Я наконец нашла магазин, где продают не только Джоджо Мойес и Санту Монтефьоре. И неожиданно выбрала неожиданно хорошую книжку: Silver Sparrow by Tayari Jones.

Вчера дочитала, полезла смотреть, переведена ли она на русский язык, и выяснила, что перевод вышел в издательстве «Бомбора», внимание, три дня назад! Так что у нас тут с вами новинка свежее некуда, и я ее смело рекомендую: «Серебряный воробей», Тайари Джонс.

Tayari Jones
Silver Sparrow

Если очень коротко, то Silver Sparrow — это книга про ложь и про то, что все тайное однажды становится явным.

Если чуть длиннее, то Тайари Джонс пишет на неудобную тему, про которую, вообще-то, не так уж много сказано в современной литературе: про параллельные семьи, про вторых тайных жен и про детей, рожденных в этих теневых (недо)браках.

Про то, каково это — жить, когда ты знаешь страшный секрет, и этот секрет — ты сам. И про то, каково это — жить после встречи с секретом, который от тебя скрывали всю жизнь.

Помимо небанальной фабулы и бойкого языка у книги есть еще, как минимум, два достоинства:

— подкупающая достоверность: южанка-афроамериканка Джонс пишет о жизни черных семей в Атланте середины прошлого века и пишет с безусловным знанием дела — фактами, именами, деталями, языковыми и смысловыми акцентами, которые создают живую и достоверную ткань текста;

— хорошая драматургия: ровно на середине сравнительно предсказуемая история делает «твист», меняет нарратора и запускается заново, с новой энергией и объемом.

На выходе имеем отличный нескучный роман, который непременно хочется дочитать до утра, а потом дать почитать подруге.

Читать? Стоит.
Язык оригинал (английский): приятный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Тайари Джонс, «Серебряный воробей»).

#bookreviews

Поняла, что не публиковала тут впечатления о «Перекрестках», а это лучшее из прочитанного в 2022 году.

Джонатан Франзен
«Перекрестки»

Вообще, я всерьез полагаю, что Франзен послан нам в утешение за то, что Уэльбек больше не пишет (по крайней мере, не пишет ничего съедобного).

«Перекрестки» — книга, которую читаешь с детским амбивалентным желанием: поскорее узнать, чем все закончится, и хоть бы она вообще не заканчивалась.

Книга, которую читаешь с моментальным радостным узнаванием: это не «текст» и тем более не «контент», это — ЛИТЕРАТУРА.

«Перекрестки» — невозможная, как недавно казалось, в современном мире серьезная сюжетная проза, настоящий большой многослойный роман.

На поверхности, как всегда у Франзена, про семью и про то, как в ней уцелеть. На глубине — про то, что «есть много способов освежевать кошку» (цитата). Читай: про то, что людям доступно изумляюще много способов быть несчастными. И про то, что каждый имеет право быть счастливым (или несчастным) любым подходящим ему способом.

Все это реализовано через богатейший и разнообразнейший сюжетный материал: индейцы, хиппи, наркоманы, мормоны, черные гетто, white trash, «американская мечта», Голливуд, проституция, контрацепция, психотерапия и будни американских школьников. Героев вроде бы не так много, следить за ними интересно и несложно, но на выходе получается очень крепкий коктейль из всех обязательных ингредиентов эпохи 60-70-х, которые Франзен и смешивает, и взбалтывает.

Местами почти библейская притча (эпизод с омовением ног пробирает до дрожи), местами почти бульварное чтиво (юность Марион собирает, кажется, все клише сразу и все выворачивает наизнанку).

Стилистически безупречно, психологически точно, патологически честно. Еще одна большая книга большого писателя.

Читать? Однозначно.
Язык оригинала (английский): не проверяла.
Язык перевода: очень хороший.

#bookreviews

Никогда не думала, что увижу книги, завернутыми, как трупы, в черные пластиковые мешки… Но теперь так в Москве продают, например, роман Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик». А это одна из тех (не очень многих) книг в жизни, которые меня потрясли. Самое время про нее рассказать.

