Боже, боже, как теперь спать? Джеймс Нортон (князь Андрей из экранизации ВВС) и Люк Томпсон (средний герцог Бриджертон) в главных ролях в театральной версии «Маленькой жизни» Ханьи Янагихары! Уже в марте 2023.

Даже если вы сейчас не узнали ни одного имени (и ни одного лица на фото), просто поверьте — это главная театральная премьера года. Значимее уже ничего не будет.

Вопрос один: как попасть в Лондон?

Про «Маленькую жизнь» я писала вот тут. И при всей сложности моего отношения к тексту из Джеймса Нортона должен получиться идеальный Виллем (хотя, судя по новостям, получится все-таки Джуд).

Пусть все новости будут такие.

#etceteras

Спросили на днях про «Женщин Лазаря», и я вспомнила, что давно хотела написать про этот роман.

Марина Степнова
«Женщина Лазаря»

Три главные книги, написанные на русском языке за последние 20 лет, как ни странно (хотя почему странно?), написаны женщинами и про женщин: «Женщины Лазаря» Марины Степновой (2011), «Лестница Якова» (2015) Людмилы Улицкой и «Зулейха открывает глаза» (2015) Гузель Яхиной. Три книги про прошлое, которое не отпускает, про связь времен, про болезненное отращивание корней.

«Женщины Лазаря» вышла из печати первой и как будто задала курс: показать, что у страны на самом деле женское лицо.

Степнова пишет эпический во всех смыслах роман, но при этом очень личный, если не сказать интимный.

«Женщины Лазаря» — история про то, какие формы способна принимать любовь (спойлер: часто — чрезвычайно уродливые). Про то, что гений и злодейство, увы, вполне совместимы и даже не всегда различимы. Про травму, которая, как малоизученная генетическая мутация, передается по наследству и обрекает на мучения многие поколения вперед. Про много раз утраченный рай (библейских мотивов в тексте предсказуемо много, и откушенный на первых страницах персик — mālum persicum, «персидское яблоко» — вполне дословно начинает отсчет изгнаниям и скитаниям). Про удивительные «судьбы скрещенья», из которых складывается не история, не сюжет — жизнь.

Последняя аллюзия неслучайна. «Женщины Лазаря» во многом роман пастернаковской традиции. Степнова показывает ХХ век через несколько завязанных в тугой узел судеб. Три женщины, разделенные во времени, но почти мистически связанные друг с другом, с мужчиной и с домом.

Дом (сразу и по-пастернаковски, и по-булгаковски), пожалуй, главный символ романа. Маруся дом сотворяет, Галина разоряет, Лидочка жаждет. Дом у Степновой — благословение и проклятие, надежда и обреченность, смерть и возрождение (все-таки это история про Лазаря!) И если «Женщины Лазаря» — «женская проза», то ровно в той мере, в какой сохранение дома — «женское дело».

Пока писала эту заметку, перелистала роман и вспомнила, какой это многослойный, богатый, объемный текст. В нем уже угадывается будущая цветистость «Сада» (простите за каламбур), а интертекстуальных параллелей намного больше, чем те, которые можно вместить в короткий пост.

Сравните хотя бы эти цитаты:

«Маргарита Николаевна не нуждалась в деньгах. Маргарита Николаевна могла купить все, что ей понравится. Среди знакомых ее мужа попадались интересные люди. Маргарита Николаевна никогда не прикасалась к примусу. Маргарита Николаевна не знала ужасов житья в совместной квартире. Словом… она была счастлива? Ни одной минуты!»

и

«У Галины Петровны Линдт вообще всё было настоящее, только самое лучшее и дорогое. За исключением ее собственной жизни, но об этом, слава богу, никто не знал.»

Завидую всем, кто только будет читать.

Читать? Однозначно!
Язык оригинала (русский): блестящий.

#bookreviews

The Remains Of The Day
Kazuo Ishiguro

Редкая книга, которую, кажется, имеет смысл читать только в оригинале. Потому что главный (и, в общем, единственный) герой Исигуро в этом коротком романе — английский язык.

