Louise Erdrich
The Night Watchman
Жизнь продолжает подкидывать неожиданные книжки. Открыла для себя Луизу Эрдрич. Вам повезло, если вы про нее раньше слышали, я не слышала. А у нее, на минуточку, издано 17 романов, и последний — «Ночной сторож» — в 2021-м году получил Пулитцеровскую премию (по-русски впервые издан еще до, в 2020-м).
Строго говоря, в мои планы не входило вникать в судьбу коренных американских племен и их борьбу за свои права в середине прошлого века (но я и в Индо-Пакистанский конфликт в Кашмире не планировала вникать, видимо, год такой). В результате совместила приятное с полезным: прочитала отличную художественную историю и восполнила пробелы в знании мировой истории.
The Night Watchman — колоритная книга. Эрдрич — сама на четверть коренная американка из Миннесоты — пишет о жизни североамериканских индейских племен, во-первых, с безусловным знанием дела и, во-вторых, с огромной любовью. Второе гарантирует, что вы не устанете от первого.
В романе много завораживающих бытовых подробностей из жизни племени Черепашьей горы, немного мистики, немного политики и есть вкрапления языка Чиппева. Но в центре, как наверное в любом по-настоящему большом романе, не это. В центре — люди, их судьбы, их отношения и их борьба за свободу, в первую очередь — внутреннюю.
Свобода, кажется, главное, о чем пишет Эрдрич. И это неожиданно роднит ее с Кеном Кизи, чей великий, но малоизвестный в России роман «Порою нестерпимо хочется» лично мне постоянно приходил на ум по мере чтения (хотя официальная критика чаще сравнивает Эрдрич с Фолкнером и Стейнбеком).
В коротком авторском предисловии Эрдрич признается, что образ протагониста — ночного сторожа Томаса с непроизносимой фамилией Важашк — вдохновлен личностью и судьбой ее родного деда, который был председателем Совета племени и, как и Томас, отстаивал права индейцев на их исконные земли. Эта биографичность добавляет и без того правдоподобному повествованию внутреннюю силу. История нескольких семей внутри индейского племени становится в буквальном смысле — семейной историей. И одновременно — фрагментом истории огромной страны — длинной, сложной и далеко не всегда справедливой.
Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): красивый и довольно сложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Луиза Эрдрич, «Ночной сторож»).
#bookreviews
The Night Watchman
Жизнь продолжает подкидывать неожиданные книжки. Открыла для себя Луизу Эрдрич. Вам повезло, если вы про нее раньше слышали, я не слышала. А у нее, на минуточку, издано 17 романов, и последний — «Ночной сторож» — в 2021-м году получил Пулитцеровскую премию (по-русски впервые издан еще до, в 2020-м).
Строго говоря, в мои планы не входило вникать в судьбу коренных американских племен и их борьбу за свои права в середине прошлого века (но я и в Индо-Пакистанский конфликт в Кашмире не планировала вникать, видимо, год такой). В результате совместила приятное с полезным: прочитала отличную художественную историю и восполнила пробелы в знании мировой истории.
The Night Watchman — колоритная книга. Эрдрич — сама на четверть коренная американка из Миннесоты — пишет о жизни североамериканских индейских племен, во-первых, с безусловным знанием дела и, во-вторых, с огромной любовью. Второе гарантирует, что вы не устанете от первого.
В романе много завораживающих бытовых подробностей из жизни племени Черепашьей горы, немного мистики, немного политики и есть вкрапления языка Чиппева. Но в центре, как наверное в любом по-настоящему большом романе, не это. В центре — люди, их судьбы, их отношения и их борьба за свободу, в первую очередь — внутреннюю.
Свобода, кажется, главное, о чем пишет Эрдрич. И это неожиданно роднит ее с Кеном Кизи, чей великий, но малоизвестный в России роман «Порою нестерпимо хочется» лично мне постоянно приходил на ум по мере чтения (хотя официальная критика чаще сравнивает Эрдрич с Фолкнером и Стейнбеком).
В коротком авторском предисловии Эрдрич признается, что образ протагониста — ночного сторожа Томаса с непроизносимой фамилией Важашк — вдохновлен личностью и судьбой ее родного деда, который был председателем Совета племени и, как и Томас, отстаивал права индейцев на их исконные земли. Эта биографичность добавляет и без того правдоподобному повествованию внутреннюю силу. История нескольких семей внутри индейского племени становится в буквальном смысле — семейной историей. И одновременно — фрагментом истории огромной страны — длинной, сложной и далеко не всегда справедливой.
Читать? Стоит.
Язык оригинала (английский): красивый и довольно сложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Луиза Эрдрич, «Ночной сторож»).
