Отрывок, кстати, вот из этого двухтомника — сейчас правда его сложно найти, надеюсь, ещё переиздадут, а мне подарили, так-то! Если конкретнее, он из введения к книге Classen C., Howes D., Synnott A. Aroma: The Cultural History of Smell, на которую все везде ссылаются и которая спокойно себе продаётся на Амазоне (не дешево, но мы же по дарвину совсем люди отбитые)

Мне в целом чем нравятся духи, помимо их очевидных приятностей, так это возможностью их постичь, принять и простить в какие-то моменты, а бывает даже полюбить.

Помню, иссара попала ко мне вслепую, я просто психанула и заказала тревел на последние, когда мне нахамил рандомный дед. И потом она долго мне не давалась, я ее реально ненавидела, хотя казалось бы. Для меня это был запах тракториста, собравшегося на свиданку — деревенская хвойная сладковатость из местного сельпо, датая, с хитрым прищуром без пары зубов. Образ сложился так целостно, что однажды, оказавшись с этим парнем в одной машине, мне реально захотелось скорее выйти и помыться (лёха, отстань).

Понимание случилось этим летом, выдалось оно невероятно жаркое, у нас был полумертвый эйр с виндой (what), из последних сил тянувший скайрим, вялый вентилятор, тоже исполнявший свою лебединую песнь, и мокрое пурпурное полотенце, в котором я сидела, как офонаревший кардинал, в безумии своём пророчащий скорый конец всего. Видимо, озарение велело мне взять иссару и вдруг скайримский лес ожил — та самая нагретая солнцем хвоя, рыжеватые стволы, прохладный ручеёк и рядом душистое марево над горячим полем, сбитое плотно, как пена для бритья. Что говорить, тревел опустел почти мгновенно.

Осенью взяла остаток с собой на дачу к знакомым, в стылый неуют забытых комнат, туманных зябких утр, когда умываешься холодной водой и поспешаешь обратно к печке, так вот иссара и там отлично смотрелась — стержневая, отрезвляющая, опять эти туго сплетенные травы, и в мшистом грибном лесу она была как родная, в общем, красота, один минус — теперь флакон придётся покупать, а я так не люблю, когда что-то нужно, люблю, когда не нужно ничего.

Пока сижу болею дома, меня тут пробило на всякое. Хорошо помню, как вообще начала любить духи. Это был какой-то первый век до нашей эры, я пришла в леформ и увидела красивые флаконы диптик — столько было тайны в их замысловатых этикетках, я стала нюхать и обалдевать от того, что, во-первых, наконец-то не сладко и не похоже не условные 212sexy, а во-вторых мне нравилось абсолютно все и каждый флакон вдруг заговорил со мной, как волшебные животные в сказочном лесу. Это было чудо, я тут же подумала, что можно одеваться как францисканец, можно даже быть «самым бессодержательным существом во вселенной», но вот этот tam dao облачит и наполнит тебя с лихвой. Хотя tam dao я кажется купила после, а первым был eau de lierre, потому что он пах нашими детскими играми на земле, куколками из сныти, потайными тропинками в заброшенных садах, где мы тырили цветы и фрукты у привидений.

Такой эффект сырой земли с первой снытью вообще действует на меня безотказно, как хваленая мадленка — спустя примерно 10 лет унюхала в космотеке лобстера la folie a plusieurs и обомлела, настолько явно и витально он пах этим могучим пробуждением, чудом ворочающихся сонных корешков, нетерпеливым ожиданием новых листьев, опять отсылая меня в детство, когда все эти запахи можно было буквально трогать, короче, меня тогда объял какой-то языческий восторг и долгое время ничего другого не носила вообще.

Интересно, кстати, сегодняшние дети, когда вырастут, от каких ароматов будут трепетать? Хочется конечно обойтись без фраз с оттенком «в наше-то время», но кажется набирающий популярность аккорд нового айфона — это примерно то)

Вообще со старыми дикпиками есть пара историй — ещё тогда выцепила с рук в жж (да да) снятый virgilio, сперва казавшийся мне лютой средневековой травой и мылом, а потом вдруг как помните такие картинки, где нужно расфокусировать зрение и увидеть скрытую среди узора трёхмерную фигурку, так вот из этого добра сложился такой прекрасный белый нарцисс в темно-зелёной чащице, и ведь без говна и палок, которые так свойственны нарциссам и чащам. Жаль, что теперь его не сыскать, очень хороший.