Текст, написанный как внутренний монолог стареющего английского дворецкого в стремительно обновляющемся послевоенном мире, сначала умиляет, потом удивляет, к середине слегка утомляет, но быстро снова затягивает и к финалу вызывает много смешанных чувств.

Не знаю, как Исигуро это удалось (он все-таки по рождению японец), но The Remains Of The Day — идеальная книга про «английскость» (если бы было такое слово — englishness). Про аристократизм, присущий и доступный далеко не только аристократам. Про то, что называется труднопереводимым словом dignity, — «дворянская честь», благородство, достоинство. Про служение, которое ни в коем случае не обслуживание, не прислуживание и даже не служба. А еще про непростительную скоротечность жизни.

Мастерство, с которым Исигуро все это передает через речь и ход мысли единственного активного персонажа, завораживает. В книге почти ничего не происходит, но героя видно и слышно, его голос звучит в голове, когда вы читаете текст.

Лично я читала и слышала голос актера Кевина Дойла в роли мистера Мозли из «Аббатства Даунтон». Уверена, что создатели сериала вдохновлялись персонажами и описаниями Исигуро, создавая атмосферу Аббатства и его обитателей. (В реальной экранизации 1993-го года главную роль сыграл Энтони Хопкинс и получил за нее номинацию на «Оскар»).

Если вы любите Британию (так, как люблю ее я), цените стилистическое многообразие и контекстуальную безупречность английского языка и ищете книгу, чтобы медитативно скоротать пару длинных зимних вечеров, The Remains Of The Day доставит вам много удовольствия.

Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): завораживает.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Кадзуо Исигуро, «Остаток дня»). По возможности читайте в оригинале.
Экранизация: «Остаток дня» (1993) с Энтони Хопкинсом и Эммой Томпсон в главных ролях.

#bookreviews

Я наконец нашла магазин, где продают не только Джоджо Мойес и Санту Монтефьоре. И неожиданно выбрала неожиданно хорошую книжку: Silver Sparrow by Tayari Jones.

Вчера дочитала, полезла смотреть, переведена ли она на русский язык, и выяснила, что перевод вышел в издательстве «Бомбора», внимание, три дня назад! Так что у нас тут с вами новинка свежее некуда, и я ее смело рекомендую: «Серебряный воробей», Тайари Джонс.

Tayari Jones
Silver Sparrow

Если очень коротко, то Silver Sparrow — это книга про ложь и про то, что все тайное однажды становится явным.

Если чуть длиннее, то Тайари Джонс пишет на неудобную тему, про которую, вообще-то, не так уж много сказано в современной литературе: про параллельные семьи, про вторых тайных жен и про детей, рожденных в этих теневых (недо)браках.

Про то, каково это — жить, когда ты знаешь страшный секрет, и этот секрет — ты сам. И про то, каково это — жить после встречи с секретом, который от тебя скрывали всю жизнь.

Помимо небанальной фабулы и бойкого языка у книги есть еще, как минимум, два достоинства:

— подкупающая достоверность: южанка-афроамериканка Джонс пишет о жизни черных семей в Атланте середины прошлого века и пишет с безусловным знанием дела — фактами, именами, деталями, языковыми и смысловыми акцентами, которые создают живую и достоверную ткань текста;

— хорошая драматургия: ровно на середине сравнительно предсказуемая история делает «твист», меняет нарратора и запускается заново, с новой энергией и объемом.

На выходе имеем отличный нескучный роман, который непременно хочется дочитать до утра, а потом дать почитать подруге.

Читать? Стоит.
Язык оригинал (английский): приятный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Тайари Джонс, «Серебряный воробей»).

#bookreviews

Поняла, что не публиковала тут впечатления о «Перекрестках», а это лучшее из прочитанного в 2022 году.

Джонатан Франзен
«Перекрестки»

Вообще, я всерьез полагаю, что Франзен послан нам в утешение за то, что Уэльбек больше не пишет (по крайней мере, не пишет ничего съедобного).

«Перекрестки» — книга, которую читаешь с детским амбивалентным желанием: поскорее узнать, чем все закончится, и хоть бы она вообще не заканчивалась.