#bookreviews
👍21❤8
Кен Кизи
«Порою нестерпимо хочется»
Упомянула вчера Кена Кизи и решила про него написать. Кизи вы наверняка знаете (все знают) как автора «Полета над гнездом кукушки», который даже если не читали, значит, смотрели, а если не смотрели, значит, хотя бы слышали.
«Порою нестерпимо хочется» — вторая книга Кизи, существенно менее известная, но совсем не менее достойная. Это роман, про который с чистой совестью можно сказать: эпический.
Кизи пишет про семью самых что ни на есть настоящих бородатых американских лесорубов, которые в 1960-е годы ведут неравную борьбу, кажется, сразу со всеми — с профсоюзом, требующим присоединиться к всеобщей забастовке; с горожанами, грозящими расправой неудобным соседям; с природой, упрямо отказывающейся признавать господство человека; с рекой, день за днем размывающей основание старого семейного дома; и, наконец, каждый — со своими внутренними демонами.
Как и раньше, в «Полете над гнездом кукушки», главная тема для Кизи — свобода. Герои «Порою нестерпимо хочется» — необузданные бунтари, которые проверяют мир на прочность так же, как Макмёрфи проверяет психушку. С неизменной метафоричностью Кизи пишет про то, как, ломаясь, падают под топорами деревья, и как, несломленные, выстаивают под нападками люди.
Компактный сюжет (в книге всего пять главных персонажей) реализован почти по формуле античной драмы — единство места, времени и действия — и, по крайней мере местами, несет в себе напряжение античной трагедии. Вот здесь вполне уместно вспомнить и Фолкнера, и Стейнбека, и даже Апдайка, с которыми Кизи разделяет не только эпоху, но и во многом художественный язык.
Если свободолюбивые лесорубы в американской глуши не кажутся вам достаточно увлекательным предметом для чтения (а зря), скажу, что «Порою нестерпимо хочется» — та книга, которую я когда-то купила в подарок коллеге, начала листать в метро и решила не дарить 🙂 Текст, в который падаешь, как в омут с головой, и тонешь, пока не доберешься до последней страницы.
Читать? Однозначно!
Язык перевода: я читала в переводе Марины Ланиной, и он хороший (есть другая версия перевода — «Порою блажь великая», про нее ничего не знаю).
Язык оригинала (английский): не проверяла, но подозреваю, что сложный.
#bookreviews
«Порою нестерпимо хочется»
Упомянула вчера Кена Кизи и решила про него написать. Кизи вы наверняка знаете (все знают) как автора «Полета над гнездом кукушки», который даже если не читали, значит, смотрели, а если не смотрели, значит, хотя бы слышали.
«Порою нестерпимо хочется» — вторая книга Кизи, существенно менее известная, но совсем не менее достойная. Это роман, про который с чистой совестью можно сказать: эпический.
Кизи пишет про семью самых что ни на есть настоящих бородатых американских лесорубов, которые в 1960-е годы ведут неравную борьбу, кажется, сразу со всеми — с профсоюзом, требующим присоединиться к всеобщей забастовке; с горожанами, грозящими расправой неудобным соседям; с природой, упрямо отказывающейся признавать господство человека; с рекой, день за днем размывающей основание старого семейного дома; и, наконец, каждый — со своими внутренними демонами.
Как и раньше, в «Полете над гнездом кукушки», главная тема для Кизи — свобода. Герои «Порою нестерпимо хочется» — необузданные бунтари, которые проверяют мир на прочность так же, как Макмёрфи проверяет психушку. С неизменной метафоричностью Кизи пишет про то, как, ломаясь, падают под топорами деревья, и как, несломленные, выстаивают под нападками люди.
Компактный сюжет (в книге всего пять главных персонажей) реализован почти по формуле античной драмы — единство места, времени и действия — и, по крайней мере местами, несет в себе напряжение античной трагедии. Вот здесь вполне уместно вспомнить и Фолкнера, и Стейнбека, и даже Апдайка, с которыми Кизи разделяет не только эпоху, но и во многом художественный язык.
Если свободолюбивые лесорубы в американской глуши не кажутся вам достаточно увлекательным предметом для чтения (а зря), скажу, что «Порою нестерпимо хочется» — та книга, которую я когда-то купила в подарок коллеге, начала листать в метро и решила не дарить 🙂 Текст, в который падаешь, как в омут с головой, и тонешь, пока не доберешься до последней страницы.
Читать? Однозначно!
Язык перевода: я читала в переводе Марины Ланиной, и он хороший (есть другая версия перевода — «Порою блажь великая», про нее ничего не знаю).
Язык оригинала (английский): не проверяла, но подозреваю, что сложный.
#bookreviews
👍23❤5
Вчера, оказывается, был Всемирный день книги. Расскажите, что лучшее вы прочитали за последний год?
