Можно сказать, что американцы бьют по сдающему позиции конкуренту. Если раньше ЕС был политическим пигмеем, но экономическим гигантом № 2, то в 2021 году он, так и оставшись политическим пигмеем, переместился на третью позицию — с ВВП с 17,1 трлн долл. против 17,7 трлн долл. КНР. И дальше, тем более если реально заработает «зелёная повестка», отставание будет только нарастать. Так что американцы действуют по принципу «падающего подтолкни». Европейцам будет трудно создать свою макрозону в новой (2.0) глобализации, идущей на смену прежней, позднекапиталистической. Британцы не зря сбежали из ЕС.

Удары, которые англосаксы, прежде всего американцы, наносят по ЕС, связаны не только с конкуренцией, борьбой за место под посткапиталистическим солнцем. Есть и более глубокая причина. Если Россия, русские для англосаксов — экзистенциальный противник или даже враг, нечто чуждое, то европейская цивилизация с её романо-германской основой — просто противник, нечто чужое, с чем англосаксы борются с XVI века и как с конкурентом, и как с чужим.

Великобритания и США — не часть европейской цивилизации?

— Формально — часть, по сути же вопрос намного сложнее. Исторически великие цивилизации возникают на земледельческой, производственной основе в зонах, богатых ресурсами (от плодородной почвы до залежей полезных ископаемых). Торговые народы сами цивилизаций не создают, они существуют, как писал К. Маркс, «в порах» производящих обществах и выступают между этими обществами как посредники (такова роль, например, Финикии, Карфагена, Венеции, некоторых султанатов Зондских островов). Англия всегда была бедной европейской периферией, бледной версией романо-германской цивилизации, причём такой, в которой феодализм далеко не до конца перемолол и подчинил поздневарварские начала.

На рубеже XV–XVI веков после поражения в Столетней войне и войны Алой и Белой роз, выкосившей до трети английской знати, Англия находилась в весьма тяжёлом положении: внутренние ресурсы были невелики, а на добычу внешних силёнок не хватало. И вдруг в это время усилиями Испании и отчасти Португалии начинает формироваться североатлантическая система торговли — начальная форма будущего мирового рынка. Периферийная страна, находящаяся на бедной североатлантической окраине Евразии (это вам не богатейшие тихоокеанская/китайская или индоокеанская окраины), получает шанс. Но чтобы его реализовать, нужно было, чтобы, во-первых, избушка-Англия на своих слаборесурсных «куриных ножках» развернулась в сторону Атлантики, моря, а к Европе «повернулась задом»; во-вторых, чтобы сделала ставку на торговлю и флот, компенсируя слабость армии; в-третьих, чтобы была готова компенсировать производственную слабость социальным каннибализмом — разбоем.

Разбой этот был трояким:

а) морской разбой (пиратство) — один только грабительский рейд Ф. Дрейка по западному побережью Южной Америки принёс 600 тыс. фунтов и позволил Елизавете погасить все внешние долги Англии и вложил 42 тыс. в Левантскую компанию, из доходов которой позднее был составлен капитал Ост-Индской компании; о систематическом грабеже испанских галеонов англичанами я уже не говорю;

б) социальный разбой — огораживания; английская знать силой сгоняла крестьян с земли, необходимой для разведения овец, чтобы торговать шерстью: «овцы съели людей»; лишённых земли бедолаг численностью в несколько десятков тысяч «добрые» английские лорды просто вешали;

в) политико-религиозный разбой — ограбление и погром католической церкви Генрихом VIII под знамёнами протестантизма; отсюда — противостояние с папой римским, превращение английского короля в главу церкви в Англии и вражда с Испанией.

В сухом остатке: современная Англия исходно формировалась как североатлантическая целостность, противостоящая Европе с её католической романо-германской цивилизацией как особый социокультурный тип, хотя и произошедший от европейской цивилизации, но являющийся её морским и торговым мутантом. Английский правящий слой прекрасно понимал это своё отличие, сформулированное Ф. Бэконом в «Новой Атлантиде», и культивировал его. Современная Англия исходно создавалась как нечто выходящее не только за английские, но и за европейские рамки, как нечто наднациональное. И неудивительно, что в придании ей такой формы огромную роль сыграли наднациональные силы: венецианский и еврейский капиталы, которые переформатировали английский правящий слой и создали Атлантическую (с североамериканскими колониями уже в XVII в.) Англию как «Новую Атлантиду». В отличие от империи Карла V Габсбурга с её американскими владениями, так и оставшейся европейской континентальной державой, современная (т.е. с XVI в.) Англия исходно формировалась как держава нового типа: морская, торговая, с мировым, а не европейским замахом. Более того, правящий в Англии слой создавал и новую цивилизацию — атлантическую, которая чем дальше, тем больше расходилась с европейской в её романо-германском варианте и существенно разошлась с ней ещё до начала интенсивной индустриализации.

