового литературного обозрения» - интервью с историком Кириллом Кобриным о руинах и, через них, отношениях с прошлым и будущим. У Запада в смысле руин длинная история, средневековое отношение к ним как к расходному материалу (христианство превзошло античность, и может использовать ее остатки просто как камни для стройки) сменилось романтическим преклонением. В России ничего такого нет: здесь отсутствует античность, поселения в основном строили деревянные, для каменного строительства приглашали иностранцев. Ничто из этого никогда не воспринималось как ценность. То, что делали большевики или Лужков - прямая копия политики Петра: вот стоит какая то рухлядь, давайте ее снесем. Отношение к руинам, памятникам и старине в России сейчас - где то на полпути между абсолютным равнодушием и (вот это относительно новая, импортированная с Запада вещь) рабским, нерассуждающим почитанием, когда каждый кирпич объявляется абсолютной ценностью, просто потому что он старый. Отдельная история, общая для России и Европы - отношение к новым руинам, ветшающим модернистским зданиям: ностальгия по ним - это грусть по совсем недавним временам, которые ещё были устремлены в будущее. «Мы продолжаем жить в романтическом мире. Но, удивительным образом, когда почти все черты романтизма сохранились, одна из них исчезла — это представление о будущем. О будущем вообще, концептуально. Потому что если мы сегодня будем говорить слово «будущее», что мы можем иметь ввиду? У нас есть только одно настоящее будущее —технологическое. Там сидит Илон Маск и что-то придумывает — вот это и есть будущее. Больше никакого хорошего, а не дистопического будущего нету. Все будущее связано либо с хай-тек-прогрессом, либо будущее имеет абсолютно традиционалистский, консервативный, реакционный характер. Например, экологические движения выглядят очень современными, но то, к чему они призывают — будущее будет «чистым» — это консервация. Подобное будущее носит абсолютно консервативный характер. Будущее стало ассоциироваться с консервацией, возвращением, традиционализмом, austerity, ужиманием, экономией. Многозатратное будущее, которое было в романтизме, благодаря которому была и Великая французская революция и Октябрьская революция, исчезло. Оно осталось только в двух местах: в технологии и в идее, что есть Китай, у которого много ресурсов, денег и людей, где и будет будущее. Всё остальное будущее, связанное с поп-культурой и всем, что мы видим, имеет дистопическую природу. Главное — это дистопия. Мы живем в каком-то баллардианском мире, где всегда, все время происходят катастрофы, в мире, бредущем от одной катастрофы к другой. Не к красивой катастрофе, а такой скучной, бетонной, катастрофе на автостоянке у «IKEA». В сущности дистопическое будущее и разыгрывается на стоянке у «IKEA» где-нибудь в Химках (от которых, кстати, не останется руин)» Вот первая часть интервью goo.gl/8jcRHW и вторая goo.gl/MCebRj

В Третьяковке открылась выставка Верещагина; на Кольте о нём пишет Людмила Лунина. Текст начинается с истории о том, как в 90-е предполагаемый внук художника подал на автора в суд за то, что та назвала Верещагина «первым русским некрофилом». «Пиши я те самые 40 строк сегодня, я бы обошлась без акцентных слов типа «некрофилия». Они, как вспышка, ослепляют читающего. Я бы написала более обтекаемо об одержимости Верещагина войной. При осаде Самарканда в 1868 году он делал то, что другие отказывались: «Когда трупы убитых людей и лошадей, гнившие под самыми стенами, грозили болезнями и буквально отравляли воздух, почти никто даже из солдат не хотел притронуться к этим трупам, представлявшим какой-то кисель, — я втыкал штык и проталкивал мертвечину со стен». Во время Русско-турецкой войны он посылал денщика с лошадью в обход, а сам спешивался и шел по полю, усеянному трупами, по колено проваливаясь в гниющую людскую плоть» http://m.colta.ru/articles/art/17449 И вот ещё о выставке, уже посмотрев её, рассказывает в фейсбуке историк Олег Воскобойников (со множеством картинок): «Даже простой ишак в правом нижнем углу, близко к зрителю, оказывается сгустком художественной воли» https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=2129197063773415&id=100000494252109