#etceteras
#etceteras
👍10❤3
После длительного периода запойного чтения иностранной литературы организм потребовал родную речь. И рука потянулась к Быкову.
Дмитрий Быков
«Орфография»
Русский язык у Быкова оргазмический, на таком сегодня не пишут, не думают и не говорят, а «Орфография» еще и во многом роман о языке (на что недвусмысленно намекает название).
Сам Быков в авторском предисловии утверждает, что «Орфография» — это опера в трех действиях. В тексте не раз встречается слово «фантасмагория» (очень уместное применительно и к сюжету, и к форме). Мне же кажется, что «Орфография» — это роман-частушка, в той мере, в какой Блоковские «12» это поэма-частушка:
…Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем,
Мировой пожар в крови —
Господи, благослови!…
Действие книги охватывает один год, но какой — 1918-й, первый послереволюционный, вместивший в себя, кажется, все доступное воображению жанровое и стилистическое многообразие — от высокой трагедии до гнусного фарса, от сурового реализма до футуристической абстракции, от античного катарсиса до средневекового площадного карнавала. И все это Быков переплавляет в текст, растворяет в тексте, шифрует в нем.
Я встречала версию, что «Орфография» — это русский «Маятник Фуко», и она не такая уж невероятная. Эрудит-Быков пишет для компетентного читателя, такого, которому не лень подбирать ключи к событиям и персонажам, отслеживать исторические и интертекстуальные параллели, улавливать намеки и разгадывать анаграммы. По мере чтения в голову неизбежно приходят и хрестоматийные «Хождения по мукам», и сравнительно недавний «Каменный мост», и, как без него, пелевенский «Омон Ра»(клянусь, когда Ять лез по подземному проходу, я была уверена, что он вылезет на станции «Библиотека имени Ленина»).
«Орфография» — чтение одновременно терапевтичное и мучительное. Терапевтичное, потому что утверждает в мысли, что всё это уже было. Было и прошло. Мучительное, потому что не дает забыть, что мы ничего не сделали, чтобы всё это не повторилось.
Но прямо сейчас мы можем читать. И делать выводы.
Читать? Читайте.
Язык оригинала (русский): превосходный.
#bookreviews
Дмитрий Быков
«Орфография»
Русский язык у Быкова оргазмический, на таком сегодня не пишут, не думают и не говорят, а «Орфография» еще и во многом роман о языке (на что недвусмысленно намекает название).
Сам Быков в авторском предисловии утверждает, что «Орфография» — это опера в трех действиях. В тексте не раз встречается слово «фантасмагория» (очень уместное применительно и к сюжету, и к форме). Мне же кажется, что «Орфография» — это роман-частушка, в той мере, в какой Блоковские «12» это поэма-частушка:
…Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем,
Мировой пожар в крови —
Господи, благослови!…
Действие книги охватывает один год, но какой — 1918-й, первый послереволюционный, вместивший в себя, кажется, все доступное воображению жанровое и стилистическое многообразие — от высокой трагедии до гнусного фарса, от сурового реализма до футуристической абстракции, от античного катарсиса до средневекового площадного карнавала. И все это Быков переплавляет в текст, растворяет в тексте, шифрует в нем.
Я встречала версию, что «Орфография» — это русский «Маятник Фуко», и она не такая уж невероятная. Эрудит-Быков пишет для компетентного читателя, такого, которому не лень подбирать ключи к событиям и персонажам, отслеживать исторические и интертекстуальные параллели, улавливать намеки и разгадывать анаграммы. По мере чтения в голову неизбежно приходят и хрестоматийные «Хождения по мукам», и сравнительно недавний «Каменный мост», и, как без него, пелевенский «Омон Ра»
«Орфография» — чтение одновременно терапевтичное и мучительное. Терапевтичное, потому что утверждает в мысли, что всё это уже было. Было и прошло. Мучительное, потому что не дает забыть, что мы ничего не сделали, чтобы всё это не повторилось.
Но прямо сейчас мы можем читать. И делать выводы.
Читать? Читайте.
Язык оригинала (русский): превосходный.
#bookreviews
🔥12👍7❤3
Каждый, кто читает или читал «Орфографию», втягивается в игру по угадыванию персонажей (многие из которых имеют реальных исторических прототипов).