Назову ещё два различия между европейским и атлантическим типами. Первый момент. Как известно, генезис, т. е. модус возникновения, определяет дальнейшее функционирование системы. Пойми генезис, и ты поймёшь если не всё, то очень многое из её сути. Англия как система возникла на основе тотального и многостороннего насилия — как внутреннего, так и внешнего разбоя, и это навсегда впечаталось в социокультурный и психоисторический код её правящего слоя, который в XIX веке превратился в класс (кстати, британская аристократия — единственная, которая превратилась в класс, буржуазный и атлантический; европейские аристократии остались сословием).

Далее, формирование Англии в елизаветинскую эпоху — это сплошные заговоры, внутренние и международные. Елизавете и её режиму удалось уцелеть во многом благодаря отличной, налаженной венецианцами работе спецслужб. Последние с самого начала в системе английской власти и знати заняли особое положение. Формальное государство в ряде отношений было как бы при спецслужбах и тайных структурах. Эта черта усиливалась низким уровнем институциализации формирующегося государства, относительной автономией от него господствующего слоя (класса) и большой ролью неформальных структур — масонских лож и клубов; относительно периода 1820–1850-х годов историки даже говорят о «клубных правительствах».

Таким образом, особенностью властной организации Англии как «Новой Атлантиды» была огромная роль структур, находящихся над государством и одновременно в глуби его и обладающих бóльшим количеством измерений, чем государство. Последнее нередко оказывалось функциональным органом этой власти, силу которой надо помножить на надгосударственную мощь Сити (уже с XII в.!).

Второй момент — Америка, США. Возникшие в результате трансатлантического сговора нескольких сегментов — британских и американских — имперского правящего слоя по масонской линии, США с самого начала были искусственным, а, следовательно, суператлантическим образованием. Все «новоатлантические» черты Британии в США приобрели гипертрофированный характер ещё на стадии генезиса. И неважно, что весь XIX век, а также период 1920–1950-х годов между британцами и американцами шла борьба, она была внутривидовой, а не межвидовой — внутри Новой Атлантиды, дальнейшим развитием которой стали США. И хотя как властные устройства (внешнеполитически — государства) Великобритания и США почти полтора столетия (с перерывом) противостояли друг другу, оба они работали на консолидацию атлантической системы. Главным противником этой системы были континентальные державы европейской цивилизации.

Аналогичная ситуация со Второй мировой войной, фитиль которой подожгли британцы. Главным бенефициаром войны оказались США. Разгромив Гитлера, мы поспособствовали этому. Но разве можно сказать, что Советский Союз был пешкой в игре американцев и британцев против Гитлера? Конечно, нет. Мы бились за себя. И мы вышли из Второй мировой войны сверхдержавой. А уж ставки в нашей войне были куда выше, чем у англосаксов и немцев. Там шла борьба за то, кто будет гегемоном капиталистической системы, у нас же речь шла о том, останемся ли мы в Истории — физически и метафизически. Гитлер, в отличие от предшествующих врагов России, ставил задачу не просто военной победы, а стирания русских из истории. По-видимому, именно такую задачу ставят сегодня его наследники-ультраглобалисты по обе стороны океана, даже терминология у них похожа: новый порядок, только теперь уже мировой. Тогда речь шла о Третьем рейхе, а сегодня на повестке у них — Глобальный.

Первой была Испания, затем — Франция Людовика XIV в XVII веке, двух его потомков в XVIII веке и Наполеона в XIX веке, в ХХ веке — Германия. Причём англосаксы последовательно разделывались с каждым континентальным противником, продвигаясь на восток и после наполеоновских войн натолкнулись на Россию — «Горе горькое по свету шлялося. И на нас невзначай набрело». Обратите внимание: своих континентальных конкурентов, начиная с Наполеона, англосаксы побеждали с помощью России — иного шанса у них победить не было.

