Вещи, вызывающие досаду:

когда встала на мокрое

когда после долгих поисков несёшь покупателю книгу, а он не берет ее, раздумал

когда умыкнули твой любимый запах и ты больше не можешь носить его

когда все нужные флаконы вдруг начинают стоить по 20к, а ты ещё к 10к не до конца привык

когда в общем носишь эти пленительные чувственные драгоценные ингредиенты и по бесконечной мудрости создателя работаешь в подвале, где регулярно прорывает трубу с говном

когда весьма бестактный издатель-милитарист дарит тебе мыло, украденное им в американском отеле, но не дарит веревку

Как же мне все-таки нравится copal azur, сейчас наверное уже надо уточнить, что старый выпуск. Во все сезоны он хорош и показывает разное, а сегодня вообще покатал меня, как бес Вакулу — из рождественского кексового ладана, отроченного морозной соленой корочкой, превратился в жаркий полдень в старом городке где-нибудь в Испании, выходишь будто из сумрака крошечной церкви в слепящую белой известью тишину, холодный выдох колы, море слышно урывками, если только ветер, редкий гость, принесёт синий лоскуток.

Меня кстати очень бесили их флаконы, так и не разжилась ни одним, зато маленькие очень милые — у них какое-то совсем тонкое стекло и старомодный, частично металлический пульвик. Обожаю такие глупости)

Чаще чем хотелось бы кажется, что все давно укатилось в ад, и все мы лежим в пыли под диваном, забытые хозяином. В таких случаях за покой и волю у меня в хозяйстве отвечает свечка с запахом костра и немного Bois D’Ascese Naomi Goodsir, впрочем свечка уже кончилась — свидетельство скверного января.

Дым в целом у меня делится на два — дурманящий дым курильниц и излишеств, желанного забытья, и строгий дым костра, у которого можно расслабиться только за тем, чтобы продолжить путь, вот как у Фроста в моем любимом «Stopping by Woods on a Snowy Evening» (And miles to go before I sleep, And miles to go before I sleep), хотя в самом стихотворении ни слова про костер, но нужная тональность. Лес асказы безусловно про это.

Раньше он казался мне монотонным, но если присмотреться, видны его темные переливы — через аптечную бальзамичность стремительно завяливается стебелёк сныти, деревенея и покрываясь сажей, чёрной и мягкой, как чьё-то сердечко. Но дыма там мало, костер потух.

Тут не грех прикрепить прекрасный перевод Григория Дашевского

Предостаточно дыма в рондо Fumeux Fume Par Fumee (The smoker smokes through smoke) средневекового композитора Солажа, думаю, что это плавится и горит все, что должно сгореть, дурманя и баюкая меня, а о том, что там дымило на самом деле написаны диссертации — табака в Европе 14 века ещё не было, а поэзия, посвящённая этому явлению — вполне.

В работе Patricia Unruh, посвященной дымным вещами из кодекса Шатильи (в частности этому рондо Солажа), я вычитала, что через Эсташа Дешана, французского поэта 14 века, мы знаем о загадочном обществе «Fumeurs», богеме того времени, предводителем которого он сам скорее всего и являлся.

“In the late middle ages, a person who was fumeux had a number of qualities. He was moody, excitable, garrulous, irascible, vague, a pontificator, melancholy, and immoderate in drinking habits, which aggravated the other qualities”. Как знакомо.

Дело осложняется тем, что в старофранцузском производные от корня fum могли означать не только дым и разные ипостаси дымности, но и, помимо прочего, фантазию, мечтательность, определенную бестолковость (а также аромат и зловоние, отсюда и par-fume). Дымность могла быть метафорой чувств, изменчивых и смутных по своей природе. Так что были ли «Fumeurs» сумеречными фантазерами или чего покрепче — не до конца понятно. Не смотря на то, что наркотики тогда не имели широкого хождения, в пользу опиумно-гашишной версии говорит то, что Дешан, будучи в начале своей карьеры королевским гонцом, побывал не только в разных уголках Европы, но и в Сирии, и в Палестине, и даже в плену у сарацин, где мог, кончено, понабраться всякого.

https://youtu.be/3ZvuQUYqRuQ

К чему я все это? Ну, так вышло, что я не знаю идеальных дымных духов — ни леса Роберта Фроста, ни завитушек Ars Subtilior или данмерской скумы. Часто примешивается дурацкий аккорд «жидкого дыма» и копчёностей, или о, смолы, ну давайте ладану туда навертим побольше или кальянного табаку. Брр.