Некоторые разгадки лежат на поверхности, достаточно поколдовать с буквами:
Чарнолуский — Луначарский
Несеин — Есенин
Стечин — Стенич
Другие тоже считываются легко, т.к. построены на вполне прозрачных намеках:
Мельников — Хлебников
Корабельников — Маяковский
Корнейчук — Корней Чуковский
Кое-кого несложно опознать и без подсказок в фамилиях — по узнаваемой (и блестяще переданной) манере речи и фактам биографии:
Хламида — Горький
Грэм — Александр Грин
Казарин — Ходасевич
А вот наводки, кто эти товарищи, я уже, честно признаться, собирала в разных местах по крупицам:
Альтергейм — Вагинов
Апфельбаум — Зиновьев
Ашхарумова — Нина Берберова
Бронштейн — Троцкий
Бугаев — Андрей Белый
Вогау — Пильняк
Долгушов — Ушаков
Лотейкин — Игорь Северянин
Льговский — Шкловский
Фельдман — Гершензон
Пока искала подсказки в сети, наткнулась на случайный (и бесценный!) комментарий самого Дмитрия Львовича Быкова, где он дает авторские разъяснения про своих героев:
«…Ни Борисов, ни Хмелев, ни Алексеев не имеют конкретных прототипов — это обобщенные типы старопитерской профессуры (хотя в Борисове при желании можно увидеть некоторые черты Шахматова); Хмелев высказывает некоторые мысли Шмелева — в частности, из "Солнца мертвых", — но не имеет с ним ничего общего, ибо Шмелев был мягок и сентиментален, а Хмелев непримирим и жесток, и сам на себя доносит. Тут была литературная игра, понятная только автору и адресату, — книга посвящена Льву Мочалову, отдельные его черты есть в Хмелеве, Мочалов — известный русский трагик, Хмелев — известный советский трагик. Вот такая чисто внешняя параллель, без особого подтекста.
Барцев — тоже обобщенный обэриут, скорее Бахтерев, нежели кто-то еще. Прямого прототипа не было, но представлял я себе Костю Григорьева, маньериста, которого именно Бахтерев в 1989 году принял в обэриуты в Ленинграде.
Борисоглебский имеет некоторые черты Циолковского, но Циолковский там упомянут прямо, тогда как я имел в виду Житомирского — автора нескольких брошюр, направленных против орфографии как таковой. Ныне он совершенно забыт, но в библиотеках вы легко найдете эти книги 1909-1915 гг.
Свинекий, хоть наделен некоторыми чертами Савинкова, скорее восходит к другим персонажам, молодым идеалистам из БО, вроде Егора Созонова, о котором я думал, когда это писал.
Краминов и Ловецкий восходят к одному прототипу — праволиберальному публицисту и историку литературы П. Гуверу, писавшему также под псевдонимом "Арзубьев" (отсюда — "Губер" и "Арбузьев"). Первоначально предполагалось, что Губер и Арбузьев окажутся одним и тем же лицом, но тут Елена Иваницкая мне напомнила аналогичную ситуацию из "Овода", и они просто были разведены по противоположным коммунам. Отчетливо помню момент принятия этого решения — книга была уже наполовину написана, я шел вдоль Щедринской библиотеки зимой в крайней задумчивости, и тут меня осенило, и я запрыгал…»
Получилась настоящая шпаргалка для читателей романа. Будете читать или перечитывать — пользуйтесь 🙂
#etceteras
Некоторые разгадки лежат на поверхности, достаточно поколдовать с буквами:
Чарнолуский — Луначарский
Несеин — Есенин
Стечин — Стенич
Другие тоже считываются легко, т.к. построены на вполне прозрачных намеках:
Мельников — Хлебников
Корабельников — Маяковский
Корнейчук — Корней Чуковский
Кое-кого несложно опознать и без подсказок в фамилиях — по узнаваемой (и блестяще переданной) манере речи и фактам биографии:
Хламида — Горький
Грэм — Александр Грин
Казарин — Ходасевич
А вот наводки, кто эти товарищи, я уже, честно признаться, собирала в разных местах по крупицам:
Альтергейм — Вагинов
Апфельбаум — Зиновьев
Ашхарумова — Нина Берберова
Бронштейн — Троцкий
Бугаев — Андрей Белый
Вогау — Пильняк
Долгушов — Ушаков
Лотейкин — Игорь Северянин
Льговский — Шкловский
Фельдман — Гершензон
Пока искала подсказки в сети, наткнулась на случайный (и бесценный!) комментарий самого Дмитрия Львовича Быкова, где он дает авторские разъяснения про своих героев:
«…Ни Борисов, ни Хмелев, ни Алексеев не имеют конкретных прототипов — это обобщенные типы старопитерской профессуры (хотя в Борисове при желании можно увидеть некоторые черты Шахматова); Хмелев высказывает некоторые мысли Шмелева — в частности, из "Солнца мертвых", — но не имеет с ним ничего общего, ибо Шмелев был мягок и сентиментален, а Хмелев непримирим и жесток, и сам на себя доносит. Тут была литературная игра, понятная только автору и адресату, — книга посвящена Льву Мочалову, отдельные его черты есть в Хмелеве, Мочалов — известный русский трагик, Хмелев — известный советский трагик. Вот такая чисто внешняя параллель, без особого подтекста.