Сегодня день рождения у Андрея Ильича Фурсова. Учёный, мыслитель, социальный философ, организатор науки. Под его руководством Институт системно-стратегического анализа издал за несколько лет более 60 уникальных исследований! Работы самого Фурсова — по сути теоретический фундамент новой идеологии для России, о которой последнее время многие любят порассуждать. Сын советского офицера, расписавшегося на Рейхстаге, он продолжает битву за правду о своей стране, прогнозирует будущее России и мира. Но Фурсов не кабинетный учёный. Воспитанный не только на лучших примерах русской и мировой литературы, но и суровой реальностью, он может рубануть не только словом😉
Фурсов — настоящий. Он многогранный, искренний и справедливый. Поэтому мы ценим и любим его.
С днём рождения, Мастер!

Никакой криптоколонией Британии Россия не была, по крайней мере до 1991 года, но 1990-е годы, ельцинщина, — это уже полуколония без всяких «крипто», и мы обязаны, пусть с трудом и кровью, пусть военным путём, но из этой исторической ловушки выбраться. А тот факт, что Россия и Великобритания действовали сообща против европейских континенталов, объясняется совпадением интересов.

Немецкий историк и геополитик Людвиг Дехийо назвал Британию и Россию двумя фланговыми европейскими государствами, в равной мере не заинтересованными в объединении и усилении европейского центра. Другое дело, что англосаксы извлекали бóльшую политэкономическую выгоду из побед, но это естественное следствие их позиции как гегемона мировой капиталистической системы.

Отбивая наполеоновское нашествие, Россия решала свои проблемы и — да, — решая их, убирала конкурента британцев. Поэтому М. И. Кутузов, прекрасно понимавший, кто является главным перспективным врагом, рекомендовал царю остановиться на границе империи и, ограничившись изгнанием Бонапарта из России, не устраивать заграничный поход и предоставить французам и британцам «любить» друг друга. Царь, движимый личной смертельной обидой (ответ ему Наполеона по поводу казни герцога Энгиенского — Бонапарт обвинил Александра как минимум в причастности к убийству Павла I) не послушал, и уже в 1820-е годы Альбион начал готовить удар по России.Тем не менее победой над Наполеоном Россия решала и решила свои проблемы, тем более что наши действия были ответом на агрессию.

Аналогичная ситуация со Второй мировой войной, фитиль которой подожгли британцы. Главным бенефициаром войны оказались США. Разгромив Гитлера, мы поспособствовали этому. Но разве можно сказать, что Советский Союз был пешкой в игре американцев и британцев против Гитлера? Конечно, нет. Мы бились за себя. И мы вышли из Второй мировой войны сверхдержавой. А уж ставки в нашей войне были куда выше, чем у англосаксов и немцев. Там шла борьба за то, кто будет гегемоном капиталистической системы, у нас же речь шла о том, останемся ли мы в Истории — физически и метафизически. Гитлер, в отличие от предшествующих врагов России, ставил задачу не просто военной победы, а стирания русских из истории. По-видимому, именно такую задачу ставят сегодня его наследники-ультраглобалисты по обе стороны океана, даже терминология у них похожа: новый порядок, только теперь уже мировой. Тогда речь шла о Третьем рейхе, а сегодня на повестке у них — Глобальный.

Пожалуй, единственный серьёзный пример, когда Россия вписалась в игру за чужие интересы, — это Первая мировая война. Но и в этом случае мы лишь отвечали: в запутанной (опять же британцами) ситуации Германия объявила войну России, которая вынуждена была начать её, не проведя до конца мобилизацию. Другое дело, что вся политика Николая II привела Россию к зависимости от иностранного капитала и, таким образом, в Антанту со всеми вытекающими последствиями. Однако даже и здесь Россия была не пешкой, а важной фигурой, но, к сожалению, всё же в чужой игре. В войне с Наполеоном и в Великой Отечественной историческая Россия сама была игроком. При этом во всех трёх случаях мы так или иначе столкнулись с двойной игрой и предательством со стороны англосаксов, старавшихся действовать за нашей спиной. Пожалуй, лишь в Крымской войне и сегодня, на Украине, мы столкнулись с ними в лоб, враг объявил себя.