Книга, которую читаешь с моментальным радостным узнаванием: это не «текст» и тем более не «контент», это — ЛИТЕРАТУРА.

«Перекрестки» — невозможная, как недавно казалось, в современном мире серьезная сюжетная проза, настоящий большой многослойный роман.

На поверхности, как всегда у Франзена, про семью и про то, как в ней уцелеть. На глубине — про то, что «есть много способов освежевать кошку» (цитата). Читай: про то, что людям доступно изумляюще много способов быть несчастными. И про то, что каждый имеет право быть счастливым (или несчастным) любым подходящим ему способом.

Все это реализовано через богатейший и разнообразнейший сюжетный материал: индейцы, хиппи, наркоманы, мормоны, черные гетто, white trash, «американская мечта», Голливуд, проституция, контрацепция, психотерапия и будни американских школьников. Героев вроде бы не так много, следить за ними интересно и несложно, но на выходе получается очень крепкий коктейль из всех обязательных ингредиентов эпохи 60-70-х, которые Франзен и смешивает, и взбалтывает.

Местами почти библейская притча (эпизод с омовением ног пробирает до дрожи), местами почти бульварное чтиво (юность Марион собирает, кажется, все клише сразу и все выворачивает наизнанку).

Стилистически безупречно, психологически точно, патологически честно. Еще одна большая книга большого писателя.

Читать? Однозначно.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
Язык перевода: очень хороший.

#bookreviews

Никогда не думала, что увижу книги, завернутыми, как трупы, в черные пластиковые мешки… Но теперь так в Москве продают, например, роман Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик». А это одна из тех (не очень многих) книг в жизни, которые меня потрясли. Самое время про нее рассказать.

Людмила Улицкая
«Даниэль Штайн, переводчик»

Вообще, я могу понять тех, кто засунул роман Улицкой в непрозрачный пакет: это очень опасная книга. Как опасна любая книга, которая побуждает самостоятельно думать и чувствовать, подвергает сомнению привычные истины и показывает героя, способного на неоднозначные, но однозначно мужественные поступки. Как опасна любая большая литература.

Роман Улицкой опасен вдвойне, потому что затрагивает неудобные (во все времена) темы: отношение к еврейству в Европе и не-еврейству в Израиле, религиозную (и не только) толерантность и религиозный (и не только) догматизм, свободу воли и противостоящую ей «волю народа».

Это пугающе современная книга про ХХ век с его Катастрофой, навсегда изменившей не только миллионы отдельных судеб, но и судьбы мира, народов, истории. Про процессы которые (наивно) казались нам завершенными, и про потери, которые мы (преждевременно) считали оплаканными.

Как Даниэль Штайн, католический священник в Израиле, — фигура лишь отчасти вымышленная (за ним стоит реальная личность Освальда Руфайзена, сама по себе, правда, порядком мифологизированная), так и роман Улицкой — проза одновременно художественная и документарная, в равной мере fiction и non-fiction, причем границы между ними не всегда легко опознать.

Авторские дневники и письма, включенные в ткань романа, как говорится, «не доказанно автобиографичны», в то время как судьбы формально вымышленных персонажей иной раз пестрят реальными фактами или, как минимум, узнаваемыми параллелями.

Это, как ни странно, делает роман исключительно достоверным: неважно, сколько и чего в нем «придумано», важно, что в нем ничего не надумано. Все так и было, а самое горькое, что до сих пор все так и есть.

Если очень коротко, то «Даниэль Штайн, переводчик» — это книга о попытке найти общий язык. О попытке очень болезненной: кто только Улицкую за этот роман не пнул. Сразу после публикации православные упрекали книгу в недостаточном уважении к Христианству, иудеи — в недостаточном уважении к трагедии Холокоста. Кто знал тогда, что впереди и вовсе черный мешок…

Что, впрочем, доказывает только одно: это попытка, которую нужно продолжать делать; это книга, которую нужно продолжать читать.

Читать? Однозначно! Пока не запретили.
Язык оригинала (русский): прекрасный.

#bookreviews