Барцев — тоже обобщенный обэриут, скорее Бахтерев, нежели кто-то еще. Прямого прототипа не было, но представлял я себе Костю Григорьева, маньериста, которого именно Бахтерев в 1989 году принял в обэриуты в Ленинграде.
Борисоглебский имеет некоторые черты Циолковского, но Циолковский там упомянут прямо, тогда как я имел в виду Житомирского — автора нескольких брошюр, направленных против орфографии как таковой. Ныне он совершенно забыт, но в библиотеках вы легко найдете эти книги 1909-1915 гг.
Свинекий, хоть наделен некоторыми чертами Савинкова, скорее восходит к другим персонажам, молодым идеалистам из БО, вроде Егора Созонова, о котором я думал, когда это писал.
Краминов и Ловецкий восходят к одному прототипу — праволиберальному публицисту и историку литературы П. Гуверу, писавшему также под псевдонимом "Арзубьев" (отсюда — "Губер" и "Арбузьев"). Первоначально предполагалось, что Губер и Арбузьев окажутся одним и тем же лицом, но тут Елена Иваницкая мне напомнила аналогичную ситуацию из "Овода", и они просто были разведены по противоположным коммунам. Отчетливо помню момент принятия этого решения — книга была уже наполовину написана, я шел вдоль Щедринской библиотеки зимой в крайней задумчивости, и тут меня осенило, и я запрыгал…»
Получилась настоящая шпаргалка для читателей романа. Будете читать или перечитывать — пользуйтесь 🙂
#etceteras
👍11❤5🤯2
И еще из «Орфографии»:
«— Все-таки, — вдруг сказал Грэм, — я ее не люблю.
Ять остановился, пораженный совпадением его слов со своими тайными опасениями. Человек вроде Грэма вполне мог читать мысли.
— Кого не любите? — спросил он на всякий случай.
— Россию. Не понимаю, как можно любить страну, в которой все время нужно прятаться в складках, а не то бьют ногами. Не одни, так другие.
— Но что делать-то, Грэм? — Ять перевел дух. — Вообще ее выжечь, что ли?
— А зачем что-то делать, — буркнул Грэм. — Сделать вообще ничего нельзя, родился — так живи. А она ест и не давится, ест и не давится...
— Это тоже слишком легко, — покачал головой Ять. — Верно, но легко. Вот это меня и останавливает.»
#etcetetas
«— Все-таки, — вдруг сказал Грэм, — я ее не люблю.
Ять остановился, пораженный совпадением его слов со своими тайными опасениями. Человек вроде Грэма вполне мог читать мысли.
— Кого не любите? — спросил он на всякий случай.
— Россию. Не понимаю, как можно любить страну, в которой все время нужно прятаться в складках, а не то бьют ногами. Не одни, так другие.
— Но что делать-то, Грэм? — Ять перевел дух. — Вообще ее выжечь, что ли?
— А зачем что-то делать, — буркнул Грэм. — Сделать вообще ничего нельзя, родился — так живи. А она ест и не давится, ест и не давится...
— Это тоже слишком легко, — покачал головой Ять. — Верно, но легко. Вот это меня и останавливает.»
#etcetetas
👍7😢3
Sarah Penner
The Lost Apothecary
Нескучная книжка на пару вечеров, которая год назад вышла на русском языке — под названием «Тайная лавка ядов». (Сейчас подумала, что вряд ли с таким названием я бы ее купила. Оригинал все-таки стилистически экономнее и оставляет больше пространства для воображения).
Если вы читали «Тринадцатую сказку» и вам понравилось, смело рекомендую «Тайную лавку» — в книгах много общего: многоуровневая интрига (с участием неверных мужей, тайных комнат и трагических привидений), герметичная фабула с минимумом персонажей и линейное повествование, где все секреты и все разгадки, как в аптеке, выдаются малыми дозами и в строгом порядке, чтобы до последней страницы сохранить напряжение.
Как и у Сеттерфилд, у Сары Пеннер получилась очень английская и одновременно очень женская история (из пяти главных действующих лиц четыре — женщины). На обложке даже написано «феминистическая», но я бы аккуратно сказала — фемоцентричная.
До некоторой степени Сара Пеннер решает ту же задачу, что и Пип Уильямс в «Потерянных словах»: сохранить женские судьбы, вернуть истории женские имена. Но сюжетный материал, на котором эта задача решается, мягко говоря, спорный (удержусь от спойлеров, хотя в русском переводе они чуть не все вынесены в название).
История у Пеннер разворачивается сразу в двух временных пластах — в условные «наши дни» и в конце 18-го века — и рассказывается от лица трех женщин, чья жизнь, так или иначе, связана с «тайной лавкой». Из обидного: голоса этих женщин в романе толком не различимы. Пеннер то ли не ставит задачу калибровать речь своих героинь (если не психологически, то хотя бы стилистически), то ли не справляется с ней. Это делает задумку с тремя нарраторами в меру бессмысленной, а повествование, скажем так, «плосковатым».