(В общем, опять мой вредный нос сговорился с воображением и привередничает, и мучает меня)

Вторую (или какую) неделю провожу дома, каждый день идёт снег, его пелена похожа на ковидное обоняние — все видно, но «сквозь тусклое стекло, гадательно». Змеясь между компами, ношу старый chamade, надеясь, что оттуда перестанет вылезать прополис (и смешить), сегодня ещё достала ненавистный zeitgeist shwarzlose, который пахнет то сферическим морем в вакууме, то синтетическим морем для ванны, то чем-то вроде сломанных по весне веток.

Хочется конечно как у Гомера и Валентина Серова — царевне Навсикае снилась Паллада, велящая ей готовить приданое к скорой свадьбе, и вот царевна с подругами на берегу моря (весеннего наверняка) собирается стирать белье в предвкушении перемен.

Виной ли тому мытье окон или пальто нараспашку, весна всегда полна приятными предчувствиями, воздухом и небесами, волнительнее только осень, а февраль и март вообще только этим ожиданием и хороши.

Сегодня bandit supreme пахнет бинтами и очевидностью того, как все-таки важно называть, описывать, и вообще всячески углублять свой ольфакторный опыт через язык и образы. Тогда кроме приятного и вонючего из этого полароида проступит детство, места, где мы не бывали и места, которые не бывают нигде, кроме этого снимка, и любые другие сны.

В утешение вот забавная сводка о приятном и неприятном в одном сенегальском племени. Дети попадают в вонючую категорию «пахнущих мочей», никаких амбреттовых макушек, и европейцев с их сантиментами туда же, впрочем, все непривычное часто кажется отстойным.

Запах, от которого я всякий раз просто глупо улыбаюсь — Silly love от @PartisanUA — как первое внезапное солнце февральским днём, как заново влюбиться после долгого времени пустоты, но ещё не признаться себе, что по уши, а вот это первое движение теплеющего воздуха, первый раз ухнувшее, как снег с крыши, сердце.

Между нами тает лед, да что там лед, между нами скоро проляжет целое лето и желтое солнце на чистых простынях. И каким-то странным образом запах теплой мягкой сбруи становится запахом свободы и счастья, это как мчаться галопом через поле сурепок и других медвяных цветов, и верить, что лошадке тоже по кайфу.

Опять снежок, мутная температурная голова и нарциссовый туман

Под такое солнце, каким сегодня утром одарил нас февраль-биполярщик, просится мой любимый жасмин perris monte carlo — о, я задолбала с ним, я знаю, но как может быть вещь настолько простой и сияющей? «В синем небе летят самолеты, и один из них самый красивый» — сегодня это чистый парус небес и ощущение огромного пространства. Черным меланхоликам вроде меня такие жидкости надо держать в шкафу как лекарство. На радостях вот даже полы помыла, так-то)

Я очень люблю маленькие штуки, поэтому не смогла пройти мимо этого мицучьего колоня 45 мл и теперь умиляюсь крошечной, но гордой кисточке, островерхой шапочке, как будто это не флакон, а заколдованная принцесса какого-нибудь сказочного народца, из тех, что водятся под детскими кустами и носят колпачки из аквилегий. Правда уже который день жалко открывать, так и ношу с собой по дому в кармане — пахнет от неё все равно обалденно.

В. подарил букет нарциссов столь индольных, что, придя домой, сам же искал, откуда так дурно пахнет.

Отчасти ещё поэтому для меня нарцисс всегда будет «детским» цветком. Обожамс.

На днях старенький шамад вместо прополиса показал немного розы, как кусочек сияющей щиколотки сквозь все эти гальбанумные одежды, и я пропала. Я собиралась спать и уже выключила свет, и вдруг она проступила, не отдельно, как сейчас принято, а как бы повсюду и сквозь, светящаяся в темноте, как цветок папоротника.

Да и вообще сейчас хочется носить розы назло и вопреки февралю, скверным снам, в которых что-то куда-то стремно едет, пустоте в голове, бурому, как мех, снегу.

Вот Форд в целом не моя марка (да не отсохнет палец, печатающий такое), а все же сижу сейчас одной рукой в новой русской розе — меня не цепляет, но русскость в ней оформлена красиво, нет-нет да и мелькнёт даже тонкий аспект банного веника, а ещё вечной ностальгии по ушедшему (чаще конечно отнятому или профуканному) — горячий чай в подстаканниках остывает, как воспоминания, поезд уезжает все дальше. Уютно, прозрачно.

Tyger Tyger Francesca Bianchi — это же настоящий эльсвейрский каджит в нарядном халате, пропахший мёдом, пряностями и с лунным сахаром в вышитом кармашке. Тёплый, сытый, цветущий животик персикового кота.

Я не люблю сладкое, но тут прямо кайф, особенно когда на улице свищут серые ветры и кажется, что ничего никогда не наступит.