Если говорить про скайримские духи, то это конечно лютансевский Gris Clair в старом выпуске с его эффектом пара на контрасте жара и холода, обугленный Bois d'Ascese Naomi Goodsir, разные грубоватые смолистые Дурги типа Bowmakers, Freetrapper, El Cosmico и Mississippi Medicine, их же травяной и светлый Cowboy Grass. Тугой венок из всех скайримских трав, пьянящий запах нагретой хвои и свободы — Issara Dusita. Сырые земли, грибные коряги и отверстые могилы Black March и Soaked Earth CB I Hate Perfume (вот как Шишкин выписывал травки, так Бросеус выписывает комья земли с прожилками грибниц). Много тревожной, холодной и мокрой земли в Лобстере Moth and Rabbit, это как когда крадёшься по морфалским болотам в сторону Солитьюда, а там то драугр за ногу схватит, то жвала коруса мелькнут в тумане — страшно. Библиотека коллегии Винтерхолда пахнет Iris Cendre Naomi Goodsir. Про каджитов уже писала, они мне пахнут Tyger Tyger Francesca Bianchi — скайримские каджиты тучны и нарядны, в отличии от проворных и вороватых морровиндских сородичей. Вообще продолжать можно примерно до бесконечности, Скайрим в этом плане очень понятный, человеческий, не то что Морровинд. Про него попозже тоже напишу обязательно)

Orange Star Тауэра — любимые апельсины для тех, кто заболел и остался дома. Дивный розовато-оранжевый мираж, марсианский свет, проникающий сквозь бетонный купол температурного тупняка и дающий силы одолеть эту гору книжек(

С улицы сегодня запахло невысказанный снегом, это особый регистр воздуха ноября и марта — тревожный, как предчувствие нового, но неясно, хорошего или плохого. Как при своей ненависти к марту я играю в Disco Elysium? Что если после прохождения март станет любим?

Такие дни, темные с самого утра, хочется расцветить лавандой — может, она отгоняет злых духов тревоги и меланхолии? В прошлом году, кстати, было так же. Боулз по-прежнему под рукой, а к любимым лавандам добавилась Purple Star Hedonist — путеводная звезда в этих вязких серых сумерках перед рагнареком.

Пока писала это, пошёл снег.

Это я в своих мечтах выруливаю в ламповый ноябрьский снежок в Corpus Equus.

Хотела подумать про запах Врат Обливиона, но тут все очевидно! Это как заходить лифт с чем-то громким и нудным, you name it. Потому что реально душнейший квест с закрытиями этих калиток.

(Ни разу кстати не нюхала баккару. Ну ладно, один раз с крышечки)

Искала, чем бы согреться и вспомнила о пробирочке Shiny amber Анны Зворыкиной. Летом цитрусы в ней были золотистые, как закатный свет (Гаррье Дюбуа точно проникся бы), тот самый “golden brown, texture like sun” из некогда популярной песни. А сейчас — ого! — бабл-гам с банановым акцентом, через который эта розовость обретает контуры жасмина, винтажного и прозрачного, как истаявшая на языке барбариска. Цветок появляется на мгновение и опять растворяется в розовой мягкости, шелковистой, как глоток сливок. Цитрусы теперь неотчетливы, но ощутимы, подобно тёплому ветерку. Очень красиво.

Так вот, Гаррье Дюбуа. Вообще, помимо жучиного мускуса Телванни, нужно срочно сделать парфюм по мотивам Disco Elysium, и не один. Если вдруг вы не играли, то скорее бросайте все дела и играйте — все летит к чертям, так подарите себе недельку любования одной из самых прекрасных игр эвер. Даже если вы не любите игры и не понимаете, зачем в них играть (древние легенды гласят, что бывают такие люди). Потому что это не то чтобы даже игра, а Gesamtkunstwerk, после соприкосновения с которым человек преображается.

Ах да, духи. Через всю игру проходит мотив золотистого закатного света, даже резчица игральных костей предлагает нам сделать кость из янтаря с жучком внутри, намекая на воспоминания, с которыми Гаррье никак не может расстаться.

Игра вообще довольно душистая — март, морской ветер, печальные разлагающиеся трупы, которых хочется пожалеть. Но все-таки самым ярким ольфакторным впечатлением становится фантик от жвачки, который Гаррье находит в своём забытом тайнике.

«Опять он — запах абрикоса с легкой примесью корицы. Пахнет окончанием какого-то далекого лета. На другой планете или в древнем храме.

Горечь, цитрус, сладость… запах становится ярче, будто пламя, с каждым сделанным вдохом.

…пока нежная кожа и цветочные лепестки не вспыхивают перед твоими закрытыми глазами. Они сделаны из ириски, сливок и расстояния».

Гаррье мучительно припоминает, почему этот запах так знаком. Конец августа, золотистого самого по себе, и закатный свет, абрикосовая жвачка с корицей, лепестки, ириски, сливки, цитрусовая горечь, ох.

Добавим сюда вездесущий лейтмотив диско — по затхлым уголкам города нет-нет да и проскользнёт ленивый тёплый блик вселенского диско-шара.

«Что же случилось с Гийомом ле Мийононм, который — со своей гривой янтарных волос и сверкающими зубами — вскружил голову потрёпанным остаткам нации? Пока ты страдал и мучился, может быть, он рассыпался облачком кокаиновой пыли?».

Облачко кокаиновой пыли, сверкающее в отсветах зеркального шара, добавило бы парфюму чистейшего, золотистого, альдегидного волшебства.

Словом, кажется, это были бы восхитительные духи.

Про вторые тоже расскажу, но потом — там траклевский синий и трепет города, овеваемого морским ветром и простудным мартовским снегом. Просто понимаю, что я наверное задолбала писать по сто постов в день — это все побочки больничного, простите)

и бонус 🦆

Сейчас посягну на святое. Решила навести порядок на полках и первым делом добить остатки из пробирок. Сразу выбесил Beau de Jour TF, окатив досадной, как теплая кола, сладостью — хотела проснуться и проснулась, но потому лишь, что взвыла и побежала смывать это дело (несмываемое кста). Раньше он мне нравился, чувствовала в нем себя почему-то крутым детективом, бодрым ловцом маньяков на пробежке. А теперь будто понизили до рохли-патрульного с вечной коробкой пончиков и грязными лапками. Такие мрачные метаморфозы.

Орэо. Ради таких коментов даже порой хочется их открыть 🚬

Помимо Ганимеда, меня преследует еще один запах, буквально везде его слышу, но не могу узнать. Нарочно даже ходила в магазин нюхать хиты продаж — все не то. Сегодня отчаяние и решимость наполняли меня в удачной пропорции, так что, унюхав знакомое, я наконец подошла к девушке и спросила, что это за духи. Это оказался крем для рук Zelinski&Rozen. Конец.

Здесь по идее должен лежать Opium, но его у меня нет, да и по мне такое название парфюма столь же романтично, как работорговля или бубонная чума. Декадентский вайб опиумных курилен, шелков и кисточек манит ровно до того момента, когда начинаешь узнавать чуть больше об истории вопроса — от опиумных войн до «юниорских доз», которые в Манчжурии во времена японской оккупации стоили дешевле хлеба. Пойду в общем сяду на лавочку у подъезда и начну деколониальный антиимпериалистический бубнеж, и капитализму тоже задам, ищ.