Но если вы собираетесь в отпуск или просто хотите скоротать выходные, «Тайная лавка» вполне оправданный выбор. Возможно, к финалу вы даже задумаетесь о собственных давно забытых мечтах и почувствуете желание сделать шаг навстречу приключениям.
Читать? Почему бы и нет.
Язык оригинала (английский): несложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Сара Пеннер, «Тайная лавка ядов»).
#bookreviews
The Lost Apothecary
Нескучная книжка на пару вечеров, которая год назад вышла на русском языке — под названием «Тайная лавка ядов». (Сейчас подумала, что вряд ли с таким названием я бы ее купила. Оригинал все-таки стилистически экономнее и оставляет больше пространства для воображения).
Если вы читали «Тринадцатую сказку» и вам понравилось, смело рекомендую «Тайную лавку» — в книгах много общего: многоуровневая интрига (с участием неверных мужей, тайных комнат и трагических привидений), герметичная фабула с минимумом персонажей и линейное повествование, где все секреты и все разгадки, как в аптеке, выдаются малыми дозами и в строгом порядке, чтобы до последней страницы сохранить напряжение.
Как и у Сеттерфилд, у Сары Пеннер получилась очень английская и одновременно очень женская история (из пяти главных действующих лиц четыре — женщины). На обложке даже написано «феминистическая», но я бы аккуратно сказала — фемоцентричная.
До некоторой степени Сара Пеннер решает ту же задачу, что и Пип Уильямс в «Потерянных словах»: сохранить женские судьбы, вернуть истории женские имена. Но сюжетный материал, на котором эта задача решается, мягко говоря, спорный (удержусь от спойлеров, хотя в русском переводе они чуть не все вынесены в название).
История у Пеннер разворачивается сразу в двух временных пластах — в условные «наши дни» и в конце 18-го века — и рассказывается от лица трех женщин, чья жизнь, так или иначе, связана с «тайной лавкой». Из обидного: голоса этих женщин в романе толком не различимы. Пеннер то ли не ставит задачу калибровать речь своих героинь (если не психологически, то хотя бы стилистически), то ли не справляется с ней. Это делает задумку с тремя нарраторами в меру бессмысленной, а повествование, скажем так, «плосковатым».
Но если вы собираетесь в отпуск или просто хотите скоротать выходные, «Тайная лавка» вполне оправданный выбор. Возможно, к финалу вы даже задумаетесь о собственных давно забытых мечтах и почувствуете желание сделать шаг навстречу приключениям.
Читать? Почему бы и нет.
Язык оригинала (английский): несложный.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Сара Пеннер, «Тайная лавка ядов»).
#bookreviews
👍5❤3
После того, как в декабре мне случайно попался и неожиданно понравился «Серебряный воробей», я купила еще одну книжку Тайари Джонс — An American Marriage. А сейчас, наконец, прочитала.
Tayari Jones
An American Marriage
В русском переводе роман вышел в 2020-м году под названием «Брак по-американски». (Предполагаю, что переводчик намеренно педалировал аллюзии сразу и на «Красоту по-американски», и на «Развод по-итальянски», хотя совсем не уверена, что они были заложены в оригинале).
An American Marriage на самом деле очень американский роман и, скажем сразу, по проблематике очень «черный» (в отличие от «Серебрянного воробья», который можно прочитать от корки до корки и ни разу всерьез не задуматься о расовой принадлежности персонажей).
Книга вышла в 2018-м, за пару лет до BLM, и после ее прочтения трудно отделаться от мысли, что ничего из случившегося в США в 2020-м не было случайным, а закипало давно и выплеснулось неизбежно.
Если ты темнокожий парень в Америке, тот факт, что ты не в тюрьме, это не твоя заслуга, это недосмотр властей, — так можно коротко сформулировать главный месседж романа Джонс, вокруг которого построена вся завязка.
Если сейчас вы подумали, что все это от нас далеко и поэтому не очень-то интересно, поверьте на слово, вы ошиблись.
Во-первых, несмотря на злободневную социальную проблематику, An American Marriage — это в первую очередь история (почти притча) на совершенно вневременную тему — любовь, верность, соблазн, предательство и то, как по-разному мы их понимаем.
Даже поверхностного знакомства с книгой будет достаточно, чтобы увидеть множество пронизывающих текст универсальных сюжетных мотивов — от Одиссея и Пенелопы до Адама и Евы (и яблоко тоже появится, если вы дочитаете!), от узнавания отца (для этого поворота сюжета есть красивый античный термин: «анагноризис») до возвращения блудного сына, от Тристана и Изольды до Орфея и Эвридики. Тайари Джонс рассказывает глубоко универсальную историю о людях, оказавшихся в остро актуальных обстоятельствах, и делает это мастерски.