А второй раз был не такой славный. В надежде, что ещё один сад мне распахнется, купила снятый же jardin clos, а он ну… то ли помер, то ли правда пахнет как печальная тень освежителя «сирень» в каком-нибудь богом забытом кладбищенском туалете, куда никто не наведывается, где обмылки лежат без мыльниц. Может перенюхаю когда-нибудь и мертвецы приоткроют калитки, а пока.. грустно на сердце от таких флаконов.

Солнечный день, именины сердца. Уцелевшие диптики на память, остальные раздала.

В целом, марка перестала быть мне интересна примерно с выхода Florabellio — меня почему-то не цепляют их новые запахи и не нравятся новые флаконы, хотя они хороши, особенно двухсторонняя этикетка, но все стало вроде как.. слишком красиво. Как когда в фильмах начинает играть трогательная музыка и ты думаешь «только не это», а предательская слеза все-таки наворачивается. В их магазе на патриках у меня примерно такое чувство — захожу купить отцу его любимый 34 или безотказный филосикус свекрови и вот уже мне хочется примерно все, но не потому что нужно, а потому что так задумано. Особенно лимитки с флаконами в трещинах, ох, ладно.

Но все же подарки там покупать очень приятно, в непогоду на пакет надевают специальный чехол от дождя и, выходя, я каждый раз думаю, что к порогу подкатит карета.

С самого выхода ошеломительного альбома Graindelavoix “Josquin, the Undead” ждала, когда же о нем напишет мой друг С. У меня бы ни слов, ни духу не хватило — чтобы о чем-то написать, мне надо это присвоить, а как присвоишь пылающий меч архангела, тут и прикоснуться страшно. В общем, прикрепляю первую часть и мои горячие рекомендации.

https://news.1rj.ru/str/concrete_chapel/1132

Первый день на работе решила отпраздновать bandit supreme, облачившись в его ведьмачество — теперь это мой родной любимый кожаный доспех школы порося (но злого, очень злого), горькие травяные эликсиры и голова распроклятого покупалы в качестве трофея. Comfort scent, когда хочется порубить всех вокруг.

Забавно, что среди московской слякоти и чудищ из этого нового бандита вдруг вылезают какие-то нежные цветы и аккуратно смыкают над тобой лепесточки.

Вещи, вызывающие досаду:

когда встала на мокрое

когда после долгих поисков несёшь покупателю книгу, а он не берет ее, раздумал

когда умыкнули твой любимый запах и ты больше не можешь носить его

когда все нужные флаконы вдруг начинают стоить по 20к, а ты ещё к 10к не до конца привык

когда в общем носишь эти пленительные чувственные драгоценные ингредиенты и по бесконечной мудрости создателя работаешь в подвале, где регулярно прорывает трубу с говном

когда весьма бестактный издатель-милитарист дарит тебе мыло, украденное им в американском отеле, но не дарит веревку

Как же мне все-таки нравится copal azur, сейчас наверное уже надо уточнить, что старый выпуск. Во все сезоны он хорош и показывает разное, а сегодня вообще покатал меня, как бес Вакулу — из рождественского кексового ладана, отроченного морозной соленой корочкой, превратился в жаркий полдень в старом городке где-нибудь в Испании, выходишь будто из сумрака крошечной церкви в слепящую белой известью тишину, холодный выдох колы, море слышно урывками, если только ветер, редкий гость, принесёт синий лоскуток.

Меня кстати очень бесили их флаконы, так и не разжилась ни одним, зато маленькие очень милые — у них какое-то совсем тонкое стекло и старомодный, частично металлический пульвик. Обожаю такие глупости)

Чаще чем хотелось бы кажется, что все давно укатилось в ад, и все мы лежим в пыли под диваном, забытые хозяином. В таких случаях за покой и волю у меня в хозяйстве отвечает свечка с запахом костра и немного Bois D’Ascese Naomi Goodsir, впрочем свечка уже кончилась — свидетельство скверного января.