Людмила Улицкая
«Даниэль Штайн, переводчик»

Вообще, я могу понять тех, кто засунул роман Улицкой в непрозрачный пакет: это очень опасная книга. Как опасна любая книга, которая побуждает самостоятельно думать и чувствовать, подвергает сомнению привычные истины и показывает героя, способного на неоднозначные, но однозначно мужественные поступки. Как опасна любая большая литература.

Роман Улицкой опасен вдвойне, потому что затрагивает неудобные (во все времена) темы: отношение к еврейству в Европе и не-еврейству в Израиле, религиозную (и не только) толерантность и религиозный (и не только) догматизм, свободу воли и противостоящую ей «волю народа».

Это пугающе современная книга про ХХ век с его Катастрофой, навсегда изменившей не только миллионы отдельных судеб, но и судьбы мира, народов, истории. Про процессы которые (наивно) казались нам завершенными, и про потери, которые мы (преждевременно) считали оплаканными.

Как Даниэль Штайн, католический священник в Израиле, — фигура лишь отчасти вымышленная (за ним стоит реальная личность Освальда Руфайзена, сама по себе, правда, порядком мифологизированная), так и роман Улицкой — проза одновременно художественная и документарная, в равной мере fiction и non-fiction, причем границы между ними не всегда легко опознать.

Авторские дневники и письма, включенные в ткань романа, как говорится, «не доказанно автобиографичны», в то время как судьбы формально вымышленных персонажей иной раз пестрят реальными фактами или, как минимум, узнаваемыми параллелями.

Это, как ни странно, делает роман исключительно достоверным: неважно, сколько и чего в нем «придумано», важно, что в нем ничего не надумано. Все так и было, а самое горькое, что до сих пор все так и есть.

Если очень коротко, то «Даниэль Штайн, переводчик» — это книга о попытке найти общий язык. О попытке очень болезненной: кто только Улицкую за этот роман не пнул. Сразу после публикации православные упрекали книгу в недостаточном уважении к Христианству, иудеи — в недостаточном уважении к трагедии Холокоста. Кто знал тогда, что впереди и вовсе черный мешок…

Что, впрочем, доказывает только одно: это попытка, которую нужно продолжать делать; это книга, которую нужно продолжать читать.

Читать? Однозначно! Пока не запретили.
Язык оригинала (русский): прекрасный.

#bookreviews

Настроение дня 😴

#etceteras

Говорят, если елка наряжена, подарки упакованы, огоньки мигают, игрушки поблескивают, а праздничного настроения нет, значит, 4-5 лет назад вы забыли завести детей 🙂

Для тех, кто не забыл, мы с Петей составили небольшой список новогодних историй как раз на возраст 5-10 лет.

Елена Ракитина, «Страна Новогодних игрушек», «Приключения новогодних игрушек»
Я лично больше люблю первую книгу, Петя — вторую. Сюжет здесь не так ценен, как настроение — сложносочиненное, чуть ностальгическое, наполненное одновременно предвкушением долгожданного праздника и трудно объяснимой тревогой. История про семью, про память и про большой смысл, который хранят в себе маленькие вещи. Одинаково целительная как для детей, так и для их родителей. А еще в обеих книгах прекрасные иллюстрации.

Аркадий Гайдар, «Чук и Гек»
Одна из тех детских книг, которую я с удовольствием открыла для себя заново. Во-первых, это прекрасная новогодняя история, живая, нескучная и не устаревающая, если не сказать современная. Во-вторых, у Гайдара (как выяснилось) прекрасный язык, богатый и образный, без намека на «соцреализм». Одним словом, это очень теплая семейная книга со множеством трогательных деталей из быта наших бабушек и дедушек. А у «Детского радио» есть отличная аудиоверсия.

Фрид Ингульстад, «Кривуля»
Случайно купленная книжка, про которую я до этого ничего не слышала, на несколько лет стала для нас с сыном главной Рождественской историей. Кривуля, вообще-то, тролль, но мечтает стать рождественским гномом ниссе и мастерить для детей подарки. При всей неприхотливости сюжета это на редкость обаятельная история, в которой деревенская жизнь, зима и Рождество показаны так уютно, как умеют, кажется, только скандинавские авторы. В книге атмосферные иллюстрации.