Во-вторых, An American Marriage — это история про несправедливость, настолько ожидаемую и настолько обыденную, что даже условный happy end не предусматривает ни репараций, ни извинений. Как говорится, «спасибо, что живой». И, несмотря на то, что фокус повествования у Джонс почти целиком смещен с системы на людей и с причин на последствия, не видеть в происходящем систему и не строить параллелей с другими аналогично бесчеловечными системами, едва ли получится. И наверное хорошо, что не получится.
Читать? Стоит.
Язык оригинала ( английский): богатый.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Тайари Джонс, «Брак по-американски»).
#bookreviews
Tayari Jones
An American Marriage
В русском переводе роман вышел в 2020-м году под названием «Брак по-американски». (Предполагаю, что переводчик намеренно педалировал аллюзии сразу и на «Красоту по-американски», и на «Развод по-итальянски», хотя совсем не уверена, что они были заложены в оригинале).
An American Marriage на самом деле очень американский роман и, скажем сразу, по проблематике очень «черный» (в отличие от «Серебрянного воробья», который можно прочитать от корки до корки и ни разу всерьез не задуматься о расовой принадлежности персонажей).
Книга вышла в 2018-м, за пару лет до BLM, и после ее прочтения трудно отделаться от мысли, что ничего из случившегося в США в 2020-м не было случайным, а закипало давно и выплеснулось неизбежно.
Если ты темнокожий парень в Америке, тот факт, что ты не в тюрьме, это не твоя заслуга, это недосмотр властей, — так можно коротко сформулировать главный месседж романа Джонс, вокруг которого построена вся завязка.
Если сейчас вы подумали, что все это от нас далеко и поэтому не очень-то интересно, поверьте на слово, вы ошиблись.
Во-первых, несмотря на злободневную социальную проблематику, An American Marriage — это в первую очередь история (почти притча) на совершенно вневременную тему — любовь, верность, соблазн, предательство и то, как по-разному мы их понимаем.
Даже поверхностного знакомства с книгой будет достаточно, чтобы увидеть множество пронизывающих текст универсальных сюжетных мотивов — от Одиссея и Пенелопы до Адама и Евы (и яблоко тоже появится, если вы дочитаете!), от узнавания отца (для этого поворота сюжета есть красивый античный термин: «анагноризис») до возвращения блудного сына, от Тристана и Изольды до Орфея и Эвридики. Тайари Джонс рассказывает глубоко универсальную историю о людях, оказавшихся в остро актуальных обстоятельствах, и делает это мастерски.
Во-вторых, An American Marriage — это история про несправедливость, настолько ожидаемую и настолько обыденную, что даже условный happy end не предусматривает ни репараций, ни извинений. Как говорится, «спасибо, что живой». И, несмотря на то, что фокус повествования у Джонс почти целиком смещен с системы на людей и с причин на последствия, не видеть в происходящем систему и не строить параллелей с другими аналогично бесчеловечными системами, едва ли получится. И наверное хорошо, что не получится.
Читать? Стоит.
Язык оригинала ( английский): богатый.
Язык перевода: не проверяла, но он есть (Тайари Джонс, «Брак по-американски»).
#bookreviews
❤12
Родная кафедра (Славянская филология филфака МГУ) сегодня, вероятно, празднует. Болгарский прозаик Георги Господинов получил Международного «Букера».
После «Нобеля» Светланы Алексиевич (2015) за прозу на русском и Ольги Токарчук (2018) за прозу на польском это, кажется, третья большая победа автора, пишущего на одном из славянских языков, за много лет. А для болгарской литературы так вовсе прорыв.
Награды удостоился роман Георги Господинова «Времяубежище» (Time Shelter).
Я пока не читала (хотя есть русский перевод), но «Афиша» рассказывает, что роман повествует о клинике «Возвращение прошлого». На каждом ее этаже при помощи мебели, одежды, ароматов и других атрибутов времени воспроизводится определенное десятилетие. Клиника предназначена для людей с болезнью Альцгеймера, чтобы воскресить их прошлые воспоминания, но со временем в нее начинают приходить здоровые люди, чтобы скрыться от ужасов настоящего.
Звучит интересненько. Будем читать.
(На фото Георги Господинов с переводчицей Анджелой Родель, которая разделила с ним награду).
#etceteras
После «Нобеля» Светланы Алексиевич (2015) за прозу на русском и Ольги Токарчук (2018) за прозу на польском это, кажется, третья большая победа автора, пишущего на одном из славянских языков, за много лет. А для болгарской литературы так вовсе прорыв.
Награды удостоился роман Георги Господинова «Времяубежище» (Time Shelter).