Продолжаем думать о руинах и прошлом. По следам диалога с Кириллом Кобриным мы решили подробнее рассказать о дерридианской «хонтологии». Помимо этого мы составили подборку из статей «Неприкосновенного запаса», которые так или иначе затрагивают проблематику этого понятия: группа Pulp и изобретение будущего, сопротивление разрушительной ностальгии и работа памяти о не погребенных советской историей. В качестве бонуса — фрагмент из фильма, где Жак Деррида рассуждает о призраках и памяти.

goo.gl/3Wi9nW

Демьян Кудрявцев в своем фейсбуке написал рецензию на "Памяти памяти"; вообще, это уже тенденция — лучшие тексты в этом году публикуются в частных эккаунтах, сначала эпитафия Семеляка Марку И. Смиту, теперь вот это. "Это книжка о безысходности и невосполнимости, об оседающей пыли и незаполняемой пустоте, обсказанная таким плотным текстом, ткань которого сама заменяет и саван, и занавес, и задник, но не врет: снесли эту улицу, да и помнили не ту, и архив сожгли, и фотографию подменили" https://www.facebook.com/Damiankudriavtsev/posts/10156104741084361?pnref=story

поговорили о чтении http://ideanomics.ru/articles/12977

Поговорили с Глебом Моревым на модную тему апатии (и не пропустите анонс в финале) http://www.sostav.ru/publication/nos-k-nosu-media-gleb-morev-vs-yurij-saprykin-30905.html

так, ну наконец это произошло https://polka.academy/

Наконец запустилась «Полка» — литературно-образовательный проект журналиста и Будды нашего времени Юрия Сапрыкина, поэта и переводчика Льва Оборина и книжного обозревателя Елены Макеенко.

Пару недель назад мы приглашали дядю Юру в нашу радиопередачу на «Серебряном дожде», где он увлечённо рассказывал о том как ведущие российские критики, литературоведы, преподаватели, поэты и издатели отобрали 108 книг и текстов на русском языке (сейчас на сайт выложены первые 23), и построили вокруг них облако ответов на вопросы, которые могут возникнуть у их читателей. Вот прямо сейчас на главной странице рассказывается зачем Веничка хочет попасть в Кремль и объясняется религиозный финал поэмы «Двенадцать».

Когда я год назад закончил painful love affairs с вечеринками, то сразу вернулся к чтению, как минимум из-за желания продолжать бывать в самых разных интересных мирах. «Полка» — получилась таким бекстейджем этих миров, энциклопедией того, из чего они создавались или кто их населяет. И узнав все о «Норме» или «Анне Карениной», я, скорее всего, удосужусь прочесть и «Доктора Живаго» и «Отцов и детей».

Ну и последнее: очень символично и памятно, что Юра Сапрыкин запустил «Полку» 2 апреля, в день рождения «Афиши».
https://polka.academy/

а еще у нас есть инстаграм, вот оттуда Бродский, Эллендея Проффер, Маша Слоним и Аксёнов (все очень красивые и, кажется, в Анн-Арборе) https://www.instagram.com/p/BhJmQq4n3WW/?taken-by=polka.academy

Всё время читаю это название как "Левиафан против Зомби", но тут другая история. Зомия — огромная территория в Юго-Восточной Азии, чьё население умудряется столетиями ускользать от государственного контроля. Недавно выходила хорошая книжка об этом — "Искусство быть неподвластным" американского антрополога Джеймса Скотта. Левиафан — это понятно кто: машина государства, которая пытается нас организовывать, контролировать, сбивать в коллективные тела, а иногда — поставить под ружье и съесть. Петербургский социолог Элла Панеях читает в новом пространстве «InLiberty Рассвет» курс о разных сторонах этого конфликта: происхождение государства, реформы Петра, сообщества уклонистов, дизайн среды, игра в "Цивилизацию", гаражная экономика и Россия онлайн. Всё это продлится две недели и начнётся уже в следующий понедельник, 16 апреля. Да, и это первый курс в «Рассвете», так что с Богом. https://www.inliberty.ru/courses/leviathan/

Друзья, вы знаете, что делать. Ответ «пригорюниться и улечься на досадную укушетку» — неправильный. Вот здесь, например, можно сделать это в один клик https://telegram.veesecurity.com/

Пока Телеграм еще вертится, обратите внимание: на «Полке» начали появляться новые статьи, сегодня это текст Валерия Шубинского о «Шуме времени» Осипа Мандельштама. Концерты в Павловске, Тенишевское училище, отношения с еврейским происхождением, рождение акмеизма из духа марксизма и похвала литературной злости — всё здесь https://polka.academy/articles/513