Дым в целом у меня делится на два — дурманящий дым курильниц и излишеств, желанного забытья, и строгий дым костра, у которого можно расслабиться только за тем, чтобы продолжить путь, вот как у Фроста в моем любимом «Stopping by Woods on a Snowy Evening» (And miles to go before I sleep, And miles to go before I sleep), хотя в самом стихотворении ни слова про костер, но нужная тональность. Лес асказы безусловно про это.

Раньше он казался мне монотонным, но если присмотреться, видны его темные переливы — через аптечную бальзамичность стремительно завяливается стебелёк сныти, деревенея и покрываясь сажей, чёрной и мягкой, как чьё-то сердечко. Но дыма там мало, костер потух.

Тут не грех прикрепить прекрасный перевод Григория Дашевского

Предостаточно дыма в рондо Fumeux Fume Par Fumee (The smoker smokes through smoke) средневекового композитора Солажа, думаю, что это плавится и горит все, что должно сгореть, дурманя и баюкая меня, а о том, что там дымило на самом деле написаны диссертации — табака в Европе 14 века ещё не было, а поэзия, посвящённая этому явлению — вполне.

В работе Patricia Unruh, посвященной дымным вещами из кодекса Шатильи (в частности этому рондо Солажа), я вычитала, что через Эсташа Дешана, французского поэта 14 века, мы знаем о загадочном обществе «Fumeurs», богеме того времени, предводителем которого он сам скорее всего и являлся.

“In the late middle ages, a person who was fumeux had a number of qualities. He was moody, excitable, garrulous, irascible, vague, a pontificator, melancholy, and immoderate in drinking habits, which aggravated the other qualities”. Как знакомо.

Дело осложняется тем, что в старофранцузском производные от корня fum могли означать не только дым и разные ипостаси дымности, но и, помимо прочего, фантазию, мечтательность, определенную бестолковость (а также аромат и зловоние, отсюда и par-fume). Дымность могла быть метафорой чувств, изменчивых и смутных по своей природе. Так что были ли «Fumeurs» сумеречными фантазерами или чего покрепче — не до конца понятно. Не смотря на то, что наркотики тогда не имели широкого хождения, в пользу опиумно-гашишной версии говорит то, что Дешан, будучи в начале своей карьеры королевским гонцом, побывал не только в разных уголках Европы, но и в Сирии, и в Палестине, и даже в плену у сарацин, где мог, кончено, понабраться всякого.

https://youtu.be/3ZvuQUYqRuQ

К чему я все это? Ну, так вышло, что я не знаю идеальных дымных духов — ни леса Роберта Фроста, ни завитушек Ars Subtilior или данмерской скумы. Часто примешивается дурацкий аккорд «жидкого дыма» и копчёностей, или о, смолы, ну давайте ладану туда навертим побольше или кальянного табаку. Брр.

(В общем, опять мой вредный нос сговорился с воображением и привередничает, и мучает меня)

Вторую (или какую) неделю провожу дома, каждый день идёт снег, его пелена похожа на ковидное обоняние — все видно, но «сквозь тусклое стекло, гадательно». Змеясь между компами, ношу старый chamade, надеясь, что оттуда перестанет вылезать прополис (и смешить), сегодня ещё достала ненавистный zeitgeist shwarzlose, который пахнет то сферическим морем в вакууме, то синтетическим морем для ванны, то чем-то вроде сломанных по весне веток.

Хочется конечно как у Гомера и Валентина Серова — царевне Навсикае снилась Паллада, велящая ей готовить приданое к скорой свадьбе, и вот царевна с подругами на берегу моря (весеннего наверняка) собирается стирать белье в предвкушении перемен.

Виной ли тому мытье окон или пальто нараспашку, весна всегда полна приятными предчувствиями, воздухом и небесами, волнительнее только осень, а февраль и март вообще только этим ожиданием и хороши.

Сегодня bandit supreme пахнет бинтами и очевидностью того, как все-таки важно называть, описывать, и вообще всячески углублять свой ольфакторный опыт через язык и образы. Тогда кроме приятного и вонючего из этого полароида проступит детство, места, где мы не бывали и места, которые не бывают нигде, кроме этого снимка, и любые другие сны.