Я пока не читала (хотя есть русский перевод), но «Афиша» рассказывает, что роман повествует о клинике «Возвращение прошлого». На каждом ее этаже при помощи мебели, одежды, ароматов и других атрибутов времени воспроизводится определенное десятилетие. Клиника предназначена для людей с болезнью Альцгеймера, чтобы воскресить их прошлые воспоминания, но со временем в нее начинают приходить здоровые люди, чтобы скрыться от ужасов настоящего.
Звучит интересненько. Будем читать.
(На фото Георги Господинов с переводчицей Анджелой Родель, которая разделила с ним награду).
#etceteras
❤15👍4
На ночь глядя хочу задать вопрос:
Каких современных славянских авторов вы знаете, любите и можете сходу назвать? 🤔
Под современными я имею в виду современных нам с вами и в идеале ныне здравствующих.
Под славянскими — всех, кто пишет на языках славянской группы, за исключением русского (про русский в данном контексте понятно и неинтересно).
Спрашиваю из чистого любопытства — в честь Дня славянской письменности, который очень удачно приходится на 24-е мая.
#etceteras
Каких современных славянских авторов вы знаете, любите и можете сходу назвать? 🤔
Под современными я имею в виду современных нам с вами и в идеале ныне здравствующих.
Под славянскими — всех, кто пишет на языках славянской группы, за исключением русского (про русский в данном контексте понятно и неинтересно).
Спрашиваю из чистого любопытства — в честь Дня славянской письменности, который очень удачно приходится на 24-е мая.
#etceteras
👍4🤯1
Пока вчера писала про присуждение Международного «Букера», поняла, что запуталась в книжных премиях. И издатели, кстати, продолжают еще больше запутывать.
Скажем, на обложке романа «Ночной сторож» Луизы Эрдрич, про который я рассказывала вот тут, в оригинале написано: Winner of the Pulitzer Prize for Fiction 2021 (Лауреат Пулитцеровской премии за художественную книгу 2021). А русский перевод издан в серии «Букеровская коллекция». Это как?
В общем, я решила разобраться, что, кому и за что дают в литературной среде. Возможно, вам это тоже будет полезно.
Больших литературных премий в большом мире по большому счету всего три:
1️⃣ The Nobel Prize in Literature, или Нобелевская премия по литературе
2️⃣ Pulitzer Prize for Fiction, или Пулитцеровская премия за художественную книгу
3️⃣ The Men Booker Prize, или Букеровская премия
В каждой премии есть лауреаты (победители) и номинанты (претенденты). Та же Эрдрич номинировалась на «Пулитцера» дважды — в 2012-м и 2021-м, но получила только последнего.
В принципе даже номинация на любую из этих премий — хороший сигнал для читателя. Случайные авторы там, конечно, встречаются, но не так уж часто.
При этом имеет смысл помнить, что множество блестящих и популярных писателей никогда ничего не получили — по самым разным причинам. «Нобеля», например не дают за «жанровую» литературу (детективы, фантастика, фэнтези etc.) Так из списка номинантов в разные годы вылетели и Герберт Уэллс, и Станислав Лем, и Дж. Р. Р. Толкиен. Ну и политику никто не отменял.
Ниже расскажу про каждую премию подробнее — в отдельных публикациях. Будет маленькая серия из четырех постов, если вам неинтересно, смело пропускайте.👇
#etceteras
Скажем, на обложке романа «Ночной сторож» Луизы Эрдрич, про который я рассказывала вот тут, в оригинале написано: Winner of the Pulitzer Prize for Fiction 2021 (Лауреат Пулитцеровской премии за художественную книгу 2021). А русский перевод издан в серии «Букеровская коллекция». Это как?
В общем, я решила разобраться, что, кому и за что дают в литературной среде. Возможно, вам это тоже будет полезно.
Больших литературных премий в большом мире по большому счету всего три:
В каждой премии есть лауреаты (победители) и номинанты (претенденты). Та же Эрдрич номинировалась на «Пулитцера» дважды — в 2012-м и 2021-м, но получила только последнего.
В принципе даже номинация на любую из этих премий — хороший сигнал для читателя. Случайные авторы там, конечно, встречаются, но не так уж часто.
При этом имеет смысл помнить, что множество блестящих и популярных писателей никогда ничего не получили — по самым разным причинам. «Нобеля», например не дают за «жанровую» литературу (детективы, фантастика, фэнтези etc.) Так из списка номинантов в разные годы вылетели и Герберт Уэллс, и Станислав Лем, и Дж. Р. Р. Толкиен. Ну и политику никто не отменял.
Ниже расскажу про каждую премию подробнее — в отдельных публикациях. Будет маленькая серия из четырех постов, если вам неинтересно, смело пропускайте.👇
#etceteras
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7❤5
👍1