«С этим делом очень неблагополучно». Письмо Сталину о памятниках
Ф.P 3316. Оп.29. Д.527. Л.1-1об.

Отчаянное обращение на имя Сталина, отправленное 27 декабря 1935 г. Зав. Отделом по реконструкции Москвы в объединении Всекохудожник В. Мещериновой по поводу удручающего состояния памятников архитектуры в СССР.
Мещеринова пишет Сталину, что мысль об этом «гвоздит» ее с тех пор, как она побывала в экспедиции во Владимире для осмотра домонгольских памятников. Дмитриевский собор, по ее словам, «весь в трещинах, эти трещины расседаются» и «собор не сегодня завтра может рухнуть» а церковь Покрова на Нерли «стоит без окон и дверей и служит притоном для всяких бездельников».
Мещеринова объясняет что вопрос о сохранении памятников в СССР «имеет щекотливый оттенок», поскольку большинство ценных памятников - «церкви, либо мечети, либо гробницы, либо синагоги», но все же СССР «должен научить своим примером международный пролетариат, как он … должен хранить свое культурное наследие, когда возьмет власть в свои руки»

«Принимается в уплату при всех разгромах и грабежах». Черносотенные «банкноты» 1906 г.
Ф.854. Оп.1. Д.41. Л.1-3об.

Деньги «Российской социал-демократической республики» - образец ультра-правой черносотенной агитации, выпущенный в 1906 г. в разгар Первой Русской революции. Представленные «банкноты” были в качестве насмешки пересланы одному из руководителей Шлиссельбургского комитета — организации, оказывавшей помощь бывшим многолетним политическим узникам, отпущенным из каторжной тюрьмы в 1905 г. Под упомянутым «альбомом русских негодяев» в поддержку которого высылались «банкноты», возможно имеется в виду «Галеря шлиссельбупнских узников» - издание, готовившееся в это время Комитетом.
Сами банкноты представляют из себя листок с антисемитскими карикатурами с указанием различного номинала и издевательским описанием «правил хождения» на оборотной стороне. Президентом «Российской социал-демократической республики» на «банкноте» указан Максим Горький, а кассиром банка — Георгий Гапон.

«Санкционировать не можем». Обсуждение слова «кыргыз» в 1936-37 гг.
Ф.Р 3316. Оп.29. Д.573. Л.3,7, 9,10,11, 21,22, 24.

Переписка 1936-37 гг между Киргизскими республиканскими и Союхными властями, а также Академией наук СССР по проекту изменения написания «киргиз» на «кыргыз».
В ноябре 1936 г. глава Киргизии обратился в ЦИК СССР с зпапиской, в которой указывал, что слово «киргиз» не только не соответствует киргизскому произношению, но и совпадает с киргизским нецензурным глаголом», а потому просит изменить написание на «кыргыз»
Судя по переписке Академия Наук СССР, куда обратился ЦИК поддержала изменение написания (имеется положительный отзыв Среднеазиатского кабинета Института Востоковедения и Отделения общественных наук). Однако от идеи отказались на последнем этапе обсуждения. Во всяком случае, в феврале 1937 г. власти Киргизии просили «ускорить» утверждение новых правил. Однако из Москвы в марте 1937 г. пришел ответ, что вопрос находится на рассмотрении и санкции на изменение не получены.

Будни китайского квартала. Владивосток 1930-е.
Ф.P3316. Оп.29. Д.608. Л.22-23.

Письмо Секретарю Совета Национальностей ЦИК СССР Хацкевичу о положении Китайского театра во Владивостоке в середине 1930-х гг.
В письме автор живо описывает обстановку в китайском квартале города. По его словам, район «миллионка» это «сообщающиеся между собой проходные дворы с подвалами — очагами опиокурилен», с которыми не удается покончить пограничникам. «В летнее время этот район (...) имеет непривлекательный вид (…) деревянные тротуары сплошь и рядом образуют ямы, где скапливается нечисть (…) на крыльце у дома, а то и просто на земле сидят, стоят, лежат группы китайцев». При этом дома считаются частными и плата за квартиры идет хозяину в Харбин. Чтобы попасть в театр «надо пройти грязный проходной двор, миновать помойные ямы». Выручка театра при этом «в связи с уменьшением китайского населения в последнее воемя» сильно упала и «даже в колхозных театрах в Спасске ставки у артистов выше».

Национализация неотвратима. Переписка 1918 г.
Ф. А353. Оп.2. Д.215. Л.1,1об.,6,8.

Жалоба в Нракомат юстиции поверенного бывших владельцев маслобойного завода братьев Бабушкиных Абрама Иоффе в наивной попытке противостоять национализации.
Иоффе сообщает, что завод национализирован Исполкомом Романова-Борисоглебска против воли рабочих. Более того, поверенный братьев Бабушкиных успел подать жалобу в Московский районный экономический комитет, занимавшийся региональными вопросами и добился отмены решения местного исполкома. Иоффе указывает, что по действовавшим на тот момент номам национализацию можно проводить лишь по решению высших органов власти. Исполком однако завод не возвращал
Наркомат юстиции в мае в 1918 г. отправил в Романов-Борисоглебск запрос по делу. Однако исполком в июле 1918 г. представил телеграмму из Высшего Совета Народного хозяйства, который был уполномочен решать вопросы собственности и сообщал, что «решение о конфискации завода последует в ближайшие дни»