Свен Нурдквист, «Рождество в домике Петсона»
А это, кажется, главная Рождественская история для всех детей, родившихся в 2010-х и позже. Ужасно обидно, что в нашем детстве ее не было. Потому что каждая история про Петсона и Финдуса — это маленький шедевр, а рождественская история — еще и праздник. Книга про то, что не обязательно иметь семью, чтобы иметь семью, и про то, что Рождество обязательно наступает — вопреки любым злоключениям (ибо «постоянство такого родства — основной механизм Рождества».) Как и во всех историях про Петсона, в книге умопомрачительные иллюстрации. Также есть прекрасная аудиоверсия, а в 2016 году вышел симпатичный полнометражный фильм.

Туве Янссон, «Волшебная зима»
Хотя формально это не Рождественская история и даже не праздничная, Петя потребовал включить ее в список. И я с ним согласна. Во-первых, потому что муми-троллей много не бывает. Во-вторых, потому что это очень глубокая и очень мудрая книга про зиму — во всем ее холодном многообразии. А, значит, очень глубокая и очень мудрая книга про нашу жизнь, где зима неизбежно наступает и так же неизбежно заканчивается. У всех историй про муми-троллей есть хорошая аудиоверсия.

Руне Белсвик, «Простодурсен. Зима от начала до конца»
Еще один скандинавский автор, которого я для себя открыла с рождением сына и не устаю рекомендовать. «Простодурсен» — удивительная серия историй в духе «наивного волшебства». Выдуманный мир, в котором ничего специально чудесного не происходит, но все пропитано «обыкновенным чудом». Дети воспринимают сюжет без лишних вопросов, родители могут читать как сказкотерапию. Зимняя история пахнет имбирными пряниками, поскрипывает свежим снегом и потрескивает дровами в печи. У книги есть хорошая аудиоверсия. Идеально, чтобы скоротать каникулы.

Другие Петины рекомендации здесь.

#kidsbooks

«…Не читая стихов, общество опускается до такого уровня речи, при котором оно становится легкой добычей демагога или тирана.
И это собственный общества эквивалент забвения, от которого, конечно, тиран может попытаться спасти своих подданных какой-нибудь захватывающей кровавой баней....»

Иосиф Бродский
«Поклониться тени», 1983

Давайте читать стихи.

///

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою – нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет – никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь – звезда.

Иосиф Бродский
1972

#etceteras

За два дня встретила две одинаково прекрасные новости про Финляндию (и чтение):

Во-первых, в Финляндии при библиотеках заводят собак, чтобы помочь детям научиться читать. Единственная задача такой собаки — внимательно слушать, пока ребенок читает.

Как выяснилось, чтение вслух животным раскрепощает ребенка больше, чем если бы он делал это, например, в присутствии родителей. Собака (в отличие от родителей) не критикует и не перебивает, не будет смеяться, если ребенок сделает ошибку, готова ждать, пока тот составит из слогов слово, и не обращает внимания на мелкие дефекты речи. B такой обстановке y ребенка появляется больше уверенности при чтении.

Во-вторых, финская библиотека это не то чтобы просто библиотека. Вот неполный список того, чем можно заняться, например, в центральной библиотеке Хельсинки:

распечатать на 3D принтере свои работы, взять в аренду любой музыкальный инструмент, включая гусли, записать свою песню в профессиональной звукозаписывающей студии,
распечатать на плоттере гигантский плакат или наклейки, раскроить и сшить себе пальто или любую другую одежду, смонтировать видео или обработать фотографии на профессиональном оборудовании, напечатать принт на футболку, кружку или любой другой носитель, поиграть в виртуальные игры, потупить в удобном кресле с видом на город, перекусить и, само собой, почитать.

Мне кажется, в нашем детстве это называлось Дом пионеров, разве что 3D принтера и собак не было.

В остальном: очень захотелось в Финляндию. И пусть все новости будут такими.

(Про Хельсинскую библиотеку подсмотрела в Фейсбуке у Pablo DiscoBar).

#etceteras